стало самое явное падение дисциплины, утрата веры в грядущую победу, а то и попросту вообще переход на службу к лютому зверю – неприятелю.
А между тем безо всех тех немыслимо ярых стараний серой красноказарменной мысли было бы никак невозможно даже подумать о том, чтобы более миллиона советских граждан явно вот как есть перешли на сторону врага своего отечества, дабы затем с оружием в руках начать воевать супротив всего своего же народа.
Правда, кто-то, конечно, может с сердцем, исключительно доверху беспечно переполненным той еще искренне же твердой самоубежденности, до чего только безапелляционно разом так заявить.
Позвольте-ка, вот у Гареева черным по белому было
написано, что их было каких-то разве что лишь 200 тысяч.
Да только по тем, куда значительно более достоверным немецким данным, их было свыше 1,200 тысяч человек, и это, кстати, вполне как есть в советском уж духе, именно тот до чего постыдный миллион разом с глаз долой и упрятать в точности, как фокусник ловко прячет кролика в шляпе.
240
Немецкие данные были, считай так, начисто лишены всякого изъяна подлой недостоверности…
После того совсем уж бесславного для них окончания Второй мировой войны немцам смысла врать не было попросту никакого…
И надо бы тут весьма строго разом учесть, что фактически вся мировая история до того самого отчаянно гиблого 20 столетия и близко пока еще не знавала подобного массового бессовестного предательства.
И, кстати, этакое необычайно большое доверие к солдатам чужой вражеской армии было бы самой так вовсе несусветной же глупостью во времена любой другой прежней войны!
Хотя вполне уж естественно, что перед тем, как послать власовцев на фронт воевать против своих, эти части сколь основательно загодя ведь перед тем более чем тщательно же старались весьма основательно замарать карательными операциями супротив мирных жителей.
А все потому, что совсем не всегда полностью те молча сносили никак так подчас несносные условия гитлеровской оккупации.
241
А, кроме того, немцы и вправду и близко не любили до чего уж не в меру слишком ведь распылять свои силы, имея дело с лесными партизанами.
Поскольку для этакой цели очень даже неплохо во всем подходили всякие местные в 30-е, да и ранее 20-е годы лихой советской властью, как правило, никак уж совсем несправедливо обиженные люди-тени – недобитки тех самых прежних довоенных времен.
А уж тогда лютыми врагами как раз и сделали буквально всех людей, до чего вот беззастенчиво не признающих «наши» светлые социалистические ценности…
И, кстати, чего тут не говори, а посреди власовцев лиц, во всем добровольно, а то и с некоторой напыщенной гордостью при случае сколь непременно так еще поспешивших разом предать свою родину, можно было, пожалуй, насчитать вполне однозначно по пальцам.
Ну, а сколько же именно подобного рода подонков до чего ведь вскоре бы, считай в единый миг отыскалось посреди всяческой вохры и бесовски активных деятелей НКВД?
А, кроме того, надо бы кое-кому и о том столь неотъемлемо важном буквально-то сходу разом напомнить: некоторая часть власовцев вообще же воевала супротив западных союзников СССР по антигитлеровской коалиции.
И уж чего это тут вообще только скажешь при тех доселе сколь весьма горемычно обычных условиях всяческой той когда-либо прежде приключившейся войны любые солдаты вражеской армии, получив в свои руки оружие, тут же все, как один и повернули бы дула против того, кто им его никак недальновидно в руки-то дал.
Да только та безнадежно липкая большевистская зараза уж до того несносно сумела всячески измордовать некогда всем сердцем теми людьми любимую родину, что она попросту в единый миг и стала для русского человека той еще явной как есть отныне чужбиной.
И попросту никак не дано было той весьма же изрядно восторженно общей советской земле, собственно, как и всегда прежде, быть именно тем издревле родным и родимым краем, где многие века до того рождались и умирали все те чьи-либо древние предки.
Нет отныне, то была вовсе ведь совсем другая земля, где сколь откровенно царствовал божий гнев всесильной идеологии, а она так и терзала до чего многие сердца лютым холодом всей своей на редкость беспристрастной прямолинейности.
242
Да и вообще всех тех, кто был даже и невольно с чем-либо ныне попросту нисколько уж явно не согласен…
Ну а, прежде так всего прочего, именно с теми начисто безжизненными постулатами «нового райского бытия» было принято расстреливать, расстреливать и расстреливать беспощадно, как то всем бравым чекистам и завещал омерзительный демагог Ульянов - Ленин.
Однако коли взять да посметь (без всяческой теперь опаски за всю свою многогрешную жизнь) и впрямь-то до чего ведь всерьез задаться вопросом: а кто это тогда считай - вот именно всех действительно предал?
Ну а как раз-таки тогда само еще собой оно сходу весьма несомненно выходит, что всех тех российских солдат отдали на заклание и съедение фрицам большевики во главе с Иосифом – Иудой, Сталиным.
243
Армия была фактически брошена под ноги врагу, в точности, как трусливый мясник бросает кусок мяса голодному бродячему псу.
На, мол, рви его, глотай, обжирайся, только, чур, вот меня уж никак так совсем при этом не трогай.
И данный прискорбный факт нужно бы вполне соотнести именно к тому до чего еще величайшему же предательству своего народа со стороны всех тех иуд – сталинских выкормышей.
Страх за свою собственную шкуру главные большевики до чего ведь старательно некогда выдавали за одну ту более чем всеобъемлющую в самой-то глубине их заячьего сердца тревогу.
