Бог знает лучше.

нам занесло.

Я понимаю, там «Артек» какой-нибудь...

Герой. А мы-то, захолустье. Провинция. Думала ещё, может «наверху» перепутали.

Ольга показала пальцем на потолок, помолчала...

– Только одного понять не могу... И это пугает.

Азад, кто ты?

Только не говори, что этому в каком-нибудь спецназе учат. И девочки... Ладно, Микуся два года назад приехала, особо не рассказывала.

Но Алиску с Ульянкой я же как себя знаю. Какого...

– Люди мы, Оля. Как и вы, только...

– Давай рассказывай...

Она вздохнула. – Своих детей у меня уже не будет. А девчонки мне как родные, понимаешь? Или это тоже секретно?

Я сделал вид, что улыбнулся.

– Нет, тебе можно. Просто вы те кто есть, а мы те кто будем.

Она отпрянула.

– Это как? Мутанты какие-нибудь?

– Да тихо ты, разбудишь всех. Какие ещё тебе мутанты? Фантастики начиталась?

– А как?

– Обыкновенно. Вы такие какие есть. По земле ходите, неба не видите, властью живёте. А мы...

Свободные, вольные, крылатые. Azadi...

Она вздрогнула.

– И что дальше? Стоп. Мику, Алиса... А Ульянка?

Я снова сделал вид, что улыбнулся.

– Она ещё маленькая, у неё крылья только растут.

– Господи... – Помнишь двух мальчишек что ко мне подходили?

– Пашку с Данькой? Из моей школы. Обычные мальчишки...

– Если бы... Я могу это чувствовать.

Ольга смотрела на меня с о смесью удивления и ужаса.

– ОНИ...

Я только вздохнул.

– Оля, пойми. У ваших детей крылья растут, они не смогут как вы жить.

ВСЁ.

Что с ними делать будете?

Убьёте, в тюрьму посадите, в резервацию?

Она опустила голову.

– Прекрати, не надо. Думаешь я за них не боюсь?

Потом неожиданно улыбнулась...

– Как там, в небе вашем?

– Хорошо.

– Хотела бы я...

Она замялась.

– Полетаешь ещё.

Мы посидели, помолчали.

Она потушила сигарету.

– Правильно старики говорили, всё правильно.

– Ты о чём?

– Когда придёт подобный тебе, мир изменится. К добру или к худу... И ещё..

По её губам скользнула ухмылка.

– Понимаешь, секретность в документах, не потому что... Особые задания... Просто не знают они о тебе ничего. И пусть не знают. Нежданчик...

Она вдруг схватилась за голову.

– Мать-перемать... Вас же в деревне видели... Ладно, там участковый власть, а он мужик нормальный. Председатель-то...

Ольга махнула рукой.

– Что сейчас делать-то будешь?

Я показал на пакет, лежащий на столе.

– Планы не поменялись.

– Ну да... Я и забыла. И это... Вы хоть как-то летайте поменьше.

– Постараемся.

– Тогда всё, спокойной ночи... Ну то есть, к завтраку вернитесь.

– Оля, ну куда мы денемся-то с подводной лодки?

Она повздыхала.

– Да куда угодно. Что я их не знаю? А мне потом объяснительные писать и протоколы подписывать.

– Конечно. Но это же потом будет.

– Да ну тебя нахрен, ангел, блин... Ладно, пойду я. Уже у двери она обернулась.

– Кстати, чуть не забыла. Я же вожатым сказала чтобы они вас не видели. Но могут и увидеть. И учти, патроны боевые.

Я только помотал головой, пытаясь сообразить и понять.

– Оля, какие ещё нах патроны? Ты...

Она лишь пожала плечами. – Всё должно быть реально.

И... неожиданно показала мне язык.

– Понял? И зевнув продолжила. – Всё, я сейчас самоликвидируюсь до утра. А ты, сильно не увлекайся. Спокойной ночи. Это я себе.

После её ухода я ещё посидел, взявшись за голову. Господи, во что я ввязался? «Зарница» какая-то. Операция «Печёная картошка». Или лучше «Рассвет»? Ну Уля... Однако сиди, не сиди, а собираться надо. Пакет, фляжка, шемаг не забыть. И переобуться. Всё? Попрыгали... тьфу. На выход.

... Повязав на голову платок и прихватив пакет, я вышел на улицу и сел на крыльцо. Тихо, спокойно даже комары куда-то улетели. Сейчас вот Ульянка придёт и к лодкам. А кстати что-то долго её нет. Забыла что-ли или спит? И зачем я картошку только в столовой выпрашивал. Чо с ней делать-то теперь? Ладно подожду ещё немножко... И ещё немножко...

Тут я почувствовал как меня толкают в плечо.

– Лиска, а чего это он на улице спит?

– Не знаю. Пьяный может?

– Ой, а где он взял? У Виолы спирт украл? Ужас...

– Улька, ты же знаешь, что мужики всегда найдут. Может в деревню за самогонкой слетал. Хотя вроде не пахнет.

– Ой, Лиска, а потыкай его вон палочкой. Я что-то...

