Ржавое Солнце Часть 1.

была маленькой, прохладной и пахнущей старой краской. Титька уже спала, свернувшись калачиком на старой кровати, лицом к стене, будто прячась от этого мира. Роджер молча указал на свободное место и исчез за дверью, не сказав ни слова. Странное какое-то пленение получилось. Вроде как на работу устроились.
Сид рухнул на жесткий матрас, хотел было все обстоятельно обдумать, но сон незаметно накрыл его, как мягкий пресс, перемешав все мысли в бесформенную кучу. Еще один прожитый день — не так уж и мало, в таких-то обстоятельствах.
Сначала Сиду снилось ровным счетом ничего — только уютная, обволакивающая темнота. Ну, или не совсем уютная, если учесть, что вскоре Сид уже полз по этой самой тьме, как червяк под слоем дёрна. И тогда из мрака выполз ОН.
Манекен.
Безликий, с серой, облезлой шкурой, натянутой на металлический остов. Его глаза — два узких индикатора — вспыхивали ядовито-алым, словно раскаленные угли. Он двинулся навстречу, неестественно изгибаясь, схватил Сида за плечи и затряс — резко, безжалостно, как голодный яо-гай терзает добычу…
— Просыпайся же… идиотина… просыпайся!
Откуда-то издалека слышался голос Титьки, казалось, он проникает прямо в мозг.
Сид с трудом разлепил свинцовые веки, и увидел перед собой разъярённую подругу, которая трясла его так, будто пыталась вытряхнуть последние мозги. Он уже собрался отмахнуться, как вдруг — трах-тарарах! — где-то рядом застучали вразнобой выстрелы. Частые, резкие, словно дробь по металлической стене.
И ещё... странные, скользящие звуки: «пиу-пиу», точно, как у старого лазерного пистолета Доры. И ничего доброго в этом не было.
Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался Роджер — красный, как перезрелая тошка, с губами перекошенными в боевой гримасе:
— За мной! Уходим, быстрее! — Его голос сорвался на хрип.
— Оружие нам верни! — Крикнула ему Титька, без оружия выходить в коридор не имело смысла.
Они выскочили в холл — ослепительно белый, залитый искусственным светом. И тут же увидели их. Две фигуры, стремительно сбегающие по лестнице. Манекены. Те самые — серая, облезлая шкура, металлический остов, глаза-диоды, вспыхивающие алым. Только теперь они говорили — механическим, булькающим сквозь динамики голосом. И стреляли. Лазерные лучи прорезали воздух, оставляя после себя запах прогорклого озона.
И снова бег. Трубы, ступени, коридоры — Сид еле поспевал за Титькой и Роджером, сжимая в руках рюкзак, который так и не успел закинуть за спину.
В полузатопленной трубе их ждал Николас. Он махал рукой, указывая направление, его губы шевелились, но слова тонули в гулком плеске воды.
— Быстрее… быстрее…
Из-за спины Сида мелькнул ярко-синий луч — резкий, как удар молнии. Он вошёл Николасу в голову. Тот замер, глаза расширились, губы дрогнули. Второй луч ударил в живот. Николас согнулся, рухнул на колени, его тело забилось в хаотичных конвульсиях. У Сида что-то подкатило к горлу от увиденного.
— Скорее… — Роджер закричал почти по-звериному.
Сид быстро шлёпал по ледяной воде, рваные ботинки хлюпали, между пальцев щекотно сочилась вода. Потом снова ступени, узкий проход между двух дрожащих турелей, которые уже наводились на цели, оптические датчики выбирали себе жертву…
Сид оглянулся, из тумана, позади, вынырнул один из манекенов, его яркая оптика уже нацелилась в спину Титьке. Рефлекс сработал быстрее мысли — Сид рванул её за шиворот, оттаскивая в сторону, и сам повалился в воду, в то время как синий луч прошелся по тому месту, где они только что были.
— Вставай! — прохрипел он, нащупывая в мутных сумерках свой рюкзак и вытаскивая оттуда увесистый гаечный ключ. Это было жалкое оружие против лазеров, но лучше, чем ничего. Титька, откашливалась, нахлебавшись воды, искала свой гладкоствол в грязной жиже.