Так и обрывалось у них чего-то там, в сердце при мысли о той безупречно святой для них советской земле, мол, потопчут ее фашистские гады, а нам-то до этого дойти, и близко совсем уж никак так нельзя.
И это разве что благодаря их безмерно ВЕЛИКИМ стараниям, русский чернозем и стали до чего бесконечно длинными эшелонами вскоре на редкость прискорбно же вывозить в Германию, а еще и вместе со всем тем молодым и производительным населением.
А между тем чего-либо подобного, может быть явно и не случилось, кабы не все те бесконечные призывы, что с самых первых дней той войны беспрерывно уж браво и бравурно, разом так начали раздаваться из тех самых во все стороны повсеместно торчащих уличных громкоговорителей.
И это именно они до чего так неспешно и сурово верещали о том, что надобно, мол, народу защищать свои великие социалистические завоевания до самой распоследней, все еще остающейся в жилах капли крови.
244
Да только не сама мать земля была и будет уж до чего еще отчаянно важна во всяком военном деле, а истинно главное в нем это, прежде ведь всего, весьма так удобный для всякой ее обороны плацдарм.
И он сколь неизменно должен был с довольно-то многих точек зрения, вполне оказаться, как есть, безупречно пригоден для создания именно на нем чисто несокрушимой твердыни нашей линии обороны.
Ну, а в тот самый момент, когда кто-либо своим явным попустительством более чем сходу дозволил подлому врагу разом уж взять себя в клещи, а затем и обойти со всех тех, считай еще изначально строго вот заранее заданных четырех сторон…
…нет, это как раз тогда все дело и будет более чем весьма обезличенно до конца ясным… его солдаты очень даже вскоре непременно останутся попросту без питания, поскольку лютые враги им чего-либо покушать из своих окопов, ни в жизнь ведь явно не принесут.
Орудия также окажутся временно недееспособными, раз все снаряды до чего уж быстро затем непременно закончатся, да и новых раненых попросту нечем станет тогда бинтовать.
А между тем надо бы и то, сколь безапелляционным тоном при всем том полностью уж к месту разом заметить, что те бинты, ИХ И МЕНЯТЬ иногда, собственно, надо!
А где их на смену в окружении хоть как-либо и впрямь-таки тогда ведь на деле возьмешь?
И главное почти вся кадровая Красная армия в самом еще начале войны в то уж крайне бедственное положение коли и попадала, то только из-за того, что все это обусловливалось самыми так вполне конкретными, четкими, ясными, как и беспрекословно исполняемыми затем указаниями.
Да только как это тут и близко не на единый сантиметр, не отступай совсем уж ни при каких тех еще чрезвычайно вот быстро порою в единый миг изменяющихся гибельных обстоятельствах…
А между тем пользы от всего этого не будет до чего вот явственно никакой, зато вред это принесет совершенно колоссальный…
245
А все потому что та чрезмерно упорная оборона нисколько не выгодной позиции, которую сверху было категорически так строго приказано попросту ни в какую не оставлять, на серьезной войне (не на учениях) явно ведь еще может за собою повлечь…
То есть, само собой разумеется, что нечто подобное сколь неминуемо до чего только явно дозволит, куда и впрямь во всех смыслах поболее свободному в выборе своих действий врагу сходу так взять, да и наскоро обойти тебя с флангов.
Ну а тем и превратить вполне доселе боеспособную часть в тот самый бесцельно же дергающийся хвост юркой ящерицы.
Что толку от оружия, к которому попросту никак более нет боеприпасов?
А жрать-то солдату чего еще только прикажете?
Может, ему надо было сварить и съесть свои собственные порядком окровавленные портянки, предварительно сняв их с вконец сбитых им в дороге ног?
В таких условиях как это ему вообще было нормально в своих руках длинное оружие, оставшись совсем уж без сил еще удержать?
Ладно, дня два кто-то толком ничего не поест, от этого одни рохли сразу раскисают, однако почти ведь ничего не поест кто-либо целую неделю, и все…
Голод – это ужасно деморализующий фактор!
А если и путь к воде беспрерывно простреливается, то вот тогда что?
Однако кабинетным бюрократам-стратегам было явно так вовсе совсем не до того, им-то, значится, подавай все сразу на блюдечке… а именно все те, до чего незамедлительно отвоеванные у врага наши города и деревни.
Ну, а какой именно страшной ценой все это тогда добывалось, до их сознания долетало разве что лишь теми исключительно самыми отдельными кровавыми ошметками.
А впрочем, при всем том и близко ни в чем, не затрагивая их и впрямь-то звериной же шерстью покрытое (рабски преданное вождю) собачье сердце.
Война, мол, все спишет, на то она и война.
246
Однако, всецело следуя именно принципам той еще весьма так элементарной логики, всегдашне от века тому и было положено разом так быть, чтоб за спиной у воюющей армии сколь неизменно был именно тыл, а не тот хитрый, ПРОНЫРЛИВЫЙ и коварный враг.
Именно туда отправляют раненых в боях, и это как раз оттуда время от времени должны поступать свежие подкрепления и боеприпасы, ну а также и всевозможные продукты питания.
Без всего этого действенно воевать было никак попросту уж невозможно.
Ну а значит, как бы это далеко и резво ни пришлось бы нисколько вот неотложно разом отступать, а все равно именно подобная тактика и станет единственно же спасительной для армии, которая, оттолкнувшись от дальних тылов, вполне уж на деле сможет достаточно так быстро вернуться назад.
Ну а если начать бить впустую кулаками в воздух, то уж тогда кадровая армия в единый миг окажется измотанной и рассеянной, а дальше ее будет ждать
