Рыбачий

времени у нас?
– Мало… Пять, много, семь минут…
– Слушай меня! Делай, что хочешь. Выжми из нее все… что можно. Мне нужно… время, механик. И приготовь ракеты… – За механиком громко хлопнула на ветру дверь.

Когда механик ушел, Иен обвел всех нас – команду – взглядом.
– Теперь слушайте меня, и постарайтесь понять. Без машины нас наверняка вынесет в открытое море. Без хода нам… разец. В проливе, за островом, здесь во время шторма небольшое течение. Оно поможет. Вы все, слышите?.. вы все мне нужны. Метс, слушай, старина, сходи в машинное к механику, у него есть сигнальные ракеты. Принеси!

По всей видимости, капитан что-то задумал. Что и говорить, положение наше было весьма трудным. Я не представлял тогда, что тут можно предпринять. Близкий берег хоть как-то прикрывает нас от ветра, но, окончательно потерявшее ход, судно рано или поздно окажется на скалах, которые уже виднеются за бурунами под берегом, или же нас все-таки вынесет в открытое море, где мы опять-таки станем легкой добычей шторма.
– Райво, возьми три градуса правее, – Иен Глазен обращается к рулевому и внимательно смотрит на молодого матроса. – Так держать! – Я смотрю в сгущающиеся сумерки. Что же ожидает нас там? Палубу под ногами продолжает раскачивать сильное волнение, а голоса машины почти не слышно.

Распахивается дверь, в рубку вваливается Метс в промокшем плаще, вслед за ним сильная волна отправляет свое послание – поток воды.
– Капитан! – по голосу кока я определил, что он принес дурную новость. – Шкип! Механик передал, что сумку с ракетами забрали с собой кочегары. Машина еще держит…
– Так… Держи курс, рулевой! – Иен быстро вышел из рубки, запустив новую партию воды.
Прошло совсем немного времени, капитан вернулся, но теперь в руках у него было… оружие.
Рулевой заметил появление капитана, но промолчал. Метс пробурчал: «Винчестер… Откуда?»
– От одного доброго бельгийца… Метс! Ты не забыл еще свой судовой договор?
– Раньше, помнится, я был старшим матросом на судне.
– Тогда смени рулевого! И выдерживай курс…
*******

Траугут замолчал, потом вспомнил о своей трубке. Тщательно почистил ее и положил в мелкую глиняную ладью, стоящую на подоконнике. Потом занял свое место за столом.
– Вот какая странная штука получается, друзья. Было ли мне тогда страшно? Да от страха у меня все похолодело в животе. Но я тогда ловил себя на мысли, что здесь, по этому фарватеру до нас ходили сотни раз разные корабли при разной погоде. И после нас тоже пройдут не раз. И тогда в том рейсе я успел уже вывести еще одну не бог весть какую глубокую идею – у страха есть разные отчества: страх от пустой безысходности и страх с надеждой. И надежда всегда должна иметь надежных попутчиков: веру в смекалку и любовь к жизни.

– Что ты задумал, шкип? – нарушая всяческие морские законы, не смея оторваться от штурвала, спрашивает Метс. Теперь, с возвращением старой должности и положения в нашей маленькой команде, он пытается узнать свое недалекое будущее.
– Здесь есть место, где укрыться. Место небольшое и… надо попасть на раз. Второй попытки не будет. Вот только бы не подвела машина, – Иен говорит глухо, словно размышляя сам с собою. – Юнга! Слетай-ка в машинное, узнай там все что сможешь.
– Есть, капитан!

