Положительная сторона одиночества – никто не придёт на помощь в трудную минуту. Не подаст стакан воды, потому, что пить на смертном одре совершенно не хочется.
14.
В последующие дни река жизни текла свободно и привольно.
Спроси меня кто, мол, дружище, как твои дела, ответил бы на галльский манер: «Merci. Rien». И обязательно пожал бы плечами. Этакий ритуальный жест.
Лежал под навесом на топчане. Лёгкий сквозняк освежал тело и думы. Много читал. Новости в новостной ленте «Вестник» в мобильном телефоне. С упоением вчитывался в каждое слово, смакуя каждую букву на вкус, ощущая забытое наслаждение от печатного слова: читал газеты за 1977-1983 годы «Труд», «Правда Донбасса», «Шахтёрский край». В самом глухом, завешенном старой паутиной углу чердака летней кухни наткнулся на укрытые брезентом перевязанные бечевой годовые подписки почти тех лет, что и газеты советских журналов. Глаза разбегались от разнообразия: «Роман-газета», «Уральский следопыт», «Человек и закон», «Работница», «Крестьянка» и с десяток польских журналов о моде с красивыми фотографиями моделей.
Увидев сие литературное великолепие, с трудом справился с волнением и облегчённо, спустя время, вздохнул: распирало изнутри от удовольствия и радости. Как же было мне не радоваться, как же не волноваться, если такое богатство, несоизмеримое в денежном эквиваленте сокровище литературное попалось мне в руки, досталось в наследство вместе с купленным домом. Совершенно другие мысли пошли по новой непроторенной стезе, отличные от тех, что зародились в моей голове в минуты скорбного душевного мимолетного упадка, когда подвергся некоей ментальной панике. Действительно, моё приобретение – мой тихий уголок оказался кладом, бесценным и золотым кладом литературных произведений, бесценной сокровищницей.
После обеда в час сиесты, когда солнце замирает в зените и не торопится уйти с этой незримой точки небесной сферы, в минуты жесточайшей жары, когда зной выжигает землю и дремлет в спасительной тени садовых деревьев под убаюкивающий благовест листвы самый прожжённый и отъявленный перфекционист, который в другую минуту и на месте не усидит, будто сапожное шильце щекочет афедрон, лишь бы чем заняться, спокойно дремлет, я взял за привычку совершать велосипедную прогулку. Экипировался соответственно для смягчения экстремального воздействия высоких температур: на голову надевал перфорированную шляпу из мягкой проклеенной светлой ткани, для спасения от агрессии тела от солнечных испепеляющих лучей купил белую муслиновую просторную рубашку, специально взял на размер больше и широкие льняные брюки со вставками по бокам из сетчатой ткани завершали ансамбль. Обувь проста – сандалии. Продуманны наряд создавал необходимый комфорт в жаркий летний день. Скоростная езда способствовала охлаждению тела. Движение вызывало возникновение завихряющихся потоков воздуха. Полощется рубашка в встречных потоках. Широкие гачи аплодируют с характерным резким хлопком. И где та жара! Ты во власти свежей стихии, только и знай, что крути быстрее педали и подставляй лицо ветру.
В одну из таких спорадических поездок беспечный ветер странствий занёс меня далеко от Войтково.
Ленивый лай собак сопровождал меня на всём недолгом хуторском шляху. Одна псина, представлялось, благословляла в дальний путь нелёгкий, другая – желала собрать все разбросанные потерянные за многие-многие годы гвозди и прочие острые предметы.
Ехал я и за мной тянулся густой шлейф пыли, поднятый колёсами велосипеда с грунтовки.
Возле кладбища свернул налево и по старому заброшенному пути покатил прочь от хутора среди бывших колхозных полей, где когда-то колосилась пшеница, оранжевые головки подсолнухов украшали скудный степной пейзаж, а теперь – степь да степь круго-ом…
Во время езды вертел головой по сторонам. Земля изменилась. С детства много воды утекло. И дождевой и талой и не один ливень пролился и не одна метель пронеслись над моей Родиной. Скольких моих знакомых и чужих мне людей смыло водой забвения.
Всё также, как и прежде, росли и зеленели лесопосадки, пограничники полей. Сдерживающие порывы ветра и задерживающие снег для полей. Зелёно-серые ниточки тянулись в разные стороны.
