Рыбачий

наверняка известно, – сказал я и добавил, улыбнувшись, – впрочем, по традиции представлюсь. Меня зовут Сим. Так будет удобнее.
       – Мне известен ваш интерес здесь, в Париже. Мне известен адрес человека, но, во-первых, до него нужно еще добраться, а, во-вторых, сомневаюсь, что вы сможете найти нужный дом в том Содоме без моей помощи. Недалеко есть удобная гостиница, где вы сможете отдохнуть. А здесь прекрасно готовят мясо, и мы сможем продолжить разговор.
       Я вдруг вспомнил, что последний раз нормально пообедал сутки назад на судне, что доставило меня в Гавр…

       Поездка из Гавра в Париж представлялась мне простым перемещением в географическом плане, включая населенные пункты, реки и мосты через них, необычайной красоты виды и ландшафты, все то, что обязательно покажется или пронесется с определенной скоростью. Наверное, человеку не привыкшему многое из этого может показаться заманчивым, заставит остановиться в надежде познакомиться поближе. И, как знать, какие события смогут задержать его надолго, а уж приключений в таком путешествии будет. Как сказал Чен, в этом Содоме можно утонуть без следа. Но это никак не входило в мои планы, и я обрадовался, когда, наконец, автомобиль остановился возле единственного двухэтажного дома на улице Шаффо. Рядом, чуть в стороне от дома под вывеской Garage под высокой крышей приютилась мастерская, буквально в двух шагах – платная ночлежка. По сторонам мощеной улицы вверх и вниз тянулись грязные земляные тротуары и ветхие, почерневшие от времени, перекосившиеся заборы.
        Дверь на звон колокольчика открыла какая-то старуха. Она выслушала Чена, неплохо знавшего французский, и жестом руки пригласила следовать за ней по темному коридору мимо закрытых дверей. В конце коридора мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Короткий коридор и три двери. Толкнув ладонью одну из них, старуха зашла в комнату и, не оглядываясь, знакомым жестом пригласила нас. Только тогда, когда женщина подошла ближе к окну и попала под неяркий солнечный свет, я увидел перед собой седую пожилую женщину. Старое темное платье, сильно потраченная молью шаль на плечах, волосы с прядями, давно не знавшими прически и разношенные войлочные тапочки на ногах.
       Чен остался за порогом, посчитав, что его роль на этом закончилась.
       Когда я заговорил по-русски, женщина, словно проснувшись, вздрогнула, в глазах появилось внимание и ожидание одновременно. Я не знал, как начать и молча смотрел на женщину, а она глазами искала на моем лице ответа на свой немой вопрос. И тогда я сообщил ей все, о чем услышал от Афанасия, и о Семилетове, и о их матери.
       – Вы знаете что-то о Мише? – тихо спросила женщина.
       И тогда я достал из кармана вышитый кисет и положил на стол рядом с раскрытой книгой.
       – Это все, что он передал.
       Когда женщина положила на ладонь ладанку, она, словно вспомнив что-то, тихо вскрикнула и повернулась к иконе на стене над кроватью. Послышались слова молитвы. Я не смел более нарушать горестную тишину, и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
*******


… Две недели спустя в густом тумане я сошел на пирс Роттердама. Говорили – туман – явление нормальное для раннего утра. Проверка, оформление, багаж, многоязычная суетная толпа помятых бывших пассажиров стала рассеиваться вместе с туманом в потоках упрямого ветра с моря Северного. Недалеко от порта на автовокзале навел справки и поспешил на нужный мне автобус, отбывающий на север страны, на Хаарлем и через него – в тихий городок Берген, а вот из него, как мне обещали в кассе автовокзала, я смогу, если, конечно, мне повезет найти попутный транспорт, попасть в свой пункт назначения – Берген ан-Зее.
Путешествие по незнакомой стране может сулить немало впечатлений и картин жизни населения, обитающего на небольшом наделе земли, доставшейся в наследство от древних, давно забытых предков. Мотор автобуса негромко работает, кузов издает странные скрипы на небольших рытвинах, стекла окон временами глухо дребезжат, когда автобус попадает на отрезок дороги с разбитым покрытием. Пассажиры все местные: кто-то, не желая терять время, читает, кто-то переговаривается с соседом, а кто-то просто спит, сидя на своем месте. Дорога предстояла неблизкая и, когда автобус вырвался из узких городских улиц, мне представилась возможность увидеть чудные берега холодного моря. Правда, на самом деле, берега эти были скрыты довольно высокими дюнами с клочковатой растительностью – цветущим вересковником и осокой, покрывающей верхушки песчаных холмов. Но между ними неожиданно раскрывались неширокие прорехи, открывая вид на серое, довольно скучное море. Проплывет за окном озерцо с чистым бережком, и тут же убегает назад; ему на смену вдруг покажется рукотворный пруд и небольшой домик поодаль, обсаженный яблонями и вишневыми деревьями; неширокая речка прытко нырнет под дорогу, и выскочит с другой стороны, перепрыгнет через невысокую каменную преграду из крупных замшелых валунов, и бежит и бежит себе дальше по извилистому руслу между зеленых берегов; покажется канал с укрепленными ольховником берегами, прямой от одного своего угла до следующего поворота, отмеченного каменным невысоким столбом и пирамидальным тополем. Стоявшие в отдалении дома (одиночные дома, как правило, располагались на расстоянии собачьего лая один от другого), – обязательно окрашены в любой веселый цвет, окружены небольшим садиком и, щедро засаженным яркими цветами, палисадником.

