Цунами тоталитарной идеологии

говори, а во имя поддержания крайне шатких основ «великого социалистического хозяйствования» запуганных и замуштрованных кадров у большевиков было во вполне полном и явном достатке.
Причем все те образованные люди постепенно втянулись в реалии новой жизни и вовсю дружно начали его публично славить, а если они его и ругали то только шепотком, как и до чего старательно при этом оглядываясь по сторонам.
Да и вообще сколь на деле приличная часть из них действительно же поверило, что вот она ныне строиться новая и куда как есть истинно поболее светлая, чем была та некогда ранее где-либо только доселе существовавшая жизнь.
Что впрочем, затем и стало самой мощнейшей внутренней подпоркой, сладостно поддерживающей совесть интеллигенции в более чем для нее явственно надлежащем состоянии полнейшего безбрежного покоя.

82
А между тем та самая интеллигенция, что вовсе так в упор никак не видит кровавые деяния сущих нелюдей совершенно ведь невольно при этом становится с ними на одну и ту же, собственно, планку.
Не во всяком смысле, конечно, но все то ее сколь многозначительное гробовое молчание очень даже способствует тишине и спокойствию тех, кто беспощадно и каждодневно губит саму совесть всей нации.
Причем она при всем том нисколько не связана с какой-либо общественной прослойкой или наличием или отсутствием какого-либо довольно-то существенного образования.
И как — это вообще господа интеллектуалы на самом-то деле ведь могут действительно же являться некоей аморфной массой праздных зрителей всего того так или иначе происходящего в их стране?
И разве не должны были они считай уж и вправду на деле суметь стоять уж фактически насмерть за интересы всего остального общества?
Но в России таких борцов с общественной несправедливостью и поныне вот вовсе-то явно немного.
Ну а как раз потому там до сих самых пор и есть у народа одна лишь та слепая надежда на доброго царя батюшку и то не в едином глазу абсолютно неважно как — это именно его отныне велено называть.
Причем самое безнадежное отсутствие всяческой иной опоры разве что всецело же укрепляет то еще на редкость давнишнее узурпаторство.
И всякий тот современный диктатор в его собственных розовых мечтах вообще уж до чего неизменно попросту видится самому себе именно что чем-то навроде муравьиной королевы, от которой впредь и будет зависеть жизнь и судьба всего остального гигантского муравейника.
Его мысли всесторонне (в его глазах) отображают некое уж исключительно глобальное мнение, и устремление всецело выдуманной идеалистами-фанатиками коллективной души всей его нации, так что категорически нет, и не может быть никакого иного мнения или тем более совсем уж постороннего не вполне всеобъемлюще отображающего всеобщие чаяния чувства.
И вот уж чего пишет по этому поводу писатель Алексеев в своем романе «Крамола»:
«Принцип коллективного, классового мышления напрочь уничтожал автономию личности, оставляя это качество одним лишь вождям».

83
Вождь – он же отец нации – то ведь никак не король, помазанный на царство небесами…
Однако при всем том он, как тот вполне полновластный прародитель всего того нового сущего, и впрямь-то в своих собственных глазах на деле имеет самое полновесное право на его абсолютно действенное и весьма планомерное уничтожение.
Ну, или, по самой меньшей мере в руках его будет разом спориться и впрямь-то как оно есть бесподобно же смелое всеобщее переоформление ныне существующего бытия в рамках чьего-то лично своего несусветно одиозного, да и как есть отменно зоркого же понимания, что это вообще есть добро и зло.
И вот как на редкость скользко и вкрадчиво, всячески при всем том явно так избегая каких-либо острых углов, обо всем этом нам всласть до чего слащаво глаголет великий классик французской литературы – Виктор Гюго, «Девяносто третий год»:
«Разрушить все Бастилии – значит освободить человечество; уничтожить феодализм – значит заново создать семью. Виновник наших дней – начало всяческого авторитета и его хранитель, и нет поэтому власти выше родительской, отсюда законность власти пчелиной матки, которая выводит свой рой: будучи матерью, она становится королевой; отсюда вся бессмысленность власти короля, человека, который, не будучи отцом, не может быть властелином, отсюда – свержение королей; отсюда – республика. А что такое республика? Это семья, это человечество, это революция. Революция – есть будущее народов; а ведь Народ – это тот же Человек».

84
Народ – он и вправду в точности тот же человек, и с этим довольно-то трудно, сколь еще взвешенно о том, подумавши и близко-то сходу разом не согласиться.
Однако при всем том сущего и безупречно полноценного единства его духа придется же добиваться именно в течение того самого великого множества весьма ведь бестолково друг за другом совсем неспешно, считай что гуськом столь вот медленно бредущих вовсе-то бесконечно долгих тысячелетий.
Причем до чего долго будут истово руководить всею обыденной практикой жизни разве что те полностью прежние правила…
Причем не как-нибудь, а именно как раз того самого же бесславного рода шаблоны, внутри которых прописными буквами было так и написано.
Нет чего — это тут вообще уж только поделаешь, а считай до скончания века наиболее главными побудительными факторами во всех действиях почти всякого человека более чем безвременно разом и останутся именно те направо и налево весьма броско цветущие чисто эгоистическими страстями безудержно собственнические побуждения.
И их вовсе не заменить на что-либо, значительно поболее элегантное и крайне альтруистическое по некоему разве что чудодейственному взмаху и мановению волшебной полочки или вот по звонкому и хлесткому удару всемогущего бича.
Причем прежде уж всего — это касается как раз того, кто и впрямь сходу взялся лютой силой со всем тем большим энтузиазмом исправлять, все те от давнего века, сколь незыблемо существующие более чем многообразные людские грехи.
А тот исключительно настоящий долгий путь к свету истины для доброй половины человечества может быть разве что только лишь всецело полог и никого на него толкать явно уж нисколько нельзя.
Ну а можно лишь до чего благостно его освещать, сея при этом в массах знания и всячески наделяя их теплом и лаской…
Правда, при этом суровую и совершенно бескомпромиссную силу порой действительно, вполне необходимо на деле же применять, но разве что лишь по отношению к людям предельно отсталым, все еще живущим в самом том крайне отдаленном прошлом.

