меняется.
Поскольку так и остается тем уж никак вовсе неопровержимым фактом один лишь то более чем щекотливое наличие именно той вполне объективной реальности, которое, как оно кажется автору, считай ведь громовым гласом взывает к самим небесам.
Раз уж советский мифический эпос вполне вот создал для нас образ совсем иной войны — не той, что была на самом-то деле.
Почти вот всякое ее отображение на бумаге оказалось весьма же запредельно, зеркально отличным от того, что некогда действительно происходило в простой, грубой, будничной действительности, а не в трафаретно-плакатном мире, столь еще броско размалеванном желтым мелком.
Хотя вот вполне разумеется, кто-нибудь явно еще позволит себе в этом несколько усомниться.
Но тогда пусть он по мере сил вспомнит, как именно коммунисты обращались с исторической правдой любых других периодов своего совершенно бессовестного и глумливого своевластия.
Они цербером взыскивали за каждое невзначай кем-либо пророненное слово.
Зато сами всегда играли со словами и событиями с той еще поистине дьявольской изощренностью.
И ведь вполне ведь так оно ясно чего тут к чему.
Власть, которая запрещает правду о вчерашнем дне, неизбежно лжет и о дне позавчерашнем.
А уж о войне — самой удобной святыне для всякой государственной мифологии — она лжет особенно вдохновенно.
191
Всеми этими людишками до чего неизменно двигал разве что тот сколь еще жесточайше озлобленный фанатизм новоявленных инквизиторов.
А вдобавок — исключительно пролетарская, беспринципная и чудовищно суровая прямолинейность.
Это ведь надо было суметь догадаться: столь бестолково и неумело начать бодаться с Гитлером.
А уж собирать свои главные вооружения под почти прицельный лобовой удар противника — разве это не величайшая глупость всех времен и народов?
Лучшие в мире советские самолеты, только недавно прибывшие с заводов, просто-напросто не могли взлететь.
Именно поэтому гитлеровцы самозабвенно уничтожали их целыми эскадрильями.
Они были совершенно так вовсе беспомощны, потому что стояли на взлетных полосах приграничных аэродромов бок о бок, прижатые друг к другу, словно уж их считай так заранее выставили под удар.
Теперь об этом говорить стало вовсе никак явно не принято.
А во времена СССР в армии об этом сколь еще невесело, но вполне открытым текстом так и долдонили совсем безнадежно разводя при этом руками.
192
И свидетельствуют ли подобного рода факты о сколь еще наглядной и до чего уж крайне так весьма ведь неприглядной неумелости большевистской верхушки?
Вовсе нет.
Было бы никак неправомочно питать на этот счет какие-либо весьма вздорные иллюзии.
Как уже не раз упоминалось выше, большевистский режим вовсе не был властью одних только подлых и немощных умом дураков.
Напротив, он без всякой тени сомнения проявлял самый суровый прагматизм — особенно тогда, когда речь шла о его весьма значимых общегосударственных интересах.
А интересы эти были довольно разносторонни и охватывали своими липкими щупальцами все те наиважнейшие отрасли так называемого «народного хозяйства».
193
И просто так, ни с того ни с сего, ничто тогда вовсе вот никуда не девалось.
Да и запрятать подобную массу техники куда попало никто бы даже мысленно вот попросту явно не смог.
Да и вообще простая бесхозяйственность и бесхозность могли быть свойством разве что только гражданской жизни.
В военных же делах обычно правит тот самый до чего только весьма здоровый и сытый прагматизм, выверяющий все и вся с точностью до последнего миллиметра.
Самолет — не трактор с его до чего так неизменной и крайне нерасторопной медлительностью.
А следовательно, даже те весьма тихоходные по современным меркам машины следовало держать на достаточно безопасном удалении от приграничной полосы.
И до границы им все равно было бы не более часа или двух лета.
А коли тот дорогой товарищ Сталин действительно до дрожи во всех своих конечностях боялся некоего всесокрушающего вражеского нашествия, то ему тогда и впрямь надлежало держать свои аэродромы в состоянии полной боевой готовности.
Или, по крайней мере, тщательно их замаскировать.
Разве это не так?
194
А между тем опять все тут делается только лишь для того, чтобы с суровой силой раз и навсегда вполне подогнать все мыслимые и немыслимые элементы исторической правды под те самые разве что именно так заранее приготовленные рамки.
И главное — чтобы все необходимое затем до чего еще тщательно подкручивалось и подгонялось под тот самый единственно верный стандарт.
В частности, всякие благоверные «исаевцы» любые тогдашние модели самолетов до сих пор до чего наспех приравнивают именно к тем морально устаревшим образцам с относительно малой дальностью полета.
Мол, именно поэтому их и приходилось держать всего в каких-нибудь пятидесяти километрах от той самой границы, совсем так недавно совместно созданной с тем еще полноценно так до поры до времени дружественно настроенным гитлеровским рейхом.
Но всякая подлинная суть здесь, по всей на то видимости, явно так совсем уж в другом.
Нужно было как-то вполне еще умудриться замазать известкой, а тем самым и обелить участие Советского Союза в войне с Германией именно в качестве того самого разве что совсем так неудавшегося вероломного агрессора.
Хотя СССР попросту никак не сумел нанести свой удар именно первым.
А раз настоящей и окончательной победы большевизма на долгие века совсем не вышло, значит — лапки кверху: мол, мы злосчастные дураки, буквально все на этом свете до чего беспутно же даром так прозевавшие.