Он изо всех сил запустил ключом в оптический сенсор синта. Раздался хруст, и светодиод погас, но манекен, не издавая звука, продолжил движение, тыча вперёд холодным стволом.
Их спасла турель, она харкнула, хриплой короткой очередью, вырывая из искусственного тела клочья пластика. Внутри его, что-то вспыхнуло, и синт завалился на бок нервно попискивая.
Титька снова споткнулась — что-то острое торчало из воды. Она рухнула вперёд, подняв фонтан брызг. Сид, не успев затормозить, налетел на её дёргающуюся ногу. В груди что-то дико дёрнулось — неужели убило? Он схватил её за руку, потянул — и тут же услышал её яростный мат, адресованный «мерзким, дурацким железякам». Жива. Слава всем чертям, жива.
Роджер ждал их у выхода, сжимая в руках дробовик:
— В общем, выход там... — он ткнул стволом в право. — А я.… я назад.
— Может, с нами? — Сид не узнал свой голос, хриплый, сдавленный.
Роджер лишь мрачно покачал головой:
— Нет… Прощайте… Я не могу их оставить.
И, развернувшись, шагнул обратно — в водоворот хаоса.
Когда они вырвались на поверхность, над ними было небо — чистое, безмятежное, залитое солнцем. А за спиной зияла чёрная пасть трубы — из которой слышалось зловещее «пиу-пиу-пиу».
Глава 10. Тихий Ужас (бонус к главе 9)
«Они думали, что охотятся. Они ошибались.»
 Граффити в развалинах Лексингтона


Кого должен бояться рейдер? Того же, что и любой житель Пустоши: Когтя Смерти с его огромными чешуйчатыми лапами, разрывающими плоть как гнилую ткань; закованного в броню рыцаря «Братства Стали», чьи глаза холодны, как и металл его шлема ; или даже безмозглого гуля, бредущего сквозь радиоактивный туман, жаждущего теплой крови.
Самый прожжённый выживальщик скажет, что рейдер должен бояться другого рейдера. И будет прав.
Потому что, пока гоняли этих двоих оборванцев по ночному Лексингтону, Тле прострелили ляжки, а Панаме всадили пулю в живот. И сделал это не кто-то со стороны — а свои же. Ошиблись, с кем не бывает.
Но после этой кровавой вакханалии Штырь был уверен — прежде всего, рейдеру нужно бояться самого себя.
Ещё семь человек выбыло из банды Джареда после ночной погони. Один провалился в канализационный люк, второй полез его спасать — и проломил себе голову чугунной крышкой. Третий сорвался в пролом стены и напоролся горлом на торчащую арматуру. Четвертый забился в припадке белой горячки, и его пришлось связать.
А с тремя другими... вышла совсем непонятная история…


Штырь чувствовал — она рядом. Он слышал её сердцебиение, глухое, как далекие удары молота по наковальне. Все следы вели к старой кофейне с разбитыми окнами, потом в подвал. А потом... всё оборвалось.
Троих своих людей отправил Джаред в подвал – проверить, там ли находятся беглецы. Вернулся лишь один.
Без ствола. С руками, дрожащими, как лист на радиоактивном ветру. С волосами, побелевшими как пепел.
Он вылетел из дверного проёма, словно преследуемый самим Сатаной — если бы не ловкая подсечка Лонни, ноги понесли бы его сквозь руины, сквозь завалы, до самого ядовитого пепелища Светящегося моря... а может и дальше.
Рейдеров словно магнитом стянуло к поседевшему товарищу. Двое держали его, чтобы не рванул снова. Лонни плеснула ему в рот самогона — даже при тусклом свете факелов было видно, как лоснится сединой его голова.
Джаред подошел вплотную, дыхание тяжелое, пропитанное дымом и злобой:
— Ну-ка... рассказывай!
— Да я.… да я чё... у него руки как лёд... еле вырвался...
— Где Рыжий и Ведьма?!
— Да он им там... башки... того... посворачивал. — Губы рейдера слюняво тряслись, глаза бегали, словно искали сочувствия у окружающих.
— Ты чё мне втираешь?! Там темно, как у гуля в сраке. Чего ты видел? Какие «хрусть»
Штырь схватил Джареда за плечо, останавливая:
— Погоди, братан. Страхом от него воняет — кажись он правду лапочет.
