Ржавое Солнце Часть 1.

замок.
Сердце бешено заколотилось в груди. Это была не логика, а чистое чутье, сродни рефлексу. Предпоследняя ставка. Он медленно, почти благоговейно, подвел курсор, к слову, [KRAK] и нажал ввод.
Экран завис на мгновение, показавшееся неприлично долгим, а затем зеленая надпись сменилась на...
> ДОСТУП РАЗРЕШЕН.
> ЗАМКИ СЕКЦИИ B-IV ОТКЛЮЧЕНЫ.
Раздался громкий, сухой щелчок электромеханического замка. Дверь в клетку с броней тихо и плавно отъехала в сторону.
Титька вошла в дверной проём первой. Она с внутренним благоговением остановилась возле железного монумента, смотря снизу вверх на шлем, с гофрированными шлангами, уходящими за спину. Пальцем провела по нагруднику, стирая пыль и оставляя след на белой, облупленной, звезде.
— Чур, я первая её испытываю… — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка детского восторга.
Сид ничего не ответил, он проскользнул мимо Титьки. Его интересовало только одно. Заглянуть за спину брони, в ту самую щель, куда уходили все те шланги и провода. И увидел то, чего боялся увидеть. Пустота. Чёрное, пыльное, абсолютно пустое гнездо для ядерного блока, зияло в стальном корпусе, как вырванный глаз. Никакой рифлёной рукоятки, никакого плотно подогнанного цилиндра с драгоценным топливом.
Он несколько секунд молча смотрел на это черное отверстие, из которого Пустошь показывала ему пальцы, сложенные в костлявый, ехидный, кукиш. Вся его недавняя радость от взлома, и вспыхнувшая было надежда — всё это с грохотом провалилось в эту бездонную чёрную дыру. Он доже не заругался, не хлопнул ладонью по броне. Просто опустил голову и тихо сел на пустой ящик — без ядерного блока, это не броня, а консервная банка из ржавого металла.
Титька села рядом и тоже тяжело вздохнула:
— А я-то уже представила… залезу в броню… вернусь на пивоварню… и размозжу голову… этой мрази.
Сид догадался про кого она говорит, но всё равно спросил:
— Кому? Башне?
— Неважно… — ответила Титька, — всем, кто там есть.
— Угу… делать больше нечего… — Сид был категорически не согласен, — Нужно идти в Джамайку, за сокровищами… будут крышки… наймем людей… тебе этого Тома на блюдечке с голубой каёмочкой…
Титька не дала Сиду договорить, вскочила с места, голос её закипал от злости, глаза сверкнули яростью, как у того манекена:
— Возьмем штурмом Джамайку… Ты в своём уме?.. Найдем хрен знает что. Это «хрен знает что» поменяем на крышки. За крышки наймем людей… Где ты таких идиотов найдешь? Пообещай ты им хоть бочку крышек, наемникам проще тебя завалить, чем с Томом Башней связываться…
Распалившись, Титька ударила ногой по решётке. И из темноты прямо ей на голову свалился мохнаты паук, размером с грецкий орех. Паук прилепился ей на затылок, с куском старой паутины в лапах. Запутался в ее серых от пыли, волосах.
Титька взвизгнула от омерзения, — резко отпрыгнула в сторону, взъерошила волосы руками, сдирая с себя липкие нити. Паук соскользнул в темное пространство между ящиками, и уполз, обиженно шевеля лапами. Сид, глядя на эту суматоху, еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Уголки его губ предательски дергались. Бывает же…
Титька, опасливо поглядывая на верх, отошла в сторону, все еще потирая макушку:
— Мне кажется он меня укусил.
— Эти пауки не кусаются. — произнёс Сид, с видом знатока.
— Много ты понимаешь. — огрызнулась Титька.
Сид, посмеиваясь, раздвинул пустые ящики, нашел затихарившегося паука, и с видом знатока посадил его на ладонь. Паук видимо решил бороться за жизнь до конца, растопырил восемь мохнатых лап, чуть приподняв брюшко, принял угрожающую позу.
Сид повертел ладонью, с интересом глядя, как членистоногое переползает между его грязных пальцев.
— Они красивые… я их в детстве в банку собирал.