А при подобном раскладе российская победа над нацизмом в глазах мирового сообщества и превращается чуть ли не в чистый же пшик.
А ларчик, между тем, открывается довольно-таки просто: никакого того “невинно внезапного” нападения в привычном совсем не мифологическом смысле вовсе так не было.
Раз вполне вот произошел до чего только резкий упреждающий удар со стороны противника, который вдруг внезапно очнулся и понял, что перед ним не спящая жертва, а готовящийся к прыжку хищник.
И ведь даже после германского нападения ход мыслей кремлевских правителей поначалу шел все по тому же прежнему маршруту.
Именно поэтому и была вот предпринята попытка яростного вторжения на румынскую территорию.
Да только она не завершилась тем самым до чего только полным успехом, который, видимо, заранее ожидался с самым большим же диким апломбом.
195
А между тем сама та суровая необходимость доблестной защиты родной земли не была тогдашними вождями ни заблаговременно учтена, ни заранее вполне ведь детально же запланирована.
И случилось это прежде всего именно потому, что возможность внезапной германской агрессии в Советском Союзе никак не была вполне всерьез взвешена и логически хоть как-либо вполне так еще предусмотрена.
Ведь коли для рака беспрестанно пятиться назад — занятие вполне же естественное и закономерное, то для советского «красного аллигатора» такой маневр был весьма так немыслимо труден.
И главное никак он не соответствовал его еще изначально врожденной хищнической функции.
Став из заправского охотника довольно же легкой добычей, Сталин повел себя именно так, как ведет себя крыса, загнанная в темный угол чулана.
А лозунг «ни пяди родной земли» очень даже скоро при этом превратился в широчайшую дорогу к Москве, наскоро выложенную человеческими телами.
К той самой Москве, которую в прежнем столетии уже до чего только ненадолго захватывал Наполеон.
196
И ведь нет уж ничего проще, чем вполне наглядно представить себе совсем так иную панораму первых недель войны — панораму куда вот поболее быстрой остановки гитлеровского нашествия, если бы та самая знаменитая линия Сталина перед самой войной зачем-то не была до чего наспех засыпана, разобрана или любым иным образом приведена в самую так полную негодность.
В удивительно же просоветском документальном сериале «Великая война» их ТАСС был, как водится, до чего безоговорочно уполномочен громогласно заявить, что все вооружение с этой линии было всего-то лишь напросто снято.
Да только коли бы все это явно вот ограничилось одним разве что снятием вооружения, это было бы еще именно полбеды.
Да только ведь все, то что дальновидные люди никак не успели вовремя засыпать или покрыть дёрном, попросту уж сколь запросто тогда напрочь срывали подчистую — будто ничего того ранее попросту и не существовало.
197
Ну а нынче-то теперь, именно вот дабы разве что с той до чего только большей основательностью покрыть этот факт пеленой исторического забвения, некоторые поборники заплесневелого исаевского вранья сколь же нагло рассказывают на интернет-форумах плоские, как блин, слащавые байки.
Мол, сама по себе линия, конечно, была явно так плохая, слабая, недоделанная. Да и при Сталине, тоже дескать, весьма нехило воровали.
Да-да, это истинная правда — но разве что только тогда, когда речь шла о весьма простом гражданском строительстве.
Украсть же что-либо с действительно важного стратегического объекта было бы технически куда потруднее, чем, сев на ядро, прокатиться на нем до самой Луны.
Линия Сталина была самым так настоящим чудом фортификационного искусства.
А ее уничтожение как раз и предстало одним из самых наглядных и чудовищных примеров разбазаривания народных средств — да еще заодно и самой явной растратой тех вовсе непомерных человеческих усилий, которые были вот доселе вложены в ее не такое уж и быстрое создание.
198
Да только ведь господа большевики как есть уж всегда так смотрели в будущее с одним только тем на редкость величайшим оптимизмом.
И им до чего ясно при этом виделось, как свет их великого вероучения так и заливает весь этот мир, а они сами при этом становятся вполне до конца полноценными хозяевами всего и вся.
Нынешнее же их беспокойное хозяйство было для них чем-то разве что временным.
Забота о нем казалась им только лишь исключительно же тягостной ношей в суровом предчувствии непомерного счастья — счастья полного обладания всем, что хотя бы и ненароком было облито ярким светом луны.
Сталинские вороны вполне ведь видели себя в до чего ярком ореоле славы победителей, раз и навсегда утвердившихся во главе мирового пролетарского содружества.
И этих борцов за всеобщее порабощение народов нисколько так не смущало, что простые люди должны были, как муравьи, трудиться ради защиты их чисто временного образования на карте — СССР.
А между тем это самое образование при серьезном ударе вполне так запросто могли стереть совсем с лица земли.
199
Однако в тот самый момент, когда пришла пора идти куда-либо дальше, эти временные укрепления стали им уже совершенно так вовсе попросту никак не нужны.
А со всем тем им ненужным большевики разбирались быстро и просто — без всякой лишней канители.
Широчайшие минные поля были полностью демонтированы.
И тем самым немцам, по существу, дали полный карт-бланш и зеленый свет — топать и топать почти до самой Москвы.
Правда вот дело ясное: в планах большевиков было нечто совсем так явно иное.
Они приложили самый максимум усилий, чтобы весь этот мир оказался опутан именно их
