Ржавое Солнце Часть 1.

лестницам с проржавевшими ступенями, орали, матерились, спускали вниз вёдра с неопознанной жижей.
У стены, в позе забытого мешка с костями, сидела худая рейдерша с пустым взглядом. Её голова медленно раскачивалась в такт музыке, которую слышала только она. Чуть дальше, за развороченным каркасом старого автомобиля, другой рейдер наклонялся, над лужей собственной блевотины, сплёвывал горькую желчь и проклятия.
Лонни шагала вперёд, не обращая внимания на этот бедлам. За ней, как тени, двигались Сид и Титька.
Возле дверей, над которыми были огромные металлические буквы «CORVEGA», их встретили трое «охранников» — парни, чья бдительность давно перешла в стадию поиска новой дозы.
Старшим у них был какой-то коротышка похожий на крысокрота. Он выступил вперёд, пытаясь выглядеть внушительно.
— Кого привела, Лонни? — голос у коротышки был визгливый, будто ему сдавили каблуком яйца.
— Тебе-то что, Тля? — Лонни даже не остановилась.
— Сегодня я отвечаю за безопасность «Корвеги»! — Тля попытался преградить ей путь, но Лонни обхватила пальцами его лицо так, что острые ногти впились в кожу.
— Пошёл на хуй! — без лишних церемоний она оттолкнула рейдера, и тот звонко ударился затылком о дверь.
— У-у-у, сука! — завыл Тля, отворачиваясь в сторону, будто обиженный щенок, которого только что отшлёпали тапком. Двое других «охранников» почтительно отступили.
Сид бочком проскочил мимо, стараясь не встретиться с ними взглядом — мало ли, вдруг Тля решит восстановить своё пошатнувшееся достоинство за его счёт.
Внутрь вошли втроём — Лонни, Титька и он сам. Остальные члены команды Лонни остались снаружи, хвастаться своими недавними подвигами.
Если снаружи цех «Корвега» выглядел как обычный рейдерский притон, то внутри он напоминал брюхо разлагающегося зверя.
Здесь было не столько страшно, сколько — противно.
Пол хрустел под ногами — пластиковые пакеты, сгнившая бумага, окурки, шприцы, стрелянные гильзы и ещё сотня видов мусора, слипшихся в единую кашу.
Стены, ободранные до бетона, были изрисованы похабными рисунками и надписями.
Пьяные рейдеры шатались по коридорам, воняя так, будто нарочно обмазывали себя самой отборной дрянью, от которой хотелось разучится дышать.
Один, с лицом, покрытым оспинами, сидел на корточках, что-то жарил на переносной горелке. Запах горелого мяса смешивался с ароматом прогорклого масла, и Сид предпочёл не думать, что именно, он там готовит.
Лонни вела их через узкие коридоры, мимо провалов в стенах, и луж сомнительной жидкости, напоминающих кровь. Сид шёл осторожно, стараясь ничего не задевать — мало ли какая бацилла решит на него запрыгнуть.
Титька же, напротив, выглядела так, будто очутилась в родном гнезде. Она озиралась по сторонам с каким-то ностальгическим любопытством, словно вспоминала былые времена в Пивоварне Бинтауна, где квартировала банда Тома, с той лишь разницей, что ни одной знакомой рожи в «Корвеге» ей не встретилось.
В сборочном цеху лежали густые тени, похожие на пятна мазута, пролитого по всем углам. Тени цеплялись за ржавые балки, обвивали станки, застывали в неестественных позах, будто застигнутые врасплох. Воздух был плотным от запаха смазки, дыма и плесени — словно здесь варили химический яд.
Джаред размещался в одном из административных помещений, куда вели узкие металлические мостки, освещенные редкими мерцающими лампами. Их свет дрожал, будто боялся эха шагов.
Но дойти до Джареда не получилось.
Возле входа в цех стоял громила — массивный, как заброшенный холодильник, и, судя по пустому взгляду, не особо наделенный интеллектом. Он прислонился к стене, лениво ковыряя грязь из-под ногтей обломком проволоки. Движения его были медленными, почти ритуальными, словно он не чистил руки, а соскабливал с них последние следы человечности.
