Ржавое Солнце Часть 1.

принялся вспоминать знакомых покойников померевших своей смертью, но в голове, кроме Джефферсона, так никто и не вспомнился. Самюэль с Дорой, видимо погибли, а в поселке, где он жил, почти всех убили рейдеры. Кого не убили, разбрелись по Пустоши кто куда. По всему выходит Титька права…
Но признавать это не хотелось, и Сид перевел разговор в другое русло.
— Ты знаешь, что такое миллиард?
— Нет. — ответила Титька, радуясь, что Сид сменил тему, ей и самой не хотелось говорить про покойников, хватит и того, что был на Оливии.
Сид плохо помнил, сколько это — миллиард. В жизни ему не приходилось считать цифрами больше тысячи. Помнил, что есть единица, и хренова туча нулей. А дальше только смутные предположения.
Взял палку начертил чёрточку на песке, и смело пририсовал десять колец, на вид цифра получилась не впечатлительной. Тогда он начертил еще десять… теперь вроде ничего. Ряд кривеньких кружочков тянулся от его правой ноги до самой двери.
Титька таращилась на рисунок, как на гигантскую многоножку, шевелила губами:
— Один десяток… два… тьфу ты… один…
Метрах в ста, возле обрушенного особняка, что-то звучно обвалилось. Посыпались кирпичи, перескакивай друг через друга, хрустнул придавленный пластик.
Сид настороженно приподнялся, подбирая с пола металлический прут:
— Проверь, БОБ…
БОБ откатился на десяток метров в сторону, его массивный корпус отбрасывал на стену смутную, небрежную тень. Оптический сенсор медленно поворачивался, будто ощупывая надвигающуюся ночь.
— Сэр, — проскрипел он, — сканирование периметра завершено, коммунистов не обнаружено.
Сид аккуратно положил кусок арматуры на пол:
— Херня какая-то… Ты, БОБ, больше, не отвлекайся.
Титька вышла из здания, осмотрела внимательно улицу, но то же ничего подозрительного не увидела. Только вязкую темноту, облепившую Лексингтон. Может просто стена обвалилась.
Но, на всякий случай, пару минут посидели в тишине, даже банку с тушёнкой с огня сняли, чтобы не мешала слушать. Мало ли какой сюрприз подкинет Пустошь.
Первым тишину нарушил Сид, он стер, подошвой кружочки от миллиарда и глухо буркнул:
— Ладно, давай жрать, а то кишки уже сводит.
Титька достала из рюкзака две бутылки с «Ядер-колой». Одну отдала Сиду. Он с хрустом открутил крышечку, коричневая жидкость зашипела, выпуская пузырьки, которые светились в темноте слабым голубоватым свечением.
— Ну… за свободу? — Он протянул бутылку Титьке.
Та прищурилась, затем чокнулась с ним горлышком.
— За то, чтобы завтра не сдохнуть.
Они пили молча. «Ядер-кола» обжигала горло, оставляя послевкусие, напоминающее смесь вишни и лимонада. И смотрели на костер. Огонь не ловко выпрыгивал из ведра, облизывая консервную банку.
— Кстати, — Сид ковырнул фаршированное яйцо, отвлекая Титьку от хмурых мыслей, — ты так и не сказала, чего ты за мной полезла?
— А ты не спрашивал, — Она ухмыльнулась, обнажая ровные зубы. — Может, за тобой. Может, не за тобой. А может просто помереть захотела… как-нибудь по-особенному.
Сид поправил покрышку, покосился на хрустнувший потолок, выковырнул из консервной банки бобы вместе с мясом.
— Ты слышала что-нибудь про Джамайку-Плейн? — спросил он, не отрываясь от еды.
Титька, подняла бровь. Её лицо, покрытое слоем серой пыли, выражало скептицизм в чистом виде.
— Нет. Но судя по твоему довольному виду, сейчас узнаю очередную хрень.
— Это не хрень! — Сид возмущенно ткнул в неё грязным, перепачканным в жире, пальцем. — БОБ сказал, что там спрятаны сокровища. Настоящие. Довоенные.
— Ага, — Титька скривила губы. — И что, они до сих пор лежат, ждут пока какой-то оборванец, в рваных штанах, придет и заберёт их?
