О российской истории болезни чистых рук

физически, то, по самой меньшей мере, психологически.

307
И в эти самые окаянные дни, когда буквально всякая обыденная логика до чего несусветно же расплывалась в той самой исключительно беспредметной разноликой темени…
И главное само собой при этом, сходу еще разом уж оно понятно, что все, то чего тогда хоть сколько-то оставалось всяческим тем крайне завзятым либералам, так это, едва-едва дыша, еле слышно между собой перешептываться, довольно-таки часто то и дело при этом по сторонам весьма затравлено оглядываясь.
И ведь всего-то делов, что тот прежний царь батюшка вовсе-то и близко никак не угодил всей той либеральной интеллигенции сущей замшелостью своего старинного трона, а как раз именно потому она всеми силами и поддержала его крайне так нечестиво поспешное исчезновение с политической сцены и по сей день дремуче самодержавной страны. 

Как будто на его месте практически сразу не объявится некий новый царь, (свято место пусто не бывает) самозванец и разве то хоть сколько-то на деле окажется важным, как это именно впредь будет отныне называться эта верховная должность в том самом одними флагами время от времени переиначиваемом государстве российском.

308
Привык же тот простой мужик, что он всегда вот только за барином, а на троне в столице вальяжно восседает царь батюшка.
Ну а кто он такой им ведь про то и знать было вполне конкретно вовсе без надобности.
Причем из его сколь неповоротливого сознания и сегодня этого никак так нисколько попросту и не вытравишь.
Причем воры и люмпены всегда до чего и впрямь лучше других, безусловно, чувствуют, кто и где сейчас безусловно уж наиболее главный.
Как, впрочем, и всякое мелкое начальство более чем неподдельно уж верно, то еще самое на деле вот ведает из всех тех всевластных директив, беспрестанно спускаемых сверху.
Ну а там, кстати, до чего так подробно разом прописано, где и кого надо бы сегодня приваживать и всячески ублажать.
И при этом в тех же инструкциях вполне ответственно черным по белому прописано кому — это именно ныне и впрямь вот следует, всячески так и, щелкая при этом наручниками незамедлительно затыкать рот и более чем строго прищучивать, а то и за горло разом так брать той самой чисто железной хваткой.
И уж эти полностью никак незамысловатые (часто устные) инструкции неизменно включают в себя, в том числе и весьма прозрачные и всецело-то явно вовсе недвусмысленные намеки, когда — это надо бы сколь еще неспешно идти в обход, пуская в действие всевозможные интриги, что безнадежно утомляют людей бескрайне большого и лучезарно светлого ума.
И разве то никак никому и близко не понятно, что куда и впрямь многозначительно поболее, нежели чем всем остальным булгаковский Швондер допек профессора Преображенского именно этакими беспардонно закулисными интригами, а оные, кстати, совсем уж никого явно так не украшают!

309
Однако коли на деле взглянуть на ситуацию с некоей той явно совсем иной стороны.
А именно скажем уж не пошел бы профессор Преображенский до чего так остро на принцип, а, наоборот, с искренним воодушевлением более чем простодушно отказался, рубя с плеча не от двух, а от трех комнат, да и журнальчиков никак не погнушался при всем том прикупить штук с десяток, то это как раз тогда Швондер вмиг и стал ему другом, товарищем и братом.
В конце концов, никак не в спальной ему бы пришлось тогда проводить все те свои дальнейшие же последующие плановые операции.
А, кроме того, ему явно ведь надлежало говорить со Швондером в ласковой и исключительно подобострастной манере.
Поскольку все те навороши, и впрямь-таки патологически обожают к самим себе максимально большое ничем и близко ими никак незаслуженное уважение.

Однако вести полемику с большевиками, этаким своенравным образом, как то доподлинно безо всяких опасений мог бы себе вполне дозволить один лишь и только профессор Преображенский и ему подобные…
Нет, у сколь многих российских интеллигентов на что-либо подобное попросту никак тогда не хватало ни духу, ни тем более общемировой известности.

310
Ну а тех уж до чего так немногих безвестных героев нашедших в душе предостаточно духовного мужества для сопротивления новым осатанелым порядкам господа комиссары, разом так сходу пустили в расход безо всяких до чего только долгих прений и никому из них вовсе так явно ненужных дискуссий.
Причем действительно было чего уж людям тогда на редкость верно вполне опасаться, ну а потому и хранить самое так верное гробовое молчание, да и поддакивать тоже…
Но при всем том можно было еще изыскать и некие те довольно-то обходные пути вовсе-то недоступные пронырливому сознанию плотоядных надсмотрщиков над всяческой той подчас весьма и весьма своенравною мыслью…
Да вот, однако, как раз-таки именно наивное прямодушие иных, зачастую служило для их же товарищей самой наилучшей прививкой от буквально всяческих и любых, подчас так, считай совсем рефлекторных выступлений супротив вконец навек обессмыслившихся новоявленных хозяев жизни и смерти.
Причем высшая мера защиты трудящихся пролетариев от всякого же именно что совсем так им всецело чужого барского здравого смысла тогда ведь явно касалась абсолютно любого человека, а как есть заодно еще и зачастую безо всякого суда и следствия.
Однако же для кое-кого все эти лютые беды и напасти были разве что одними теми чисто вот временными явлениями, поскольку, видите ли, то самое сколь спешное становление нового и значительно лучшего строя никак не могло и впрямь-таки происходить без перекосов, эксцессов и перегибов.
И этакие откровенно бесовские коллизии кривоглазого большевизма, ясное дело, в первую голову касались именно людей довольно твердых во всех своих до чего уж изначальных убеждениях.
Причем явно тогда «шлепали» никак не тех, что как есть, сразу в единый миг и впрямь начинали всячески раскисать, а потому и донельзя изощренно в тех самых немыслимо непристойных позах до чего уж сходу так прогибаться под все те ныне сколь резко изменившиеся отчаянно суровые реалии.
А между тем абсолютно никто из прямых потомков тех, кто ради продолжения всего своего земного существования был порою готов стелиться стебельком по ветру пред… (гнусные, непечатные выражения) в кожаных рясах и близко уж данные слова более чем всерьез точно ведь никак не воспримет.

