осуществившейся субьективностью в виде демонстрируемой им волей к силе-власти.[/i]
Правда, мы не можем отрицать того, что бытiе у Хайдеггера трактуется как сила, не имеющая своего носителя, и «воздействующая» на все существующее. Но связь данного подхода к бытiю с тем бытiем, которое причастно к созданию человеком истин бытия, так и осталась для нас непонятной. Скорее всего, можно предположить, что все-таки генерирование истин вторично по отношению к тому бытiю, которое, по своей сути, [i]из-начально, являясь Произволом или силой, не имеющей своего носителя. Ведь наше создание истин инициируется не изначальным Произволом, а тем воздействием, которое он оказывает на генерирование социумом своих негативных факторов. Можно сказать, что истины являются побочным продуктом этих факторов, поскольку в отсутствии оных не было бы и самих истин. [/i]
Так что в нашем варианте бытiе как [i]Произвол «завязано» с бытием человека — через бытiе социума с его негативными факторами — на нахождение того пути, через который может быть осуществлено обновление тех или иных структур социума. И этот путь ищется нами через вероятностную интерпретацию генерируемых социумом негативностей. А вот эта интерпретация направляет наше мышление на разрешение уже более или менее конкретной задачи — какую именно идею-истину мы должны создать для того, чтобы свершить то обновление, которое было «затребовано» тем или иным негативным фактором. [/i]
Так, положим, зародившаяся в глубокой древности [i]негативность ограниченного (в пространстве и во времени) распространения знания только с помощью такого подручного средства как речь (голос), побудила человека к созданию таких идей-истин, раскрытием смысла которых стало изобретение таких подручных средств как письменность, а затем и книгопечатание. Результатом чего стало и сохранение знания во времени, и распространение его в пространстве-времени, и массовость овладения им. Вот это и было той Продукцией, которая послужила обновлению социума в части более качественного обеспечения его знанием.[/i]
[i]З). Заключение по тексту, изложенному выше[/i]
Это мы изложили собственную точку зрения на вопрос, что такое бытiе? Правда, при этом мы, во-первых, воспользовались идеей Ницше о том, что «будущее управляет нашим сегодняшним днем», а во-вторых, использовали некоторые термины Хайдеггера и его понятие бытiя, как нам представляется, не искажая их смысла, или, по крайней мере, не слишком запутывая ход изложения нашей собственной мысли.
А теперь, на манер того, как мы пытались в Разделе 7, пункт Б) подступиться к определению истины бытия, задавшись вопросом «Так что же такое есть истина?», попытаемся подступиться к определению бытiя, задавшись аналогичным вопросом «Так что же такое есть бытiе?». Именно, подступиться, а не дать какое-либо определение. Потому что нельзя дать определение тому, что неизвестно, тому, что находится за гранью нашего понимания.
[i]И). Так что же такое есть бытiе?[/i]
[i] [/i]
Итак, бытiе, как можно понять из предыдущего, — это то неизбежное осуществление чего-то нам неизвестного, которое [i]должно быть в неизвестно каком будущем. Как видим, не слишком много информации о понятии, которое играет ключевую роль в возникновении и существовании всего существующего. Но трудность «определения» бытiя еще и в том, что мы знаем на опыте собственного существования, что оно в обязательном порядке должно быть, то есть должно осуществиться, но мы никогда не знаем, в каком виде и в какое время оно может быть «проявлено». В этом и заключается неопределимость бытiя, на чем постоянно настаивал Хайдеггер.[/i]
Но почему он на этом настаивал? Потому ли, что сам он не мог его определить, или потому, что бытiе неопределимо в принципе, как неопределимо все то, чего в принципе мы не можем представить в своем сознании? А не можем мы представить всего того обилия, которое [i]может «объявиться» из без-дны бытiя. Ведь это потенциально-возможное-необъятное, как в его целостности, так и в отдельности, нам незнакомо, а потому и непредставимо. (Мы даже нам знакомое реально существующее необъятное не можем определить — оно не позволяет сосредоточится на чем-то конкретном, как косяк рыбы не позволяет морскому льву сосредоточиться на отдельной особи рыбы).[/i]
И это несмотря на то, что бытiе «происходит» постоянно, оно не имеет ни «пробелов», ни «простоев». Оно неостановимо в своем свершении, как и время. Отсюда у Хайдеггера звучит постоянное сближение бытiя и времени. Но Хайдеггер сближает бытiе не только со временем, но и с Ничто, потому что нам неизвестно, в каком «виде» может быть представлено бытiе до того момента, как оно будет «проявлено» то ли каким-либо [i]негативным фактором, то ли той или иной истиной бытия, «трансформируемой» далее в сущее-подручное средство. Но даже это уже «проявленное» ничего определенного не может нам сказать о том «предмете», который был «проявлен», потому что нет никакой причинно-следственной связи между вторым и первым.[/i]