Титька сморщилась, будто Сид предложил ей поцеловать этот противный шевелящийся комочек:
— Тьфу, гадость… ненавижу пауков.
— Они нас тоже не любят. — Сид не отрывал взгляда от своего нового «питомца».
Он помолчал, пересадил паука на решётку, позволив тому убраться восвояси, и вытер руку об штанину:
— Эти не ядовитые… Их даже есть можно… на костре поджариваешь… хрустят, как чипсы.
Титька потерла пальцем укушенное место:
— Вот и жуй своих пауков…
— Дай посмотрю, — Сид осторожно раздвинул прядки волос у неё на голове.
И вправду, на затылке у Титьки была маленькая ранка, больше похожая на царапину. Но эта царапина могла быть и от её собственных ногтей, кое-как обрезанных ножом. Не факт, что это паук постарался.
— Давай ранку гвоздем прижжем? — Предложил Сид.
— В смысле гвоздем?
— Раскалим гвоздь на зажигалке и прижжем…
Титька представила, что к ее макушке приставляют раскаленный гвоздь и вздрогнула:
— А никакого другого способа нет?
— Есть… можно порох приложить… но гвоздь, самый эффективный.
— Лучше порохом, — тихо сказала Титька, от былой вспышки гнева не осталось и следа.
Сид расковырял патрон от пистолета, выбросил пулю, порох высыпал на ладонь, густо замешав со слюной и этой черной кашицей замазал ранку.
Ко всем прочим неприятностям, добавился еще и скудный паёк. Два сухаря и горсть сушеных мутафруктов, которые поделили поровну. Конечно, ненужно было шиковать в Лексингтоне, но кто знал, что почти все продукты выгребут в «Подземке». Хоть БОБа не отобрали и оружие, и то хорошо.
Сид, передавая Титьке сухарь, коснулся её пальцев, и это прикосновение длилось чуть больше чем обычно. Их глаза встретились.
— Ты чего? — спросила Титька, и в её голосе не было привычной колючей насмешки, лишь тихое, настороженное недоумение.
Сид пожал плечами, отводя взгляд в сторону. Слова давались с трудом, будто спотыкаясь о невидимую преграду.
— Странно это все… иногда я тебя ненавижу, за твои выходки, а иногда… ты такая…
— Какая? — она не стала его торопить, позволив фразе повиснуть в воздухе, хрупкой и недоговоренной.
Сид не нашелся, что ответить. Смутился, почувствовав, как жар разливается по шее. Судорожно сглотнул, отдал сухарь, и полез за бутылкой с водой, делая вид, что очень занят.
— Ешь давай… — он отвернулся, откручивая крышку, и его голос внезапно охрип.
Сначала молча сидели на ящиках, плечи их почти соприкасались в огромном пространстве вагона. Каждый жевал свою скудную порцию, но вкус еды был потерян где-то между воспоминанием о недавнем кошмаре и странной, звенящей тишиной, что повисла между ними сейчас.
Мысленно они оба возвращались к тем ужасным моментам: Николас, падающий в воду, пронзенный синим лучом; Роджер, шагающий навстречу гибели; безжалостные, механические голоса манекенов. Но сквозь эти образы смерти пробивалось что-то другое — осознание того, что они все еще вместе. Вдвоем. Живые.
И это «вдвоем» вдруг показалось не просто случайностью, а чем-то хрупким и невероятно ценным, что заставляло сердце биться чаще. Сид украдкой следил, как Титька отламывает маленькие кусочки от сухаря, и ловил себя на мысли, что даже это простое движение кажется ему сейчас наполненным каким-то неизвестным ему доселе смыслом.

II
Сид уже целый час ковырялся с терминалом. Он, что-то читал, периодически клацая клавишами, потом, разобрав заднюю часть компьютера, пытался прикрутить проводки от модуля управления БОБа. Он то ругался, проклиная «хитрожопых Волт-Тек», то уговаривал БОБа сказать хоть пару слов, а то просто молчал, задумчиво уставившись в потолок.