— Джаред у себя? — спросила Лонни, закинув дробовик за плечо.
Громила поднял глаза, осмотрел её с той же заинтересованностью, с какой смотрят на дохлого таракана, и кивнул. У себя, мол.
— Я бы на вашем месте сейчас к нему не совался… — процедил громила, возвращаясь к своему увлекательному занятию. — Босс немного… э-э… не в духе.
Лонни, уже шагнувшая вперед, замерла.
— Случилось что-то, чего я не знаю?
Громила наконец оторвался от ногтей, которые, несмотря на все старания, оставались черными. Вздохнул, будто ему приходилось объяснять очевидное очередному дураку.
— Боссу доложили о смерти Хряща.
Лонни на секунду представила, что эта тупая глыба её разыгрывает. Она медленно повернула голову, изучая лицо громилы — не шутит ли? Но его каменное рыло было без тени эмоции. Рука Лонни сама потянулась к дробовику.
— Хряща завалили пять дней назад… А вы только доложили? Ты шутишь?
Громила даже бровью не повел. Только чуть прищурился, будто пытался разглядеть что-то на кончике носа Лонни.
— Э-э… босс был немного занят…
— Знаю я, чем он был занят, — усмехнулась Лонни. — Винта нанюхался и глюки ловил.
Она махнула рукой и шагнула в коридор.
В тот же миг из глубины цеха грохнул выстрел.
Эхо ударило по стенам, заметалось, как перепуганная ворона. А пуля, просвистев у Лонни над головой, отрикошетила от металлического каркаса, шлепнулась о стену, и завертевшись волчком, замерла у ботинка Сида.
С Лонни будто сдуло всю спесь. Она рухнула на четвереньки и, судорожно перебирая руками, выкатилась обратно к выходу.
— Чтоб ты сдох, скотина…
Громила посторонился, пропуская ее мимо своих грязных сапог.
— Я передам ваши пожелания боссу.
Лонни поднялась, дыхание ее было резким, прерывистым, будто она только что убегала от смерти.
— Аудиенция окончена… мать вашу…
Из мрачных глубин цеха донёсся новый выстрел - сухой, отрывистый, будто лопнувшая стальная струна. Снова гулкое эхо покатилось по заброшенным пролётам, цепляясь за балки и сломанные станки.
Видимо Джаред стрелял просто в пустоту. Или в собственные глюки.
Лонни выделила им, для ночлега, комнату, больше похожую на склад забытого хлама. Вместо кровати — широкий стол, заляпанный пятнами неизвестного происхождения. По углам громоздились ящики, кривые, разнокалиберные, с торчащими гвоздями. Попробуй усни на таких.
Титька, не церемонясь, устроилась на столе, подложив под голову рюкзак. Сид же, остался сидеть на ящиках, крутил в перевязанных ладонях блестящий модуль управления БОБа, освещённый дрожащим светом керосиновой лампы. Обожжённые пальцы толком не гнулись, поэтому о ремонте своими силами не стоило и думать. К тому же Сид особо не понимал в чем заключалась поломка. Надо было «инженеров» слушать вовремя, а не дурака валять.
БОБ молчал. Не гудел, не трещал, не выдавал ни единого звука. Как будто внутри него не было ни процессора, ни памяти, ни той самой «антикоммунистической пропаганды», по которой Сид уже начал скучать.
Когда он, наконец, решился лечь, Титька, не открывая глаз, процедила:
— Не вздумай ко мне прикоснуться — пристрелю.
— Больно надо было, — буркнул Сид, но на всякий случай отодвинулся подальше.
Сиду не спалось.
Он ворочался, вертелся на узком пространстве стола, словно речной вьюн, попавший на песок. Каждое движение было попыткой найти хоть намек на удобство. Он упирался локтем в жёсткую поверхность, переворачивался на бок, подкладывал под голову свёрнутую куртку — но всё было тщетно.
Всё было не так.
Будто под ним были не доски, а острые камни, впивающиеся в рёбра. В ушах стоял оглушительный гул тишины, прерываемый лишь далёкими пьяными криками и навязчивым, проклятым шепотом собственных мыслей. Мыслей о молчащем БОБе, о Титьке, о призраке Тома-Башни, вставшем между ними.
