Когда мысли находятся в связке, они располагают к образованию понятия. Понятие образуется соответственно из образа мысли, из концепта, из смысла. Если есть смысл, содержание в сознании, то возможно и понятие. В понятии смысл доходит до ручки, становится ручным, понятным.
Понятие - это форма для мысли его содержания. В нем, в понятии форма создаётся мыслящим. Будучи в идее, по идее, мыслящий думал. Ему являлась идея в виде, в образе мысли. Но саму идею он не видел. Он видел идеей, зрил умом. Доходя до понятия, мыслящий человек узнает в нем причину мысли, идею. Если причиной мысли является идея, то действием в разуме человека, следствием мышления становится понятие. С понятием к человеку приходит понимание смысла. Идея признается за понятие в мысли. Человек определяется в мысли понятием, упирается в него, как в предел понимания. И через этот предел, определившись, сознает, узнает, знает самого себя, имеет самосознание.
Но не все можно понимать. Понимаешь то, что знаешь, например, язык, слово, то, как сказать к месту и вовремя. Понимаешь себя и другого человека, потому что можешь с ним поговорить и узнать, что у него на уме, а на уме у него смысл. Если нет его, то ум пустой. Тогда ещё вопрос, как его и чем заполнить. Вынесет ли это ум, потянет ли он возможное содержание. Может быть оно окажется для него непосильным грузом. В таком случае человек будет тупым. Конечно, предпочтительнее быть глупым, чем тупым.
Пётр Петрович. Я понял тебя. Тупой стоит на нуле. Глупый находится в пути, но норовит заблудиться. До цели доходит умный, находящийся соответствующие средства для её достижения. Цель подбирается, корректируется под средства. Заранее знает, предвидит результат мудрейший. Так складывается умная последовательность, эволюция ума на положительной стороне. Есть ли здесь отрицательная сторона?
Иван Иванович. От нуля назад, до него? Тупой и ещё тупее? Заскок возможен в безумии. В намеренном же отрицании, сознательном заблуждении себя или другого пребывает хитрый. Хитрый не доходит до ума. Недостаток ума, свою глупость, полоумие он компенсирует хитростью. Если тупой дурак, а глупый - полудурок, то хитрый является полоумным. В противоположность тупому есть умный. Это предел эволюции ума в качестве меры, как единства количества и качества мышления. Его избыток есть мудрость. Мудрость запредельна. Там она соотносится с безумием, как гениальность.
Иван Иванович. Что, Пётр Петрович, не весел, голову повесил?
Пётр Петрович. Да, как мне, Иван Иванович, не печалиться, когда люди достали своим идиотизмом.
Иван Иванович. Да, Пётр Петрович, не без этого, не без этой глупости.
Но что ты хочешь от них, у кого животное, естественное происхождение.
Пётр Петрович. Да, тебе ли не знать, знатному антропологу.
Иван Иванович. Прямо в точку попал, Пётр Петрович. Ныне, наконец, пришло время сказать сермяжную, серьёзную, суровую правду о человеке.
Скажу, Пётр Петрович, как на духу, живём мы в апокалиптическое время.
Что есть человек?
Пётр Петрович. Подождите, Иван Иванович, сейчас запишу. Повтори, пожалуйста, под запись.
Иван Иванович. Да, ну тебя, Пётр Петрович. Я говорю с тобой серьезно, а ты юродствуешь.
Пётр Петрович. Извини, Иван Иванович, если что не так, но я от чистого сердца, от излишнего усердия так говорю. И в самом деле момент такой важный, решающий, ответственный. Пик, так сказать, нашего обсуждения.
Иван Иванович. Не то ты говоришь, Пётр Петрович. Всё эти суждения, обсуждения, осуждения. Я говорю то, что думаю, мыслю.
Пётр Петрович. Если бы ты, Иван Иванович, не был бы так обидчика, то я сказал бы, что ты есть мыслитель.
Иван Иванович. Ещё скажи: "Гигант мысли". Только это и осталось сказать. Нет и ещё раз нет. Я не ходячий мыслитель, а мыслящий человек, как и ты. Сколько нас осталось? Единицы, исключение из правил тотальной цифровой унификации.
Ладно, так и быть - продолжу. Мы, люди, естественного, животного происхождения, включая и нас. Но в течении нашей короткой жизни мы, так сказать, грубое, прошлое, вульгарное слово, "окультуриваемся".
Пётр Петрович. Но как же так? Мы, прежде всего, люди, а не животные.