Мне надо было обдумать свою роль, с которой придется столкнуться. Я даже не знал, смогу ли узнать того человека, изображенного на общем фото в газете, что лежит сейчас у меня во внутреннем кармане куртки. Картинка сделана возле главного входа в здание университета Оксфорда в очень неудачном ракурсе и, к огорчению, общим планом. Газету передал мне отец перед отъездом. Другого фото не было.
Я любовался городом, по которому двигался автобус, справа и слева стояли красивые, уютные дома старой постройки: черепичные островерхие крыши с лепниной по углам, окна и деревянные ставни на них, чугунные фонарные столбы по краям улицы; проехали канал в каменной оправе, а потом, чуть впереди, показалась (о чудо!) мельница – старая ветряная мельница с распростертыми по сторонам крыльями. Не мог оторвать взгляда, провожая ее, пока автобус не сделал еще один плавный поворот. Подумал еще – здесь воды не меньше, чем у нас в Харбине, даже больше будет, да и народу много, а живут красиво, со вкусом, в свое удовольствие. Потом автобус медленно выкатился в одноэтажный пригород – слева потянулся канал, зеленые поля за ним с какими-то подросшими уже всходами, участки с грядками, деревянные ангары и постройки, новые живописные каналы, отделяющие довольно большой выпас с черно-белыми коровами. На какое-то короткое время меня сморило, и я задремал, и проснулся только от того шума, который обычно издает транспорт, пересекая мост через широкую реку; мы проехали небольшой городок; дальше вдоль дороги лежали большие участки возделанной земли, узкие каналы разделяли их, собирая излишки воды, нетронутые болота и речушки, протекающие по зеленым полям. Когда справа показалась еще одна большая ветряная мельница, я уже крепко спал.


Когда меня вежливо растолкал кондуктор, автобус стоял на небольшой площади. Те пассажиры, кто добрался до своего места, уже вышли; несколько человек толпились за дверью в ожидании кондуктора, а я стал расспрашивать этого человека в форме и сумкой на плече, где я могу перекусить за небольшие деньги. Словоохотливый кондуктор рассказал довольно подробно и даже записал адрес коротким карандашом на клочке бумаги. Я был рад, что здесь можно было встретить человека, знающего английский, поблагодарил кондуктора; пожал руку водителю, выслушав быструю, короткую фразу на чужом языке, и вышел из вагона.
На фасадной стене старой таверны красным кирпичом была выложена дата постройки ¬– 1801. Мне сразу стало ясно, что и многие дома рядом возвели в то время. Уютное помещение; сохранен даже большой очаг, на углях которого, если хотите, когда-то готовили тушу барана на вертеле. Сейчас он оставлен только для декора, но дубовые стропила над головой, покрытые черной копотью, потемневшие до цвета стен таверны, вносят свой определенный характер, дополняют удовольствие посетителю, купившего свою кружку красного пива. Интересно, о чем он может думать, сидя за столиком и глядя через окно заведения на старинное здание кирхи, принадлежащей неизвестному мне крылу христианской веры. Я решил пока не перегружать себя вопросами. Я был голоден.

Мне повезло. Мне повезло потому, что я помнил, где легче всего найти водителя. В Харбине чаще всего шофера столовались в недорогих забегаловках. Мне позарез был нужен последний проводник. Этим проводником стал молодой негр – водитель небольшого грузовичка, который направлялся к морю. Правда, он был довольно словоохотлив. Всю дорогу он говорил без умолку. Анвар. Да, он представился именно так, добавив при этом странную, на мой взгляд, фразу: «Родители назвали меня другим именем. Но у нас каждый парень, ставший мужчиной, имеет право выбрать себе последнее имя. Мои предки прибыли в эти холодные места на корабле под парусами голландской компании. Потом, когда все изменилось, стали заниматься тем, чем занимались всю жизнь, но за деньги!» Ловко управляя автомобилем, Анвар посвятил меня в мир того маленького городка, куда мы направлялись: где снять жилье по выгодной цене и как правильно знакомиться с хозяевами квартир и на что, понятное дело, обращать внимание в разговоре; как знакомиться с девушками, которых, как ни странно, довольно много в городе, но, готовых провести время с приезжим – и тут Анвар быстро спросил, на какой срок я решил остановиться, и, получив ответ, тут же продолжил, – познакомиться на короткое время без обязательств; где приятнее перекусить днем или в конце дня; какие цены на мясо и овощи и почему на этой неделе рыба не идет в руки рыбаков; почему, наконец, я выбрал для отдыха именно этот городок, а не другой, более привлекательный со всех сторон. На последний его вопрос я ответил сразу, повернув голову в его сторону: «Мне нравится дыхание моря». Анвар, казалось, растерялся ненадолго, и громко рассмеялся, не забывая о своей работе.

– Мне редко попадаются такие попутчики. Сим хороший парень! Романтик! И город у моря как раз хорошо подойдет для молодого романтика. Там есть свои прелести. Там даже тайны есть! Как говорила моя бабушка – каждый должен сам найти все ключи.
Мне понравился этот веселый человек. Похоже, по примеру своих предков он еще нескоро поменяет род своей деятельности. Анвар остановил грузовик возле небольшого кабачка, назвал имя бармена и быстро растолковал мне, где лучше всего переночевать. Я попрощался с ним, как с братом…


…Четвертый вечер подряд я сижу за столом у окна в кабаке из прошлого века. От выпитого сегодня чая мне становится дурно. Я наблюдаю за каждым входящим в старую дверь, пытаясь разглядеть его лицо. Меня интересуют люди пожилые, выше среднего роста. Мне нужен человек хоть немного похожий на того, кто изображен на фотографии в старой