Ближе к обеду набрёл, – не сказать же, что наехал, – на одно место, заинтересовавшее руинами строений, возведённых из подручных материалов в недалёко далёкие годы. Это был полевой стан, где трудившиеся в поле работники могли пообедать и отдохнуть в тени деревьев или освежиться в ставке. Сохранилась кирпичная печь с трубой. Поломанный стол и лавки выглядели так, будто через этот стан пронеслась дикая орда вандалов. Старый сарайчик порадовал бы художника-руиниста: дощатые стены и проржавленная крыша сложились внутрь, создавая обманчивое впечатление творения скульптора-импрессиониста. Сквозь трухлявые доски проросла робкая нежная зелень дикой яблоньки и зелёная борода разросшегося можжевельника. Семена его когда-то занесла птичка и они прекрасно ужились на новом месте.
Пустые консервные банки и битое бутылочное стекло пивных бутылок – доказательство посещения этих мест человеком.
Жуткий мороз продрал меня всего от этого. Время неосторожно поцеловало его, не рассчитав сил и эмоций. Опрометчиво было бы судить обо всём однобоко, но чем дальше я ехал по дороге, тем более заброшенными и пустынными выглядели поля и заросшие молодняком среди старых трухлявых деревьев посадки. И тем чаще приходила мысль о негативном влиянии гомо сапиенса на окружающую среду.
Пару раз вспугнутая мною заячья семейка пересекала огромными прыжками дорогу и скрывалась в высокой спасительной зелени травы.
День этот был днём печали. Ещё два бывших колхозных полевых стана встретил на своём пути. И всюду царило одно и тоже: разруха и запустение. Солнце прошло зенит. Пора было подумать о привале. Останавливаться в энергетически неблагополучном месте, всё равно, что устраивать пикник посреди пожара.
Решил проехать вперёд. Разведать место. Совсем недалеко нашёл небольшую поляну, окружённую акациями и каштанами. Тихо шумел ветер в кронах. Выбрал дерево с толстым стволом. Уселся на землю. Опёрся спиной о ствол и закрыл на мгновение глаза. Сделал пару дыхательных упражнений по системе йогов. Прана восстановилась. Разошлась живительной силой по каждой клеточке тела. Густая тяжёлая дрёма буквально свалила с ног.
Издалека послышался звонкий собачий лай. Ветер доносил неразборчивую человеческую речь. Голоса будто терялись, прятались в тумане.
Себя обнаружил сидящим с ружьём в густом кустарнике. На солнце настоящее пекло. С меня градом катился пот. Лоб, лицо покрыты липкой влагой. В теле напряжённость, внутри тревожное ожидание чего-то. Лёгкий шум, треск ветвей или скрип растущей рядом осины сводили с ума и заставляли нервно вздрагивать и загнанно озираться.
Неладное ощущал вокруг себя и не мог найти причину этого нервоза. Перекатился на новое место из своего убежища, в глубокую яму с застоявшейся дождевой водой и с невозможно рвотным запахом застоявшегося воздуха с примесью испарений гнилых растений. Яма по окружности поросла невысоким кустарником с крупными тёмно-синими ягодами.
Собачий лай и человеческие голоса приближаются.
Осторожно выглядываю из ямы и замираю: длинная цепочка рассредоточившихся людей в военной форме с собаками на поводке идёт в мою сторону. Собаки лают, натягивают поводки, пытаются вырываться из рук.
Один из военных остановился. Сложил ладони рупором. Приложил ко рту и что-то крикнул.
15.
Жидкий, мерцающий тускло ядовито-изумрудный туман тонкими полосами висел в полуметре над землёй и выше. Касаясь открытых мест на лице и кистей рук от вызывал ощущение острой боли, как при химическом ожоге.
– Милий! Вот ты где! – радостно окликнули меня из темноты. Я оглянулся – из тумана ко мне уверенным скользящим шагом подошла Анна в необычном одеянии, похожем на безразмерное пончо.
– Как ты меня назвала? – справившись с удивлением, спросил её.
Глаза Анна на мгновение вспыхнули внутренним огнём. Она приложила палец к губам.
– Объясни, что за конспирация, Анна?
– Тише! – резким шепотом она оборвала меня, – в тумане звуки разносятся далеко.
Вот удивила, ежа бритвой!
– Это на реке. Мы то…
Анна, повернув лицо вправо чутко вслушивалась в туманно-изумрудную тишину.
– Анна…
[justify] – Тс-с… Почему не был на оговоренном месте? Милий, ты слышишь? Пришлось в поисках тебя рыскать по всему город. Это небезопасно. Милий! – уже