Иван Иванович. И кто такие люди? Социальные животные. Это особые животные, но все равно животные, то есть, живые, ведь не мертвые, существа. Лишь, во-вторых, они разумные животные. Разумные скопом, стадом, коллективом, не лично, а сообща. Это коллектив особый, а не человек отдельно, сам по себе. Да, он хочет выделиться из него. Но как это выходит у него? Глупым, естественным, животным образом. И его опять загоняют в стадо. Естественно человек эгоист. Разумно, культурным, искусственным образом он коллективист.
Коллектив, коммуна - это только первый этап очеловечивания живого существа, его соборного, то есть, сборного, зачастую сбродного, вразумления. Не все люди способны жить в коммуне. Где-то процентов десять от ста или чуть меньше не могут жить в нем, как все. Двадцать процентов делают вид, хитрят, что живут коллективом, а на самом деле используют коллектив в своих личных, корыстных интересах.
Пётр Петрович. Извини, Иван Иванович, перебью тебя для уточнению. По-твоему, личное значит корыстное?
Иван Иванович. Важен контекст употребления слов, в каком смысле по понятию. В данном случае личное, приватное корыстно, ибо использует не себя, а другого, не ради другого, а ради себя. Мы к этому ещё вернёмся позже.
Продолжу. Если исключить из общей массы первых и вторых в списке, а именно, неуправляемый криминал, фриков, то бишь, сумасшедших и хитрое начальство, то в остатке мы имеем где-то семьдесят процентов народонаселения. Это и есть народ. Здесь база, основной массив глупости. Его нижний уровень из двадцати процентов составляют тупые, готовые на всю по сигналу власти. Как говорят в народе, "сила есть, ума не надо". Основная же часть народа из пятидесяти процентов является массой глупости. Они кивают власти, слушают её, но, вроде кота Васьки из народной поговорки, делают свое. Ы ответ на коварство начальства народ отвечает лукавством.
Короче говоря, "рука руку моет" и каждый остаётся при своём. На словах симфония власти и народа. На самом деле власть знает, что народ, который она обманывает, знает, что его обманывают, а народ знает, что власть про его знание обмана знает, и поэтому спускает пар, чтобы совсем не было худо, а то будет плохо всем, в том числе и ей, власти, позволяет народу немножко обманывать себя, отлынивать от подневольной работы.
Пётр Петрович. Как же умные или в твоей схеме общества их нет?
Иван Иванович. Нет, они есть, но есть в зоне коэффициента погрешности и ими как относительно случайной величиной можно пренебречь при статистической обработке массива социальных данных. Умные люди составляют меньше одного процента, ныне же, точнее говоря, они находятся в области одной тысячной процента от всего веса человечества.
Пётр Петрович. А мыслящие?
Иван Иванович. Мыслящие - это, вообще, смешная цифра. Одна тысячный от одной тысячный процента.
Пётр Петрович. Следовательно, по твоим расчётам, удельный вес мыслящего на все человечество составляет восемьдесят человек. Так что ли?
Иван Иванович. Вроде.
Пётр Петрович. Как мало! Самый минимум на такой массив, количество числителей. Это что за мизерный знаменатель! Такой минимум есть константа?
Иван Иванович. Нет, переменная. Не забудь что она условная, относительная величина. Прежде доля от процента умных и мыслящих была на порядок больше. Но ныне, при постиндустриальном империализме, когда люди вытесняются из сферы труда искусственным интеллектом, им нет труда упражняться в нем. В массе они превращаются в цивилизованных дикарей. Что может быть парадоксальней такого оксюморона? Если прежде в дикие времена человек, правда, не всякий, а легендарный был лучше, умнее общества, то теперь общество за счёт культуры и техники, искусственного интеллекта лучше, умнее человека, более развитое, чем он.
Пётр Петрович. При таком количестве мыслящих существ может ли быть мыслитель?
Иван Иванович. Абстрактно может, но, как я полагаю, реально его нет. В прежние времена, когда мыслящих существ, а тем более умных было на порядок больше, мыслители были. Но их никогда не хватало. Всегда было мало. Создавалось ложное впечатление их множество потому, что мыслителей собирали в сборники, хрестоматии за пару-тройку тысяч лет. Одновременно сосуществовали единицы мыслителей. Например, даже в век гениев их было всего несколько. Теперь же они вовсе перевелись.
Пётр Петрович. Появятся ли?
[justify] Иван Иванович. Зачем? В них ныне нужны нет. Это нас, мыслящих, единицы. Что уж говорить о гениях, о мыслителях. Вот прежде мыслящих людей было меньшинство. Теперь же