солнца, обозначающий день. И не тот серебряный свет луны и звезд в темном и ясном небе ночи. И даже не белоснежное лучистое зарево, в самом эпицентре которого оказывается сознание, в первые мгновенья утратившее восприятие прежнего физического бытия.
И Она была центром этого невероятного сияния. Она чувствовала себя бесконечно малой и в то же время бесконечно огромной точкой, за пределами которой находилось Пространство, а Время только начиналось, шло и близилось к своему завершению, чтобы полностью остановиться одновременно.
Она слышала это удивительное, но в тот же миг совершенно обыденное для Нее сияние, о котором Она знала, на самом деле, намного больше, чем Она могла бы себе представить.
Она слышала этот звук в своем сознании в этот миг, совсем глубоко, и на первый взгляд, этот звук ничем не выдавал себя. Но стоило Ей как-то замереть на мгновенье, наблюдая пустое место там, где должен был находиться Лио, этот звук возникал в Ее голове прямо из тишины, которой никогда не было и не могло быть, и Она знала об этом всегда.
Потому что Она не могла бы вспомнить момент своего появления на свет.
Этот звук продолжался в Ней, казалось, между обеими Бесконечностями, будто обозначавшими его пределы, и всего-то необходимо было, чтобы Она как-то отвлеклась, чтобы вспомнить то, о чем никогда не забывала на самом-то деле. И именно этого и добивался (и добился) от Нее Дэф, поместив Ее в это небольшое пространство, окутанное темным бордовым светом в окружении черноты ночи (или того же дневного света).
Она могла наблюдать его довольное выражение на лице, его улыбку, означавшую достижение заветной цели спустя длительный период времени на пути к ней.
Казалось, будто этого мгновенья Дэф ждал всю свою едва ли не ту же бесконечную жизнь, наполненную в равной степени болью и горем, эйфорией и триумфом.
Хотя на самом деле все обстояло как-то не так. И Она это понимала, Она это чувствовала. Она понимала, что это Дэф позволил Ей услышать это удивительный звук.
Этот звук был тонким и хрупким, но в глубине своей оставался невероятно грубым и тяжелым. Если выражаться грубо, то что-то вроде комариного писка, при тщательном вслушивании в который постепенно и легко открывался мощный и низкий дизель тепловоза с длинным груженым составом, поднимающегося на горб с толкачом в хвосте.
Естественно, что нет, все оказывалось намного сложнее в том, что Она слышала, обратившись к этому необычному для кого-то стороннего сиянию, обратившись куда-то в самую глубину самой себя.
Кому еще как не Ей было что рассказать о подлинной природе звучания в Ее голове?
И, похоже, Дэф знал о том, что вот так неожиданно открылось Ей. Взгляд его был полностью сосредоточен на Ней, будто проникал глубоко в Ее сознание. Она чувствовала Дэфа за пределами этого непрерывного звука, Она наблюдала Дэфа за пределами этого необычного света, окружавшего Ее, сочившегося из Нее во всех направлениях.
Казалось, что Дэф обладал теми же знаниями или той же силой.
Он ждал Ее реакции. Дэф ждал, когда Она заговорит с ним так, как хотел он, пришедший исключительно за Ней. И за теми знаниями, которыми Она всегда обладала.
-Весь секрет в этом звучании, - тем не менее, первым поделился Дэф своими откровениями.
-Тебе оно никогда не было доступно, - догадалась Она, чувствуя некоторое над Дэфом превосходство, которому нельзя было дать волю, - Но не потому, что ты недостоин.
-Я не такой как ты. Я не такой как вы, но, тем не менее, эта сила не отторгает меня, не позволяя к ней даже прикоснуться. Поверь, я знаю о ней все. За исключением самой ее основы – ее голоса. Много раз я представлял себе это звучание таким, каким оно должно быть по природе своей, даже пытался воспроизвести его, и пока так и не нашел ни одной подходящей для него частоты.