То, что я узнал и увидел в корабельном чреве, не понравилось мне и вряд ли хоть как-то успокоит Иена. В машинном появился запах дыма, запах перегретых подшипников, запах механической смерти. Механик вручную крутил какой-то механизм. Как оказалось, это был масляный насос. Главный агрегат работал рывками, словно это смертельная агония добивала работу машины. Я взглянул на приборы и, на мой взгляд, стрелки, приближающиеся к нулевым отметкам, сулили нам новые испытания.
– Ну что, юнга?! Захотелось покрутить? – механик говорил с отчаянием. Он не мог более ничего сделать. – Так и передай Иену – Аугуст Корк выполнил приказ капитана… я останусь тут до конца. Не хватало нам здесь еще пожара. Да… и еще передай. Нашел я старпома. Зарезали его кочегары. Спрятали там, с кривым ножом в спине. – Пожилой механик махнул рукой куда-то за машину.
– Кажется, капитан что-то придумал, – мне казалось, что мое сообщение хоть как-то поддержит человека. – Когда здесь все… в общем, сразу поднимайтесь наверх. Иену нужны люди.
– А я и не сомневался. Иен всегда был пароходом. Поэтому и верю.

Мое сообщение, казалось, не было новостью. Иен Глазен только кивнул головой. Но о старпоме я решил пока не говорить.
– Сейчас только черт или морской бог нам помогли бы подтолкнуть нас на место. Юнга! Смотри немного правее. Что видишь? Говори!
– Я вижу… вижу что-то похожее… Бухта, капитан! Похоже, под берегом небольшая бухта.
– Так вот, это и есть наше пристанище! Всем слушать! Метс – стоять и слушать меня. Матрос Райво – отправляйся на ют. Отдашь кормовой по моей команде. Слышишь? Только по моему сигналу – выстрелу! Здесь глубина небольшая, отработать якорь должен аккуратно, потом стравишь цепь на три счета. На три счета, Райво – раз, два, три! И стопори, как положено, матрос. Рындой подай мне знак! А теперь будем ждать последний выдох паровика, друзья…

Я слушал капитана, а в голове у меня вертелась какая-то странная картина, которую я уже видел давно, в той жизни, когда еще жил с семьей в Двинске, и с пацанами ходили на берег реки и смотрели на плотогонов. На то, как ловко они управлялись с своими, неуклюжими, казалось бы, плотами, заставляя их даже на небольшом течении продвигаться вниз по реке. И ясно представил…
– А как же рулежка? Рулежка, капитан! – меня, казалось бы, никто не слушал. Метс – в ожидании команды, Иен – с винчестером в руках, в ожидании нужного момента, а я – словно принесший спасительное слово, – но меня, похоже, никто не слышал. – У нас есть еще рулежка…
Уж не знаю, кто первый осознал мою, казалось бы, дикую идею в нашем положении. Но первым повернул голову в мою сторону Иен. Метс, как обычно, издал какой-то горловой звук.
– Рулежка, говоришь? А ведь это может сработать. Мы небольшие, осадка невелика, да и попутка еще работает. Как ты думаешь, Метс?
– Похоже, из нашего юнги вылупляется мореход, шкип. Можно попробовать.

После этого Иен стал быстро подавать команды, я не успевал следить за очередностью, но палуба под ногами понемногу стала поворачиваться в нужном направлении в сторону спасительной стоянки. До берега оставалось совсем немного, когда капитан распахнул дверь и выстрелил в воздух. Вслед за этим со стороны кормы послышался звук тяжелой цепи, отпускающий якорь на дно. Иен Глазен дождался условного знака рындой от Райво.
– Руль прямо, Метс! Держать! – крикнул капитан. Забросив винчестер за спину, цепляясь за леер, за механизмы не только руками, но, казалось, и ногами, Иен бросился по качающейся палубе на бак, к механизму брашпиля. Потом с той стороны раздался голос цепи, проходящей через трубу якорного клюза. Палуба мягко вздрогнула, словно спина лошади под седлом седока…


