Рыбачий

кают-компании, и я уже спустился вниз, как вдруг, остановившись на полдороге, внезапно понял, что же меня поразило в лицах механиков, и это открытие удивило меня сейчас, словно я увидел перед собою привидение. В машинном тогда было неплохое освещение, я хорошо различал пуговицы на робах механиков, карандаш в кармане старшего, но лиц у них уже не было – только размытые бесформенные пятна на их месте, словно на неудачном фотоснимке. Встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, прошел дальше.

Тех, кто в момент удара оказался в кают-компании, потрепало довольно сильно. Это было заметно по беспорядку в помещении: незакрепленные предметы все были сброшены прочь, сорваны со своих полок по сторонам; стулья, разбросанные в панике, в спешке, и куски окровавленных простыней; подсыхающие пятна крови, раздавленные грубыми башмаками, и следы в сторону двери. Осколки посуды с тонким звуком хрустели под ногами. Похоже, люди здесь были застигнуты врасплох. Они пили чай, возможно, беседовали, но пришедший удар сорвал из с места, отшвырнув к правой переборке – вот на книжной полке и рундуке с посудой пятна уже подсохшей крови и отпечатки рук. Те, кому досталось меньше, стали помогать другим, и делали это неумело. В ход пошли чистые полотенца, когда этого не хватило ¬– простыни. Значит, в кубрике будет та же картина. И я не ошибся. Сейчас в кубрике был похожий беспорядок. Закрепленные койки стояли на своих местах, матрасы с подушками сползли на палубу вместе с мелкими личными вещами. Из большого рундука доставали простыни для перевязки. Кто-то оказывал помощь, а кто-то уже отправился наверх, на палубу, чтобы подготовить шлюпку. Потом погрузили раненых, спустили шлюпку на воду. И… отчалили. В туман. В неизвестность. Был ли у них выбор, или они действовали так, чтобы просто побыстрее покинуть несчастный борт? Вероятно, они в то короткое время, отданное в их распоряжение, просто не видели более возможности оставаться здесь. Но судно и сейчас не собирается тонуть. Зачем бросаться в туман с пустыми руками?
       Моя койка находилась у правой переборки и сохранила тот же вид, как тогда, когда я впервые здесь появился – скатанный матрас с вещмешком внутри лежал в головах спального места. Я присел на край своей пустой койки, так и не найдя ответа ни на один из своих вопросов. Голова кружилась, а нога разболелась не на шутку. Похоже, я попал в хороший переплет, и… Не успев закончить свою глубокую мысль, как вдруг неожиданно услышал чей-то стон внизу. Мне было трудно делать резкие движения, но я, как мне тогда показалось, быстро наклонился и увидел…


… – Так это вы и есть тот самый китаец, который работает на славу? – спросил я незнакомца после того, как не без труда извлек его из-под койки и уложил на соседнюю. С непривычки или от волнения я что-то говорил во время этого занятия вполголоса на английском, щедро приправляя выражениями на русском и на своем родном. Надо сказать, вид у человека был сильно помятый. Похоже, он лежал на этой койке до катастрофы и, получив хороший толчок, скатился вниз по закону физики.
– Я не китаец. Я кореец, – поправил он меня, пытаясь поменять положение тела, – а ты русский? Или американец?
– Общались с американцами?
– Приходилось.
– Я из Латвии, – услышав мой ответ, незнакомец повернул голову в мою сторону.
– А где это? – теперь и я с удивлением посмотрел на корейца.
– Балтику знаете?
– Это море что ли? Слышал, – и кореец протянул мне правую руку. – Сим! Так проще будет.
Я заметил по его лицу, что каждое движение дается ему с трудом.
– Петер. Или Пётр. Можно Пит. Так проще будет, – ответил я, а Сим слабо улыбнулся.
– И кто же так славно отзывается обо мне?
– Штурман, – ответил я.
– А ты, значит, и есть тот недостающий из экипажа? Нашли-таки. Ты был на палубе? Что там?
– Туман.
– Берега не видно… А море? Что там с океаном? – спросил Сим с волнением.
Мне все эти странные вопросы Сима не понравились. Ну что может быть с океаном?
– Это ты меня сменил в рубке? – Сим задал очередной вопрос.
– Когда я поднялся в рубку, там были только капитан и чиф.
– Наш папа – мудрый человек, Пит. А чиф – его старый приятель. Но и это не помешало ему вляпаться по самое…, – тут Сим быстро посмотрел на меня, – на карту! Ты на карту случайно не посмотрел?