311
Причем то, чего, само собою, буквально всякому весьма полновесно и на редкость здраво и верно бы должно вот уразуметь…
Так — это считай как раз именно то, что то самое совсем невозмутимо же полнейшее отсутствие всяческой ярко выраженной гражданской позиции, одеревенелая пассивность и откровенное примиренчество с тем самым ныне полностью ныне свершившимся фактом…
Нет, это как раз чего-либо подобное во всем том чисто конечном своем итоге и привело к вполне же чудовищному засилью всеобъемлюще отвратительного лизоблюдства во всех тех темных углах и коридорах, что были столь всегда немыслимо скользки (хотя и покрыты украденными персидскими коврами).

При этом на ярком свету у красноокого чудовища всенепременно пребудет слащаво благодушная физиономия всякого того, кто без тени сомнения почти, безо всяких усилий явно сумеет, коли в том возникнет данная надобность сходу облить свою морду сиропом для изумительно праведного пиара пред тем еще простодушным лицом наспех насильно втянутого в политику полностью безграмотного народонаселения.
И вот делается лишь один тот довольно маленький шаг и отныне та до полного неприличия слащавая кривда сколь так всерьез будет объявлена наивысшей правдой под обильное хлопанье и бешеные возгласы восторга тех не в меру осчастливленных людей, что некие славные думы думали и вполне искренне сопереживали горестным бедам исключительно так разноликого своего общества.

312
Но то и близко никак под собою не подразумевает, истинное наличие чего-либо немыслимо же плохого во всех тех чисто личностных свойствах каких-либо сугубо отдельных личностей.
Российская интеллигенция в целом во всем своем абсолютном большинстве неизменно состоит из исключительно благородных, возвышенных и справедливых людей.
Да только наглядно учитывая весь их привередливо чистый, строго однолинейно мыслящий ум, им-то было порою и в самый большой микроскоп никак не углядеть самые конкретные черты людей из черной бездны безвестности и невежества, которым свойственно же повседневно, как ни в чем, ни бывало, от века так еще копошиться в своих мелких делах.
А коли того простого человека кое-кому и близко совсем нисколько не видно, то и все те в возвышенных духовных изысканиях создаваемые образы некоего иного жития-бытия всегда будут не более чем блеклыми миражами никогда не в едином глазу совсем несбыточного и чисто же эфемерного грядущего…
Все эти иллюзии так и остались воздушными замками, созданными в чьем-то приторно сладком воображении, но пряные слова просто так в воздухе никак не повисают…
А как раз-таки потому до чего радостно и взахлеб разглагольствуя обо всем том вовсе ведь необычайно благостном, чему и впрямь-то довольно давно бы вполне надлежало весьма по-свойски безо всякого так явно нелепого промедления уж столь немедля, как штык буквально-то разом затем ко всем нам сходу нагрянуть…
Нет, именно подобным макаром кое-кому, и довелось сколь всецело так сродниться с рабством, невежеством, хамством, бывших холопов вдруг разом так ставших князьками новой, «одними пожарами светлой жизни».
И уж была та новая жизнь чрезвычайно во многом еще совсем беспросветно темной всеми теми своими самыми многочисленными жаркими пепелищами, что разом выедали своим едким дымом и души людские.

313
Причем самым доподлинным первоисточником чудовищно вездесущих социальных недугов, неизменно являются никак не некие те чисто так совсем до чего неизменные олигархические верхи, а как раз-таки те более чем пресловутые угнетенные низы.
И — это как раз их испокон века день за днем и длящееся долготерпение и создает тот самый наиболее страшный застой в духовном развитии всего того так или иначе существующего общества.
А тот немыслимо яростный и отчаянный мятеж бесовской революции — это одно разве что самое ведь бессмысленное береденье всех тех более чем откровенно застарелых и былых ран всего общества.
То есть, попросту говоря все — это было разве что именно тем и впрямь до чего только пустым же расчесыванием извечно и безвременно существующих социальных язв.
Причем, кто бы — это там, во всем том дальнейшем не руководил всею той необъятно широкой страной, да только, то будут одни лишь дела безусловно же великодержавные.
Ну а безграмотным массам простого народа так и останется жить да поживать в точно той канве, поскольку для изменения давно устоявшихся канонов общественного бытия нужны не только годы, но и широкий общественно проявленный ум.
Ну а революция только лишь всячески обостряет все те нравственные и этические противоречия доселе существовавшие в обществе, ну а исправить к лучшему она может разве что самые вот отдельные судьбы тех, кто без нее точно ведь остался бы никем и ничем.
Правда все те кто весьма активно подготавливал почву к