Темнота окутала берег, голую округлую скалу над нами, судно и бурное море с западной стороны. Ветер продолжал свою созидательную работу – где-то там, в каких-то двадцати милях к западу, волны разбиваются о камни, перетирая галечник в песок. Волны отмечают свое присутствие короткими пенными всполохами поблизости, а в ста ярдах все пропадает в ночи.
Я спросил у капитана, есть ли поблизости люди, и как мы теперь найдем помощь.
– Примерно милю на северо-восток – там старый рыбацкий поселок. В полутора милях на север – маяк, но нас они не могли увидеть. Примерно в пятнадцати милях к югу город Рённе. Но от нас туда дорога займет часов тринадцать – скалистый берег крайне изрезан. Так что, как позволит погода, двинемся в Сендвиж. Если мне не изменяет память, туда даже есть очень старая дорога. А сейчас нам надо осмотреться на судне. Юнга, ты отправляешься со мной, а механик, Аугуст, слышишь, возьми Райво, посмотри на баке, в трюме. Лодка, мне докладывали, что забрали только одну шлюпку. Выясните. Метс, старина, тебе придется послужить по прямому назначению, раз уж ты нас сюда на стоянку привел. Команду надо накормить. Ты готов, юнга Траугут? Захвати фонарь, а лучше два.

Пока мы с капитаном осматривали палубу, я старался разобраться в нашем везении. С невезением дело обстояло довольно просто. Как сейчас говорят, стечение обстоятельств. А команда просто не захотела поверить капитану. Или этот побег – какая-то отместка за то, что не позволили сойти на берег в Булони?
В везение я никогда не верил. Выбрать правильное решение и идти по плану. По-моему, достаточно для выполнения большинства задач. Везение – это что-то из мистики. Хоть ее в море можно найти довольно много – но все это, в большинстве своем, от незнания. От него, родного, так много невезения и чудес.
Когда Иен открыл дверь в машинное отделение, и хотел уже переступить комингс, я тихо сказал ему: «Не ходите туда, капитан, там смерть…»
Не выпуская из руки ручку двери, Глазен повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
– Ты что-то сказал, мальчик? – я понимал, что капитан на судне может позволить себе такое обращение к юнге. В то же время, команда на судне – семья, а в семье все должны быть заединщиками, в противном случае работать и жить бок о бок долгое время станет очень тягостно. – Ты что-то хотел сказать?
– Механик Корк… нашел там внизу… старпома Бергмана. Мертвого.
Капитан переступил комингс, включил фонарь и стал спускаться. Я двигался за ним не отставая. Свой фонарь я включил только тогда, когда Иен стал осматривать машинное отделение.


В ту ночь я не мог заснуть. Долго ворочался на койке, прислушивался к звукам за бортом и думал. Уж очень необычными были все события прошедших суток. И пока трудно было представить все, что может произойти утром. Я был слишком молод, чтобы относиться ко всему этому спокойно. Как спокойно Иен осмотрел Фреда Бергмана, когда мы нашли его. Он сопротивлялся до конца, потом его загнали в угол и зарезали ударом кривого ножа в спину. «Принеси парусину, юнга. Там, под лестницей…» – голос капитана был спокоен, но у меня по спине пробежали мурашки, когда Иен, взявшись за гарду ножа, с усилием потянул, но не смог сразу вытащить, что-то тихо прошептал и вновь потянул уже сильнее. Лезвие ножа с каким-то скрипом покинуло тело. «Он был моим другом, Артур…» Потом мы завернули тело, Иен последний раз посмотрел на бледное под светом фонаря лицо. Завернутый в тряпицу нож, был помещен в подсумок, висящий тут же возле железного шкафа. Боцмана, Тома Банкета, мы нашли в каюте. Похоже, его убили тем же ножом. «Ты, Том, был хорошим моряком…» – с этими словами Иен закрыл глаза боцмана. Мы завернули тело, стали его выносить, но груз выпал из моих рук, ударился с глухим звуком о палубу и… я проснулся…

Я проснулся от какого-то странного звука. Прислушался. Мне показалось, что звук происходит за бортом. В коридоре никого не было. Из-под двери каюты капитана пробивался свет. Дверь каюты механика была закрыта. Когда я поднялся на палубу, рассвет еще не прикоснулся к морским волнам, от этого море казалось черным – только где-то вдали на востоке, над темной полосой облачности, едва брезжил мутный свет – день рождения нового дня. Что он принесет нам? В рубке