германской военщины отпаивали буквально всем тогдашним, отнюдь не миролюбивым миром.
И уж в те былые времена ничему иному, кажется, попросту и не было места — по крайней мере, если строго учитывать всю череду суровых исторических фактов, весьма уж тщательно очищенных от чисто идеологической плесени.
Однако вину вконец загнивших западных демократий мы здесь, пожалуй, подробно обсуждать никак вот не станем.
333
Итак, Вторая мировая война, по меньшей мере, отчасти, началась уж кроме всего остального еще и потому, что коммунисты полностью отдавали себе в том весьма строгий отчет — написанный кровью, а не симпатическими чернилами.
Они прекрасно ведь ведали: весь тот «безумно им разве что временно преданный» советский народ не станет вечно жевать гнилую ботву вместо той до чего вкусной морковки, которую ему столь красноречиво и сладостно наобещали в самом начале пути.
Уже через одно-два поколения весь его великий энтузиазм сам собой непременно выветрится.
А, следовательно, исходя из всего вышеизложенного, большевикам и надобно было поставить на колени весь оставшийся мир.
Отделить яростным террором зерна от плевел.
А затем уже и маску можно было, недолго думая, до чего еще беззастенчиво сбросить.
334
Еще Наполеон, гневно и грозно, некогда предупреждал, что именно может однажды случиться, когда над Россией разом так вознесется могучий духом царь.
А вождь мирового пролетариата — он ведь и есть тот же царь, только несколько иначе переименованный.
И вот оно, сколь еще грозное предупреждение Наполеона, и оно как раз-таки вполне соотносится с тем чисто сталинским случаем:
«И еще: это было предупреждение старушке Европе: не забывай, Россия — это Азия, географически оказавшаяся в Европе, но ничего общего с ней не имеющая.
Я демонстрировал Европе будущего врага… ибо в один прекрасный день Россия наводнит Европу своими казаками.
Как только у них появится настоящий царь — царь с большим х…м! — вся Европа окажется у него в руках».
Но, слава тебе, Господи, несколько все же ошибся несостоявшийся император всей Европы и Азии.
Не вся Европа оказалась непосредственно под пятой у большевистского царя.
И произошло это, по всей видимости, потому, что Сталин проявил себя вовсе не столь так и дальновидным стратегом, каким потом его уж до чего только постаралась изобразить бесовски лживая советская легенда.
Он полез в драку тогда, когда ему следовало еще сидеть тихо и, словно крестьянин лыко, плести мировой заговор против всего человечества в целом.
Большевистский царь слишком рано выдал свой замах.
Слишком рано показал миру, что шестая часть суши для него была не пределом, а одним только плацдармом.
И потому даже нацисты, при всей своей чудовищной бесчеловечности, были не единственными носителями того исторического зла, которое готово было в единый миг перекроить весь этот мир по лекалу собственной мертвой идеи.
335
Фашизм разом взял на вооружение идею высшей расы.
Ну а большевики до чего искрометно и слащаво всецело прониклись идеей большого муравейника, где никто уже более не был истинно значим сам по себе, кроме ее бесподобного величества королевы.
А потому у тем всею душою и телом верных делу Ленина — Сталина борцов идеологического фронта никак так не было ни своих, ни чужих.
А на деле имелись лишь только вот те, кто душой и телом рабски был предан королеве, и те, кто до чего громогласно и официозно оказался объявлен ее лютым врагом, подлым изменником и злым вредителем.
И все это, считай, лишь только потому, что у Сталина явно не могло быть ни друзей, ни настоящих соратников.
А были одни только верные холопы — да еще до поры до времени весьма тщательно скрытые враги.
336
И тот самый большевистский режим с самого еще своего изначального возникновения явственно так предстал в виде власти исключительно оккупационной.
Да еще и оккупационной именно так для собственного народа.
Большевизм, можно сказать, впервые в человеческой истории всесильно прибрал к рукам не одну только вовсе так необъятную территорию всей той шестой части суши, но вместе с нею еще и всегда полную доверчивости славянскую душу.
А Муссолини и Гитлер были, по сути, самыми так ревностными и искренне верными последователями сурового дела товарища Ленина.
И вся внешняя полярность их идеологий объяснялась главным образом одной только наиважнейшей необходимостью: поймать за острый гребень ту жизненно нужную волну прибоя, которая и будет затем способна вынести их на вожделенный берег власти.
Да и взаимная, неистово жгучая ненависть двух безнадежно противоположных друг другу диктаторских режимов по сути своей явно так объяснялась вполне естественной и ужасающей неприязнью к тому до чего еще недальновидному конкуренту на общемировое господство.
Сталин, тот был гораздо хитрее.
А потому он в открытую нисколько так не атаковал доселе вполне свободный демократический мир, а, напротив, сумел же заручиться его вполне искренней поддержкой.
337
И при всем том можно будет довольно-таки трезво и делово разом ведь вымолвить нечто такое, что на первый взгляд прозвучит едва ли не столь вот до чего еще вовсе совсем невзначай.
Гитлеру, пожалуй, следовало бы сразу, напрямик и со всех ног ринуться на Восток, а вовсе не заглатывать почти всю Западную Европу.
И тогда именно ему, а не товарищу Сталину, по всей вероятности, более чем деятельно и подсобили бы капиталистические страны — США, Англия, а также многие государства Центральной Европы.
Но, разумеется, только лишь явно вот до поры до времени.