Похоже, настала моя очередь задавать вопросы. Преимущество Сима было уже в том, что он раньше меня появился на борту этой посудины с гордым именем «LE COLLO», значит, знает гораздо больше меня обо всем, что здесь происходит. С тем, что случилось после шквала, я еще могу разобраться, но с нелепыми вопросами придется разбираться вместе с этим странным парнем. По виду корейцу лет тридцать. Когда он попал сюда, и что ему известно? Вот что поможет мне в решении этой шарады. Или игры «Найди охотника» с нарисованным зайцем, который пляшет и грызет морковку, но не знает, что рядом уже затаился охотник, ловко спрятанный художником в кустах, готовый нажать на курок, голодный и решительный. И почему, черт побери, меня должен волновать океан? Память моя зачем-то выдала очередную присказку старого Сомса. Когда старик возвращался на берег после хорошей штормовой трепки, он отвечал на немой вопрос бабушки просто, но доходчиво: «Для сваренного рака все худшее уже позади». Шквал я уже выдержал, но при чем тогда карта? От всех этих вопросов у меня пересохло в горле, я развязал вещмешок и достал флягу. Рядом лежал футляр с хронометром капитана Петерса. Я обернулся в сторону Сима – он задремал, видно утомленный вопросами. Выпив глоток воды, я понял, что мне надо сделать. Мне нужно найти карту. Рубку на судне снесло шквалом. Запасная карта может находиться или у капитана, или у штурмана. Капитанская каюта ближе…


В кубрик я вернулся примерно часа через полтора. Мне надо было осмотреть все помещения судна, оценить нанесенный шквалом ущерб. Каюта капитана имела опрятный жилой вид. Не хватало только цветов на столе. Книжная полка с фиксатором книг над рабочим столом, семейная фотография рядом – ого! наш капитан стоит рядом с красивой женщиной и тремя парнями-близнецами. Платяной шкаф и удобный стул. На крохотном камбузе беспорядок – полки пустые, ящики раскрыты, – что-то искали и наверняка забрали. Из крана над раковиной – струя воды. Закрыл. Провозился с завалом возле двери в машинное отделение. Но все это время у меня перед глазами стояла одна и та же картина странного тумана, не позволявшего заглянуть далее ста метров в округе. Обошел по бортам. Внизу слабо плескалась поверхность равнодушной, неживой воды. Мне приходилось видеть разное море, но тут вода была совсем другой. Клочья тумана прикасались к ней, тут же отлетая кверху, в стороны. Ни единого звука, ни шороха, ни плеска. Разбираться со всеми этими странными вещами я пока не хотел.
В каюте штурмана меня заинтересовал компас на столе в специальном деревянном футляре. Лежит на столе и не пострадал, но фиксаторы, определенно, были. В углу возле иллюминатора, закрепленный на полке, стоял странный аппарат, похожий на радиоприемник. Я подошел, увидел тумблер включения. Он, конечно, мог работать от судовой сети, но мог и от батареи. «Кто бы не попробовал включить?» – недолго размышлял, но все же включил. Лампочка загорелась, звука не было. Стал вспоминать и, о боже! Какой я осел! Телефоны! Телефонов я не видел ни на столе, ни за приемником. Я бы держал их в ящике стола, таки подумал и потянул ящик за ручку. С четким щелчком он раскрылся. Вот и они, аккуратно уложенные, рядом с добротными карандашами в коробке. У меня появился еще один прибор. Пускай остается здесь, тем более, что он подключен к антенне. Выключил и вышел из штурманской.
Вернувшись, в первую очередь достал хронометр. Почему-то мне тогда захотелось сделать еще одно, как я тогда подумал, очень необходимое дело. Какое-то несоответствие я видел ранее, не запомнил какую-то несуразность в своих наблюдениях. Возле иллюминатора на переборке рядом с койкой записал карандашом дату и время начала своего наблюдения