Титька сидела у стены в странном состоянии полудремы. В висках стучала тупая, отдаленная боль. Шум в голове не проходил, а лишь нарастал, сливаясь с возней, доносившейся от Сида. Она украдкой смотрела на его копошение. Главное — чтобы он ничего не заметил. Последнее, чего ей хотелось, — так чтобы за ней ухаживали, как за беспомощной старухой.
Она попыталась встать, чтобы размять затекшие ноги, — и мир перед глазами слегка качнулся. Замерла, ухватившись за холодные прутья решетки. «Стоять, — приказала она себе, — не раскисать». Но холодок по спине пробежал не шуточный. Ранку на затылке начинало мелко и нудно подёргивать. Она провела ладонью по шее — кожа была сухой и обманчиво горячей.
Титька сделала вид, что просто осматривается, и медленно, с преувеличенной небрежностью, опустилась обратно на ящик.
Но когда Сид в ярости швырнул на пол клубок проводов, резкий звук заставил её вздрогнуть всем телом. Попытка подняться ему навстречу обернулась провалом: пол ушел из-под ног, пространство накренилось. Она судорожно ухватилась за стену, чтобы не упасть, и из её горла вырвался сдавленный звук.
— Что с тобой? — Взгляд Сида, ещё секунду назад тупивший в экран, теперь был прикован к ней.
— Ничего... Голова кружится, — она сглотнула комок тошноты, подкативший к горлу. — От твоих штуковин...
Он не поверил. Присмотрелся. Её лицо, обычно бледное, теперь отливало сероватой желтизной, а зрачки были неестественно расширены даже для этого полумрака.
— Постой, не дёргайся... Дай-ка взгляну, — он сказал это тише, и его голос, только что уверенный и твёрдый, дрогнул от неприятного предчувствия.
На затылке, под подсохшей пороховой коркой, ранка распухла, превратившись в багровый, горячий на ощупь бугорок. От него вниз, под волосами, тянулась тонкая красная полоска, как ядовитая нить, направляющаяся к шее.
Все-таки паук оказался той ещё сволочью.
— Это не от моих штуковин, — тихо сказал Сид, мысленно отвешивая восьмилапому пару проклятий. — Кажется дело куда серьёзней.
Сид, накинул на неё куртку, коснулся лба тыльной стороной ладони.
— Да ты вся горишь! — пробормотал он. От Титьки исходил жар как от ядерного реактора.
— Всё плывёт... — только и смогла она выдохнуть, снова опускаясь на ящик.
Он понимал — это серьёзно. Такие симптомы редко проходят сами. Нужно было что-то делать. Найти лекарство, или антидот. Или врача. И искать его нужно было сейчас, пока она могла ходить. С врачом все было сложно — ближайший доктор находился в Альянсе, а туда без батальона стрелков теперь не сунешься.
Где-то на юге тоже есть врачи, но где это где-то? Был ещё шанс встретить бродячего доктора Уэзерса, но настолько призрачный, что проще было сдохнуть. Сид только байки про этого человека слышал, а в живую никогда не встречал. Может его и совсем не существует.
— Слушай сюда, — он присел перед ней, заглядывая в глаза. — Ты меня слышишь? Мы сейчас пойдем и найдем лекарство… Поняла?
Она кивнула, с трудом фокусируя на нём взгляд. Да, она поняла. Смерть снова подкралась совсем близко, на этот раз в обличье маленького мохнатого гада. И на сей раз убежать от неё было куда сложнее.



III
Над покосившейся дверью, кривыми буквами, было выведено: "Магазин у Гретты, скидки рейдерам и постоянным покупателям". Сид толкнул дверь, поддерживая Титьку под локоть. Та старалась идти уверенно, но её тело била мелкая дрожь.
Внутри дома было темно и пыльно. За прилавком сидела дородная тетка и пересчитывала крышки. Процесс, похоже, был для неё сродни медитации. Увидев их, она медленно подняла взгляд.
— Вы если что купить-продать, так это ко мне… — её голос звучал раздражённо. — А если побираетесь — валите отсюда. Я сегодня не подаю.
Титька, с трудом вытащила гладкоствол. Руки её тряслись так, что ствол описывал перед Греттой неуверенные восьмёрки.
— А я тебе сейчас... мозги вышибу! — выдохнула она, но