А затем они, столь же грубо и вероломно, явно так затем и могли бы ударить ему в совершенно оголенную и ничем в тот момент абсолютно не защищенную спину.
То есть нацистский победитель бесславного большевизма при любом дальнейшем раскладе явно еще должен был, в конце-то концов, оказаться совсем уж немилосердно задушен в приторно ласковых объятиях своих беспардонно подлых союзников.
И именно нечто подобное как раз и было бы одним из вполне еще сколь вероятных сценариев исхода всех уж битв Великой Отечественной войны.
Поскольку некоторые крайне алчные страны Запада, по сути, никак вот не были вполне настоящими союзниками ни одной из воюющих сторон.
Они были ярыми союзниками только лишь самих себя — да и только.
Однако при всем том они тоже играли свою партию в покер за точно тем же карточным столом.
А потому их и можно было разом обыграть не одной лишь только силой, но и хитроумием.
И это как раз-таки потому гениальный интриган Сталин после войны явно сумел отстоять и свое, и чужое — даже несмотря на полное отсутствие у него в течение тех совсем недолгих четырех лет главного козыря будущей холодной войны: ядерного оружия.
Политика вообще именно то крайне неприглядное и грязное дело.
А истинный успех диктатора на политическом фронте зачастую может оказаться, куда только более главенствующим фактором, нежели все боевые операции армии и флота.
338
Да только далеко не все на этом свете решают одни лишь те до чего немыслимо злостные закулисные интриги.
Есть еще и те старые до чего неоплаченные счета.
Например, чудовищное унижение и разорение Германии — совершенное не глубокой ночью, а прямо посреди бела дня.
Причем этот до чего наглядный и откровенный грабеж был весьма бесцеремонно, считай, фактически нотариально заверен странами Антанты — как посредством Версальского договора, так и помимо него.
И Гитлер был непомерно велик во всем своем мелком и отвратительно грязном естестве.
А все-таки был он лишь разве что разменной фигурой на шахматном столе диктатора Джугашвили, а также и других игроков на большой арене общемировой корриды.
И, пожалуй, главное, что можно было бы бросить в его ненавистную физиономию, заключалось именно в том, что Гитлеру и всему его народу явно так предстояло сыграть роль разъяренного быка.
И весь вопрос тут состоял только в одном: кто именно и на кого сумеет этого быка до чего успешнее разом так натравить.
Да вот только бык этот оказался с тем весьма и весьма до чего ведь серьезным норовом.
И произошло это лишь потому, что так оно подчас и впрямь бывает даже у самых опытных, хладнокровных карточных шулеров, если в их игре присутствует самый настоящий, жестоко снедающий сердце азарт.
Всего лишь один неверный шаг — и все.
Легкая и уверенная победа навеки становится вовсе несбывшейся мечтой, разметанной по ветру и канувшей в лету.
339
Как для США и Англии, так и для бандита Кобы, герр Гитлер оказался не вполне до конца полностью верно просчитанной фигурой.
Не удалось им полностью предугадать не столько даже его собственные, далеко не во всем заранее предрешенные действия, сколько ход мысли его въедливых и в делах политики более чем толковых соратников.
Все эти рьяные политики, похоже, напрочь позабыли, что на дворе ныне двадцатый век и один человек более нигде и ничего до конца единолично уж явно так не решает.
А впрочем, в самые первые месяцы войны с Россией на довольно же немалое число до чего вкрадчивых и вполне конкретных указаний тупоголового Адольфа в Третьем рейхе было принято обращать ровно столько же внимания, сколько и на жужжание весьма надоедливой мухи.
И до поры до времени самого бесноватого фюрера это, кажется, вовсе ни в едином глазу явно так совсем не смущало.
340
И понятное дело, что не было в том абсолютно никакой его личной заслуги, что он, в конце концов, явно сумел раз и навсегда отказаться от роли мелкой пешки в чужой игре.
Причем самое главное, что затем и выперло чисто так сбоку наружу, заключалось как раз в том, что большие ставки внешних игроков, смело поставивших на этакую серую лошадку, оказались на добрую же половину фактически проигрышными.
А это само собою означало самый безусловный крах всей их великой идеи о полном и бесповоротном захвате мира.
Но США, может быть, свое еще когда-нибудь вполне наверстают: политики тамошние — люди деятельные и весьма энергичные.
Нет, конечно, они и близко не станут, словно кавказский бандит Джугашвили, опутывать весь этот мир цепями векового рабства.
Они только весьма благочинно создадут этакий единый геополитический полюс власти — и всего делов.
Но это мы отвлеклись.
341
Ну а коли до чего плавно, и без всяких рывков, сходу вернуться к той еще самой считай так заранее заданной теме, то тогда вот само и собой выходит нечто вполне однозначное.
Никак не мог наш великий диктатор в свой трезвый расчет никак ведь вовсе не брать того, что совсем не выйдет разом так взять да и повернуть весь этот мир вспять — ко временам небезызвестных египетских фараонов.
И уж тем более не выйдет проделать нечто подобное без того самого славного принципа, как говаривал шеф во всем известном фильме «Бриллиантовая рука»:
«Куй железо, не отходя от кассы».
А тут, понимаешь ли, тот всемогуще великий освободительный поход в Европу был до чего еще нагло и вероломно сорван варварским нападением Гитлера на слишком, как это всем небезызвестно, легковерного Отца всех народов матушки-Земли.
342
И ведь как раз этим путем бесноватый злодей Гитлер до чего роковым образом самую малость, но все же принципиально подсократил количество тех народов, которым