-И не найдешь пока будешь и дальше оставаться вне Обители, - совершенно со знанием дела кивнула Она, ничуть не удивляясь каждому своему слову, мол, какая еще Обитель.
-Я всегда старался быть в курсе как можно большего числа событий, - хмыкнул Дэф с прежним довольным выражением лица, - Знай же, что круг моего общения фантастически широк. Но никогда мне еще не доводилось встретить на своем пути самого настоящего представителя Обители. Вот так – лицом к лицу. Неудивительно, что Агрис испытывает к тебе отторжение как мать, как та, из чрева которой явилась физическая плоть, вместившая в свой разум частицу могущественной силы, откуда произошло все сущее. Это редкое явление.
-Ты предлагаешь мне Школу, чтобы получить в свои руки сильный козырь?
-Я предлагаю тебе Школу потому, что не вижу в тебе врага, - мягким тоном поправил Дэф, - Ничего не происходит случайно, и ты не можешь об этом не знать. Я ЗНАЮ, что Обитель ждет меня в самом конце моей дороги. ЭТОЙ дороги, - уточнил он, и Она прекрасно поняла, что Дэф имел ввиду, - Я ЗНАЮ, что Обитель – не конец для меня. Мне нужен всего лишь ключ, с которым я могу пройти через Обитель в нечто иное, к чему я должен быть однозначно готов. Можешь смеяться, но я не раз приходил к мысли о том, что в моей жизни ДОЛЖЕН появиться этот шанс. Моя интуиция свела меня с твоей матерью. Без Школы ты слишком уязвима, а значит уязвим и я сам. Так что да, я не стану утаивать от тебя своих намерений сделать тебя моим союзником, выгода от отношений с которым будет обоюдной. Я даже думаю о том, что ты пришла в этот мир специально для того, чтобы предоставить мне эту возможность попасть в Обитель и пройти ее. Школа должна доказать это. И докажет.
-Мне нравится твой настрой, - в свою очередь делово улыбнулась Она.
-А мне – твой, - в свою очередь заметил Дэф, - Все-таки, Обитель заключена в физическом теле, пока что не приспособленном к условиям существования на целом множестве игровых полей. И то, что ты это признаешь сама, и стремишься исправить ситуацию в свою пользу, не может меня не обнадеживать.
-Только не забывай о рисках, - поспешила напомнить Она.
-О, риски – не меньшая сила, - вполне разумно ответствовал Дэф, - Все, буквально ВСЕ, держится исключительно на рисках.
В этом Она, кажется, не сомневалась. Больше того, для Дэфа по-другому было просто невозможно. Она уже поняла, что Дэф олицетворял то бытие, которое оставалось за пределами Ее света, источником которого Она являлась. И, кажется, Она могла разглядеть подобный свет в глазах Дэфа, стоило Ей упомянуть о рисках. И, кажется, Дэф ожидал от Нее этой фразы, как ожидал от Нее этого желания увидеть сияние жизни в его глазах, едва Она сказала это заветное слово – риск.
И тогда Она воспринимала это сияние как должную необходимость, частью которой Она оставалась сама.
-Точно всё? – лишь переспросила Она.
-Тебе ли об этом не знать? – развел Дэф руками, - Риск в крови. Риск есть адреналин. Риск заставляет сердце биться быстрее, а мозг – анализировать и предпринимать действия. Риск заставляет жить. Не знаю, может быть, Обитель способна предложить иное, к которому у меня есть определенное стремление.
-Было бы ошибкой считать, что за Обителью находится другая сторона, - предостерегла Она.
-О, нет, я так никогда не считал, - рассмеялся Дэф, а затем улыбка сползла с его лица, - И этим я отличаюсь от большинства, видящего Обитель на самом краю подобно некоей двери в стене, или свету в конце длинного темного тоннеля, к которому сознание стремится на интуитивном уровне прочь. Поэтому я никогда не старался оставаться где-то на окраинах, а стремился быть поближе к эпицентру событий. И вновь мы возвращаемся к рискам и их основе всего сущего. Ты дашь мне то, чего мне так не хватает, и я в этом ничуть не сомневаюсь. Не зря мне попалась твоя мать.