30 апреля 1936 года_четверг_16-30
      Зачем? Еще один вопрос, на который ответить придется уже мне, а не моему попутчику. Сим все еще спал. На карте, которую я нашел в капитанской каюте, подумав немного, отметил координаты судна в момент так называемой сдачи вахты в капитанские руки за несколько минут до шквала…

      – А теперь, Сим, я хотел бы услышать ваши ответы на все поставленные вами вопросы, – я решил не тянуть время и приступить к разговору после того, как помог добраться Симу до известного кабинета гигиенического характера возле кубрика машинистов, и, вернув его на место, усадить, удобно подоткнув подушки по бокам. Заметил, что Сима беспокоит спина, а ноги передвигаются с заметным напряжением. Теперь он восседал на койке, словно какой-то китайский божок или правитель забытого юго-восточного царства.

      Сим посмотрел на меня, с важным видом махнул рукой, словно отмахиваясь от очень назойливого просителя.
      – Твои, Пит, твои, – в глазах его слабо отразился свет от светильника на потолке, а рука замерла в строгом жесте. – Мы, как видно, попали в трудное положение. И общаться должны просто. Ты принес карту?

      Сим развернул карту в нужном квадрате. Всматриваясь в мою запись, нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, и, повернув карту к свету, словно слабовидящий дотронулся к отметке пальцем.
      – Это не рука штурмана!
      – Эту карту я нашел у капитана, Сим, и по памяти восстановил полуденную метку штурмана.
      Я видел, что Сим сейчас задумался о чем-то важном. Только тогда, когда он снова посмотрел на меня, коротко рассказал о положении дел.
      – Значит, Брикс все-таки прав, – тихо сказал Сим таким тоном, что у меня по спине пробежали мурашки, – и это работает. – Сим ненадолго замолчал. По лицу его прошла тень волнения, и он тут же продолжил. – Это старая история, Пит! Если я начну рассказывать, то, боюсь, мы останемся голодными. Нельзя ли чем-нибудь перекусить? Посмотри там на камбузе пока я соберусь с мыслями.

      Уже тогда у меня закрепилось чувство, что мы попали в очень большую неприятность. Добрался до камбуза, нацедил в чайник воду из крана, поставил на плиту. Спички! Чтобы растопить дровяную плиту, стоявшую в углу, нужны спички. Дрова я нашел в ящике в углу напротив. Ящик с песком, ящик с какой-то посудой и, стоящий чуть дальше, ящик с углем. Где бы я держал спички? Я обвел взглядом все полки вокруг, потому что спички обычно держат подальше от воды и не совсем умелых рук. Спички лежали на одной полке с солью. И только тогда я почувствовал, как сильно проголодался. Последний раз, когда у меня в руках была ложка – это было в то памятное утро в столовой с хорошей порцией рыбы – повариха Зеля что-то мне сказала на своем родном языке… как же его… на языке волоф! Я тогда еще заметил певучий его характер. Что она мне сказала? Что-то мне тогда сказал еще тот уборщик с ярким шарфом на горле. Когда я вспомнил ту фразу, ощутил короткое головокружение и замер на месте, придерживаясь рукой за полку. Что это было? Простой совет или предвидение поварихи Зели? Но в моей настоящей ситуации это была, скорее, короткая инструкция, указ: «Если хочешь вернуться домой, проси об этом у бога