— Именно! — Сид оживился, перестав жевать. — Там тоже жили миллиардеры, понимаешь? У них целые хранилища! Золото, оружие… даже…
— Даже, что?
— Ну… — Сид замялся. — Не знаю. Что ещё бывает у миллиардеров?
— Сто тыщ костюмов? — Титька звонко рассмеялась. Её смех напоминал звук ломких колокольчиков — резкий, но почему-то очень приятный. Она вытерла ладонью слезы, выступившие от смеха. — Ты и правда веришь в это враньё?
— Это не враньё! БОБ подтвердит!
— За двести лет, там ничего не осталось. Тем более БОБ сам это не проверял.
— Он не… проверял! Он… — Сид махнул рукой. — Ладно, неважно. Но он не врёт. Там что-то есть.
Титька перестала смеяться, но усмешка так и осталась в уголках её губ.
— Ладно, давай по порядку. Первое: за двести лет всё, что можно было украсть, уже украли. Второе: если что-то и осталось, значит, оно либо под завалами, либо охраняется кем-то похуже рейдеров.
— А третье?
— Третье, — Титька наклонилась вперёд, — БОБ ясно сказал, все их богатства не стоят вязанки дров.
Сид нахмурился.
— Но… золото?
— Золото? — Титька смотрела на Сида ехидными глазами. — Ну да, можешь набить им карманы и ходить, звеня, как погремушка. Только вот еду на него не купишь.
Сид замолчал. Костер в ведре потрескивал, выплёвывая искры в темнеющей воздух. Где-то вдали что то завыло, то ли ветер, то ли зверь, то ли просто Пустошь решила напомнить о себе.
— Но… — Сид упрямо сжал кулаки. — Там может быть что-то ценное. Оружие, например.
— Или смерть, — добавила Титька.
— Или тушенка!
— Или безымянная могила.
— Я всё равно туда пойду, — хмуро сказал он.
Титька вздохнула.
— Конечно пойдёшь. Потому что ты упрямый дурак. — Она хотела добавить, что розовые очки разбиваются стеклами внутрь, но не успела.
Сид доел последний кусок свинины и швырнул банку за спину, в разбитое окно. Банка как-то глухо упала, словно столкнулась с чем-то мягким.
И из окна, за его спиной, высунулась голова в противогазе. Стеклянные окуляры-линзы мерцали от костра, как глаза у голодной, обиженной рыбы.
Сид мгновенно прочитал Титькин взгляд. Его рука осторожно нащупывала рукоять ножа.
— Сколько? — прошептал он.
— Один, в окне. Но…
Разрушенное перекрытие над ними скрипнуло. Сид резко поднял голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как с балки спрыгивает женщина в рваном кожаном доспехе.
Она приземлилась легко, словно кошка, и тут же направила на них ствол самодельного ружья.
— Ну-ну, не шевелиться, — её голос был хриплым, и издевательски спокойным.
Сид видел, как Титька замерла, потом медленно расслабилась.
— Лонни?
Женщина опустила тряпичную маску на подбородок. Под ней оказалось лицо похожее на лошадиное, со шрамом через левую щёку, и насмешливой ухмылкой, напоминающей трещину в бетоне.
— Ого, Титька. Откуда ты здесь?
Сид растерянно заморгал:
— Вы знакомы?
— Было дело, — Лонни скользнула взглядом по его ножу. — Можешь убрать эту железяку, мальчик. Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был мертв.
Титька кивнула Сиду, мол все нормально. Сид убрал нож и швырнул куском штукатурки в робота — охранник, называется, рейдеров прозевал. БОБ недоверчиво скрипел сенсорами. Эта женщина источала опасность, как перегретый двигатель — гарь.
— Вылазь, ребята, это свои, — громко крикнула Лонни.
Было такое ощущение, что рейдеры полезли из всех щелей. Шесть вооруженных до зубов головорезов появились словно из ниоткуда — один выкатился из-под груды мусора, второй сполз по трубе, третий просто вышел из тени, будто она его там держала про запас, четвертый…, пятый…, а шестой — как из-под земли вынырнул. Они встали поодаль, с интересом поглядывая на троицу. Их оружие тускло поблёскивало в темноте — самодельные дробовики, автоматы с перемотанными изолентой магазинами, ножи с блестящими лезвиями.