-Биологическая, - поспешила заметить Она.
-Да, биологическая, - не замедлил подтвердить Дэф, - Из плоти и крови. И я вижу перед собой нечто другое.
Она вдруг почувствовала его силу, проникшую откуда-то со стороны внутрь Ее сияния, чтобы коснуться Ее полностью.
Это была особая сила, достигшая Ее в знакомой Ей физической реальности. В принципе, Она и прежде чувствовала ее, вполне угнетающую, способную подавить любое сознание, что уж говорить о Ее собственном. Эта сила угнетала уже одним лишь своим существованием, одним лишь осознанием о ее наличии, о том, что она есть. Но вот сейчас, когда Она воспринимала Дэфа тет-а-тет, прямо перед собой, когда наблюдала его во плоти, таким, каким он был на самом деле – удрученным одними лишь только морщинами, заработанными Дэфом по делу, эта сила не казалась Ей прямо настолько уж мрачной и какой-то неодолимой. Просто сейчас Она видела ее, видела этот источник. И что самое важное, Она могла воспринимать этот источник не таким враждебным, как было прежде. И даже наоборот, Она пришла к мысли, что эта сила необходима Ей, могущая как-то закрыть собой Ее собственный свет незримой защитой, чтобы живительная энергия его, льющаяся во все стороны, была недоступна для любого возможного нападения. Все равно что некий односторонний контакт, не допускающий ответной реакции. Мол, я могу коснуться тебя, но у тебя нет возможности коснуться меня.
Она чувствовала некую глубину, принявшую Ее.
И Ей не следовало сейчас бояться этого прежде знакомого и совсем неизведанного новшества.
Восприятие в привычной реальности Ею предстоящей смерти совсем родного и близкого человека, единственного в реальной физической Ее жизни, даже вообще такого понятия как смерть, в момент Ее пребывания в одном крохотном пространстве кареты рядом с воплощением ее в физическом теле, все-таки, не должно было содержать по своему смыслу ожидаемого Ей отвращения.
Эта поездка с Дэфом в карете, призванная перенести Ее из одного мира в другой на огромной, по факту, скорости, произошла сразу вскоре после Ее переезда с мамой из города в деревню. И Она не противилась решению мамы продать квартиру и купить дом подальше от шумных и тесных улиц, где им обеим, кажется, не оставалось места. Маме, тем не менее, не нравилась идея переехать в ее отчий дом, где она провела все свое детство и юность: слишком тягостными были ее воспоминания о смерти матери, дух которой будто оставался в его стенах, какой-то пугающий и отталкивающий. И Она чувствовала эту опасность в той же степени, что и Ее мама.
Нет, они переехали в другой дом, в другую сельскую местность.
И там, где Она, наконец, оказалась, было столь же уютно и по-свойски, что и в Школе, куда Ее привел Дэф.
И в первую очередь, Школа представляла собой не просто какое-то заведение или целый учебный комплекс из нескольких зданий и сооружений. Школа являлась целой реальностью, целым мирозданием, целой Вселенной, в корне отличающейся от любого привычного мира, в котором Она могла оказаться в будущем, обрети Она полную свободу действий (под присмотром Дэфа, конечно. Казалось, территории Школы не имели пределов, простираясь куда-то в самую настоящую бесконечность. И именно по этой причине внутри Школы не существовало иного способа кроме мгновенного перемещения в пространстве. Школа всегда могла предоставить своим обитателям нечто новое и неизведанное, а потому удивительное, то, что надолго оставалось в памяти и вообще в сознании.
Школа была тем местом, которое было, как говорится, Ее местом, местом, где Ей было комфортнее всего. И с первого своего мгновения пребывания здесь Она