85
И это как раз против всяких разнузданно хитрых подонков и должны были всецело вот на деле оказаться задействованы силовые структуры внутри всякого довольно-то большого
общественного организма.
Путь же вперед при помощи тотального насилия всем нам, безусловно, навек разом заказан.
И собственно ведь считай потому отчаянно бравое и безотчетно самонадеянное улучшение жизни – это процесс, ни с какой стороны совсем уж ни в чем вовсе не созидательный.
Да и вообще именно тем неуемным и героическим разрушением старых оков разве что только, куда лишь значительнее усугубляешь все то, что из века в век чисто подобным образом кирпичик за кирпичиком весьма несокрушимо сложилось в ту и впрямь более чем невообразимо глухую кирпичную стену.
Причем тем еще до чего чертовски зловещим разрушением бастионов прошлого великого зла хоть сколько-то лучше доселе сложившуюся систему общественных отношений и близко ведь никогда ни в едином глазу явно так нисколько не сделаешь.
Раз то, что попросту слишком долго вдоволь накапливалось и накапливалось во всем том общественном организме в течение многих и многих поколений, никак уж нельзя сколь наскоро вымести, словно бы то был некий тот старый и совершенно ныне полностью бесполезный мусор.
И действительно вполне всерьез более чем полноценно перемениться могут одни лишь разве что до чего строгие начальственные лица и внешние декорации, но никак и никогда ничего уж, собственно, более.

86
Нить, из которой сплетена самая сердцевина обыденности, вовсе вот никому не удастся именно наспех единым усилием воли всемогуще же разорвать.
Поскольку вся паутина злосчастного людского рабства фактически всегда сплетена изнутри, а совсем не снаружи.
Отдельные истинные (не избранные серой и безликой толпой) вожди действительно смогут повести свои народы дорогой славы и привнести к их ногам все те доблестные победы, благодать, как и доподлинно безоблачное счастье…
Однако при этом все то, что было тем или иным образом совсем так не вскользь вполне касаемо всех тех более чем спешно взятых кем-либо на щит философских течений…
Нет уж, тем сколь весьма незыблемым и непреложным во всех тех крайне отвлеченных от каких-либо будней жизни чисто книжных постулатах как всегда только ведь было, да и останется, именно то на редкость безбрежное наличие в их арсенале всяческой и всевозможной аляповато разноцветной словесной шелухи.
Причем основано все это было как раз-таки на тех более чем глубокомысленно восторженных теоретических выкладках, что вовсе уж не были хоть сколько-то существенно на деле ограничены какими-либо и впрямь подчас довольно-то суровыми житейскими реалиями.
И их, собственно, никто и не пытался, как следует хоть как-либо еще весьма продуманнее разом обкатать на какой-либо деловой и действительно самой же обыденно нефилософской  основе.
Буквально уж совсем чисто насильственно разом еще облекалось в аляповатые полотнища крикливых лозунгов, разом как есть становясь при всем том самой неразрывной частью всей той никак невоздержанной на самовосхваления чрезвычайно бесноватой идеологии.
Причем все эти кроваво-красные знамена и впрямь-то на ходу так и рвались, сколь еще сходу при этом обнажая всю наготу исключительно, как есть эгоистических побуждений тех еще новоявленных вождей серой и совершенно бессмысленной толпы.

87
Да только ведь тех безупречно простых людей, сколь наспех разрушивших тот будто бы столь давно отживший свое старый мир, попросту уж весьма бесстыдно же злодейски обманули, слащаво поманив их тем бескрайне далеким миражом, до которого им было, вовсе-то считай что никак ни вплавь ни пешком явно не добраться.
Они были до чего вот весьма наивны и безграмотны, а потому и бескрайне же простодушны.
Ну а именно потому им и было дано сколь бездумно сразу «во все то безгрешно светлое» фактически сходу совсем же беззаветно всею душою навеки поверить.
И понятное дело на редкость судорожно осознав чисто вездесущую необходимость совершенно так непосредственного сокрушения всего того вовсе вот навеки отныне полностью отжившего, они и раздавили всю нравственную суть в тех исключительно многих простых и отчаянно невежественных людях.
Ну а что хоть с какого-либо бока было более чем уж явно касаемо некоторых особо рьяных разрушителей оков всего того непомерно огромного прежнего зла, то ведь они попросту как есть несли на себе глыбу льда крайне же весьма суровой целесообразности и их мысли и действия были вполне соответствующе холодными и мертвенно логичными.
И были все те логические построения ими