Но откуда у Хайдеггера сближение бытiя не только со временем, но и с Ничто? Скорее всего, можно предположить: «исток» и времени и Ничто из одного и того же места — из родника истечения всего сущего, у которого (родника), как казалось бы, нет иного наименования, кроме как самоорганизация. Но все дело в том, что самоорганизация есть то, что осуществляется на реальном материальном уровне. А для этого необходимо какое-либо побуждение. Материя сама по себе инертна, и для приведения ее в действие необходимо воздействие на нее. Так вот, таковым побуждением, скорее всего, является неугомонное, постоянно «действующее» Бытiе, названное нами угрожающе звучащим термином — [i]Произвол.[/i]
[i] [/i]
Негативность звучания этого термина в том, что у нас почему-то не возникает ощущения того, что нас ожидает что-то позитивное; наоборот, как правило, нас поджидающее в нашем представлении всегда негативно. Вот в чем, как можно себе представить, заключается хайдеггеровский [i]ужас, воспринявший в «другом начале» эстафету удивления, взявшую «старт» в «первом начале» у корифеев Античности, Платона и Аристотеля. Этот ужас — в неизвестной нам неизбежности того, что может нас нежданно настигнуть.[/i]
Бытiе — побуждение к чему-то неизвестному, то есть к привнесению [i]Новизны в ту или иную структуру системы, иначе говоря, к обновлению. Ни одно обновление не может произойти без побуждения к нему. Что касается бытiя социума, то побуждение не может быть «организовано» самим социумом, но оно может возникнуть только «изнутри», после мысленного проникновения в глубину той или иной проблемы. Только из этой глубины нам может открыться новый взгляд на то, что нами было оставлено позади. Точно так же, поднимаясь на горную вершину, нам открывается новый взгляд на представшую нашему обозрению картину того, что мы уже преодолели.[/i]
Кстати сказать, как мы уже отмечали выше, в одной из работ данного периода творчества Хайдеггер отождествляет бытiе c силой, не имеющей своего носителя. Вот что он пишет в «Истории пра-бытия» (1938-1940):
«Сила не нуждается ни в каких носителях, потому что бытие никогда не опиралось на суще-бытующее, но в высшей из степеней суще-бытующее, наоборот, к себе подтягивалось посредством бытия, то есть пропитывалось силой. Прежде всего, еще не понято — и, тем более, не воплощено в научных понятиях, — [i]почему сила, чтобы стать бытием, не нуждается в носителе. ...[/i]
Сила не нуждается в каких-то носителях и вообще не может иметь таковые, поскольку никогда не является суще-бытующим, которое было констатируемо и представимо здесь и там. Она есть то там, то здесь по-различному само раскрываемое бытие, в котором каждое суще-бытующее (в зависимости от рода действенного) — прослеживаемое или нет — качается и вибрирует. Бытие как сила высвобождает суще-бытующее, отпуская его в простую действенность (силу, насилие и т.п.) — и именно в данном отпущении сила предстает безусловной силой. Бытие никогда не может «нестись» суще-бытующим так, что бытие покоилось бы, опираясь на суще-бытующее и его милости-блага. Скорее, сила как бытие сущит в себе самой и подтверждается суще-бытующим в действенности, исчезая в ней и неудержимо возобновляясь. Сила не может быть постигнута (обретена в собственность), ведь мы лишь обладаем ей, тогда как она есть [i]безусловная субъективность (...)[sup]13[/sup]. (Там же, стр. 68).[/i]
Вот здесь, как мы можем предположить, Хайдеггер подходит к самой основе, а вернее, к самой изначальности («без-дно-основности») бытия (бытiя). Изначальнее этого, скорее всего, быть ничего не может. Поскольку бытие отождествлено с силой, не имеющей своего «носителя», каковым, казалось бы, могло быть «суще-бытующее», наиболее близко «расположенное» к бытию. Но и оно, по Хайдеггеру, согласно приведенному тексту, не может взять на себя роль носителя силы, поскольку принципиальным образом — согласно онтологическому различению — отделено от бытiя, а значит, и от силы.
Но тогда спрашивается, что это за сила, которая осуществляется без того объекта-нисителя, который оказывает силовое воздействие на что-либо? Скорее всего, — как нами и было предложено выше в пункте [i]Б). «Всеобщий критерий бытiя» — такой силой может быть представлен Произвол своим «воздействием»:[/i]
- неизвестно на что,
- неизвестно когда
- и неизвестно в каком виде он будет осуществлен.
Если бы у силы был носитель, то тогда появилась бы возможность конкретизировать направление воздействия этой силы. Но само определение бытiя как [i]Произвола не позволяет нам сделать этого.[/i]
Вот эта полнейшая неопределенность в своей совокупности есть главнейшая характеристика бытiя. И величайшая заслуга Хайдеггера не только в том, что он наиболее близко подошел к «определению» неопределимости бытiя, но и в том, что он наиболее точно выразил эту близость, отождествив бытiе с силой, не имеющей своего носителя.
Так что проблема определения бытiя еще и в том, что мы не можем выразить то, чего не можем представить. А представить мы не можем того, чего нет, но что [i]должно быть, что неизбежно в своем наступлении — оно и есть бытiе. Получается, онтологическая проблема невозможности