Он глубоко, почти жадно, втянул носом воздух. Волна паники, исходившая от Токсика, была тонкой струйкой дыма, но от этого не менее вкусной.
Штырь почесал не бритый подбородок, от его черной повязки веяло ужасом. Джаред недовольно скривил, изрисованное белыми полосами, лицо. Он не привык, чтобы его обрывали на полуслове. Но Штырь — тоже главарь, хоть и банда у него маленькая. Джаред сделал шаг назад.
— Кашляй всё с самого начала, — хрипло потребовал Штырь.
Седой рейдер слегка успокоился, лишь правый глаз всё ещё дёргался, будто под кожей копошилось что-то живое.
— Значит... зашли мы... там темно. Мне Рыжий и говорит: «Ну-ка, Токсик, зажги свечку» ... Я по карманам полез... слышу только... «хрусть» ... Ведьма как завизжит... и всё. Потом — в её стороне... опять «хрусть» ... Я рванул назад... а меня за горло... пальцы ледяные... у-у-ух…Это Смерть, я вам точно говорю...
Джаред усмехнулся, оглянулся на своих — но никакого веселья в глазах рейдеров не было. Один шептал слова какого-то заговора, остальные опасливо оглядывали в темноту. Даже у самого Джареда холодок между лопаток скользнул, будто чья-то невидимая рука провела по спине.
— Смерть... Как пить дать. — Зазвучало из толпы.
— Босс, заканчивай балаган.— На базу пора.
Рейдеры одобрительно зашевелились, закачали факелами, загремели стволами.— Точно...— Повеселились — и хватит.
Штырь хотел было послать кого-то из своих — заодно и козырнуть перед Джаредом: «Смотри, мол, у меня какие храбрецы». Но Клык и Халера тут же отступили назад, будто их оттолкнула незримая сила.
— Штырь... лучше здесь нас выпотроши.
Трое новеньких — переманенных у Салли Мэтиса — тоже не изъявили желания.
И лишь Тихий прошелестел:
— Я схожу…
Воцарилась тишина.
Такая тишина, что стало слышно, как пот ползёт вниз по позвоночнику.
Кто-то нервно зачесался. Кто-то то ли засмеялся, то ли захлебнулся.
На Тихого смотрели, как на сумасшедшего, собравшегося шагнуть в саму Преисподнюю.
— Во, дурак… ты погляди.
— Кто энто такой-то?
— Да что ты ко мне лезешь, чёрт усатый… не напирай.

Тихий забрал у одного рейдера факел, бросил его в подвал. Пламя, словно живое существо, игриво запрыгало по полу, выхватывая из черной бездны подвала два скорчившихся трупа, их лица были искажены ужасом, пальцы впились в пол, будто пытались уползти, но смерть настигла их здесь, в этом проклятом месте.
Тяжелый, спертый воздух висел, словно влажная пелена, насыщенный затхлостью и гнилью. Где-то в темноте, за гранью тусклого света, шевельнулось — то ли мышь шаркнула коготками по доскам, то ли что-то иное, куда более страшное, затаилось и ждало.
Рейдер вошел внутрь, как всегда, еле шурша шагами. Но в подвале, кроме двух мертвых тел, никого не было. Тихий открыл наугад несколько шкафов. Дверцы скрипели, словно нехотя раскрывая свои тайны, но внутри — лишь пустота, пыль, да паутина, сверкающая в свете факела. Он посвистел — звук разнесся эхом, но никто не отозвался, хотя следы на пыльном полу говорили о том, что кто-то здесь изрядно потоптался.
Был здесь и маленький след, явно женский, легкий, почти невесомый, будто оставленный призраком. Множество мужских отпечатков, тяжелых и грубых, переплетались с ними. А еще — пара следов босых ног, странных, с неестественно вытянутыми пальцами, будто тот, кто их оставил, не совсем человек.
А вот шкаф в углу явно отодвигался. Полукруглая царапина на полу, глубокая и свежая, будто вырезанная когтями, говорила об этом ясно. Тихий нагнулся, чтобы лучше рассмотреть след, как вдруг…
Что-то невероятно тяжелое обрушилось ему на спину, холодные, мертвые пальцы впились в шею, сжимаясь с