И тут ещё чёрт за язык его дёрнул.
Слова сорвались прежде, чем мозг успел их хорошенько обдумать:
— Ти… — позвал он, и сам дернулся от своих слов. — Это… а правда Лонни сказала… ну… про тебя с Томом?
Словно красная пелена закрыла Титькины глаза. Весь сегодняшний день — этот болотник, техник, хватающий её за волосы, крысы в трубе, Сид, чуть было не погибший по собственной глупости, этот комок страха за него, за себя, за их хрупкое, внезапное товарищество — всё это разом вырвалось наружу.
Тень мелькнула по стене — и тут же пятка её ботинка, со всей дури врезала Сиду в бок. Он кубарем скатился на пол, ударившись плечом о какой-то ящик.
— Сдурела, что ли?! — огрызнулся он, потирая ушиб. — Спросить уже нельзя?
Титька, стиснув зубы, молчала. Сид встал, отряхнул штаны и снова попытался лечь. Но не успел даже толком коснуться стола — второй удар пришёлся точно по рёбрам. Сид снова плюхнулся на ящики, разодрав штанину об гвоздь.
— Синт проклятый! — прошипела Титька.
— Дура! — Сид поднялся, но третий раз подставляться не рискнул, а то и правда, пристрелит.
Когда он вышел из комнаты, ему хотелось взорваться. Нет, не так чтобы самоубиться, кого этим в Пустоши удивишь, а разнести всю эту проклятую «Корвегу» в радиоактивную пыль. Вместе с её обитателями. Вместе с Титькой. Вместе с её прошлым, которое теперь казалось глупой, зудящей занозой… И забыть всё к чертовой бабушке.
Жалко было только БОБа. Потому что БОБ ради них всех погиб. Если, конечно, набор шестерёнок и проводов мог быть живым. Неважно. Для Сида БОБ живой. И точка.
В коридорах становилось гулко и тихо, рейдеры потихоньку разбредались по своим спальным местам. Лишь самые упорные продолжали веселиться, но и они приглушали голоса, чтобы не нарваться на пулю от своих же сонных товарищей.
Идея уйти из «Корвеги» сейчас, пришла неожиданно. Просто ошарашив своей очевидностью. А что его, собственно, здесь держит? Титька? Да пусть остается здесь со своими друзьями-приятелями. И хрен с ней. Пусть валит к своему Тому.
Но сначала нужно было найти безопасный выход. У главного входа отирался Тля со своими отморозками. Соваться туда, гиблое дело, ну если конечно не хочешь сдохнуть, глупой, героической смертью. И Сид пошёл искать другой выход. Можно было конечно сразу рюкзак с модулем забрать, но шлятся среди спящих рейдеров с рюкзаком, не привлекая внимания, затея дурацкая. Можно было сразу кого-нибудь попросить: «Пристрелите меня, пожалуйста — что-то мне не спиться».
Походил по коридорам, пока не нашел вход в полузатопленный подвал. В подвале, сидел, прислонившись к стене, рейдер. Это был один из сопровождающих Лонни. Увидев Сида, рейдер улыбнулся как старому знакомому:
— Не спиться?
— Вот окрестности изучаю, хотелось свежим воздухом подышать — ответил Сид, стараясь говорить равнодушно, как будто и в правду вышел погулять.
— Здесь не лучшее место для прогулок, приятель, — рейдер кивнул куда-то в глубь коридора, — в любой момент здесь могут появится гули… Я бы на твоем месте пошел на второй этаж… там есть дверь на улицу.
Рейдер не обманул, на втором этаже действительно оказалась дверь, и она вывела Сида прямо на лестницу над входом в «Корвегу». Весь двор как на ладони.
Внизу творилось нечто странное.
Несколько рейдеров во главе с каким-то уродцем, изрисовавшим лицо белыми полосами, встречали необычную процессию.
Впереди шёл человек в кожаном плаще и широкополой шляпе. Двигался он плавно, словно не шёл, а скользил над землёй. Глаза — серые, как два осколка льда, вмерзших в лицо. Он внимательно оглядывал встречающих с холодным безразличием хищника, который ещё решил,