Лонни присела рядом с Титькой, развалившись, как хозяйка Пустоши которой некуда спешить:
— Ты откуда здесь?
— У Тома бойцов мало стало, — Титька говорила первое, что лезло в голову, — вот он меня и послал, людей подыскать…
— Поубавилось? — Лонни с любопытством посмотрела на Титьку, — это не после того, как он на Рыжую напал?
Титька кивнула, а Лонни громко рассмеялась.
 — Бля, а я не верила… паре пленных торговцев кишки выпустила, думала врут. Ну сами виноваты, надо было быть убедительней… Выходит Том-Башня на пердячую траву нарвался, возле продовольственного склада?.. — Она довольно хлопнула себя по колену, — вот так вот, без Лонни… не хера было выпендриваться.
 Лонни посмотрела на Сида, оценивающе, как будто собиралась его ощипать. Её шрам блеснул в свете пламени, жирным, лоснящимся червяком.
 — Я раньше на Тома работала, но он меня не ценил… принеси то, подай это… Джаред другое дело… я у него, типа, правая рука, особенно после того, как Хряща завалили.
 Сид молча слушал её монолог, чувствуя себя как на собственной поминках — судя по настырному вторжению, от этой Лонни так просто не отделаться.
 А сумерки, между тем, сгущались, как старая кровь в ране.Тускло мерцали на стенах остатки побелки, а где-то в темноте скреблось какое-то животное — наверное, единственное существо рядом, которому было по фигу на эту сцену.
 — Так что…, — Лонни потянулась и театрально зевнула, обнажив зубы, похожие на ржавые гвозди. — Так что пойдемте к нам в гости, думаю Джареду будет интересно узнать, как там дела у Тома.
 Судя по интонации Лонни — это было предложение, отказ от которого сулил только пулю в живот.
 Пока Сид и Титька собирали в рюкзаки свой нехитрый скарб, Лонни хвасталась:
 — А мы в «Корвеге» недавно совсем… прикольное место… от гулей теперь территорию очищаем. Сколько здесь было этой мрази…, — Лонни провела ладонью над головой, словно смахивая невидимый пепел, — выше маковки, целая орава. Но мы уже половину перестреляли.
 Она говорила это с гордостью, будто хвасталась новым радиоприёмником, а не кучей трупов. Хотя… гуль это и есть труп, только живой.
 — Один такой, с рожей как у моего бывшего, так вообще… ну, короче, теперь у него вместо рожи… дупло. — Лонни засмеялась довольная шуткой.
 Остальные рейдеры, видя веселящуюся командиршу, то же погыгикивали.

II
Центр Лексингтона, напоминал гигантскую свалку, забытую богом и людьми. Разрушенные высотки зияли чёрными зубьями, изломанно вгрызаясь в низкое, задымлённое небо. Омертвевшие окна, выбитые взрывами, смотрели на путников пустыми глазницами. Ветер гулял по этажам, завывая в пустых коридорах, унося с собой обрывки прошлого — страницы книг, пластиковые пакеты, и память о тех, кто когда-то здесь жил.
 Где-то высоко, на уровне пятого этажа, болтался полуоторванный рекламный щит с улыбающейся женщиной — её лицо было изъедено временем и ветром, и теперь она гримасничала, предупреждая о чем-то не понятном.
 Воздух пах жжёной резиной, мокрой пылью и приторно едким запахом разложения.
 Над головой нависала бетонная громада автомобильной развязки — некогда гордое произведение технического прогресса, а теперь просто кривой мост, ведущий в никуда.  Остались лишь обрушенные пролёты, торчащие арматурные прутья, похожие на рёбра гигантского доисторического зверя, и бурые остовы автомобилей, застывших в вечной пробке. Кое-где с автомагистрали свисали оборванные провода, словно кишечник, вывалившийся из располосованного пуза.
Дорога петляла между руин, наподобие змеи, избегающей собственного хвоста. Справа, зиял провал разрушенной автопарковки — давным-давно аккуратные ряды машин, теперь представляли собой остовы из ржавого металла, будто гигантский ребёнок мял их как попало, и разбросал