Пришлось проснуться.

– Не надо меня тыкать. Что за...

– ААААА!

– И орать не надо. Лагерь разбудишь. Лиска, ты чего тут? Спать надо.

Алиса ухмыльнулась.

– Ага... Без меня, да? Костёр, картошка печёная... Обломись давай.

Я встал, потянулся.

– Уговорила. Пакет взяла, а гитару мне.

– А там что?

– Картофан, блин.

– Да поняла я.

– Уля, давай короткими перебежками.

Пробираясь мимо горящего фонаря я неожиданно увидел впереди две фигуры. Мужик вроде и женщина. Вот только этого и не хватало. Я толкнул девчонок в кусты. Алиса зашипела.

– Чего ещё...

– Тихо и приткнулись. Вожатые.

Я присел, аккуратно положив гитару, стараясь оставаться в тени. Детство какое-то. Женщина обернулась и посмотрела в нашу сторону.

– Что там?

Послышался мужской голос.

– Да ничего, показалось. Пошли спать.

Подождав их ухода, я помахал рукой. Мол, можно выходить.

Идём дальше. У столовой я остановился. Типа контрольная точка. Я чо хуйнёй маюсь? Точно уже...

– Чего опять?

– Да забыл кое- что, из головы вылетело. Лиска, постой на стрёме.

– Чего? Совсем охренел?

– Я сейчас.

Вот и окно незакрытое. Осторожно откинув противокомаринную сетку я залез вовнутрь и огляделся. Вон бак стоит. «Чай». Я постучал по металлу. Вроде не пустой. На фляжку хватит и даже ещё тёплый...

– Ты чего творишь?

– Чаю набрал, вот.

– Мы это, на Северный Полюс идём или куда?

– Уля, всё, больше остановок не будет.

До лодочной станции мы добрались без приключений, благо фонари горели. И никого больше не встретили. Ну никого кроме комаров разумеется.

– Лиска, шлепни меня, ай, больно же!

– Прекратите орать, это лишь комар.

– Да чтобы я еще раз...

– Сама ведь напросилась.

Хорошо хоть вожатые спать пошли.

Наконец пришли. Тихо и спокойно. Над одиноким фонарем витает какая-то мошкара, окно в сторожке не горит... Зато на причале мерцает огонек сигареты. Ну перед сном покурить это обязательно. Вот человек повернулся к нам и в воду полетел окурок. Потом дверь в сторожке хлопнула и... Спокойной ночи Петр, как там тебя по отчеству-то? Единственно. А чего это он улыбался глядя на нас? Неважно.

Подойдя к причалу я осмотрел лодки. Одна готовая. Веревка отвязана и уключины на месте. Садись да плыви. Спасибо, Петя, помог.

– Алиса, весла подай. Да вон же они, не видишь что-ли?

– НЕТ!

– Короче, блин, вещи в лодку, сами туда же и поплыли. А то до утра возиться будем.

– А ты чего разругался тут?

– Ну прости, Уля. И определитесь вы уж. Вам плыть надо или спать здесь?

В общем народ выбрал плыть. Зачем только спрашивал.

А тем временем ночь вступала в свои права. Вот в воздухе мелькнула пара летучих мышей, лодка беззвучно пересекла лунную дорожку. Белесый туман плыл над водой. Остров медленно приближался. Тень на воде становилась все гуще, темнее. Неожиданно появилось ощущение того, что мы над водой. Туман раздвинулся. Ночное небо стало ближе, звезды ярче. Ветерок стих, даже кожаны исчезли...
– Эй, вы там не спите?

– Греби давай. Не отвлекайся.

Неожиданно Ульянка ойкнула.

– Вон, смотрите чего!

Алиса лишь вздрогнула. Из глубины к нам поднималось нечто. Не меньше лодки, огромная округлая башка. То ли борода, то ли побуревшие водоросли. По бокам нечто похожее на плавники. Неподвижные глаза как тарелки. Выдох. Все как и должно быть. Время. Я остановился, сложил весла.

– Девочки, не бойтесь. Это...

Алиса лишь пожала плечами.

– Да знаем мы.

Лодку ощутимо качнуло.

Ульянка вопросительно посмотрела на меня. Я достал нож.

– Речной Конь, Батюшка Водяной, переведи нас через Черту. Помоги.

Проведя лезвием по ладони, я опустил руку к воде и сжал кулак. Закапала кровь.

– Вот плата. Прими.

Лодку снова качнуло. Когтистая лапа махнула в сторону острова. Жертва принята. Я моргнул и заметил лишь исчезающую в темной воде черную тень.

Через минуту днище лодки чиркнуло по гальке. Алиса подала мне платок.

– Перехвати.

Перевязав ладонь, я вылез, и привязал лодку к колышку на берегу.

– Не испугались?

– Хозяина? Нет.

... – Микуся, ты же в клубе хотела остаться?

– Ой, Лена тут... Они же на остров поплыли, Черту прошли...

Девочка с темными, почти синими волосами вздохнула.

– Сам их пропустил. Значит принял жертву. Хотела бы я с ними...

– Ты же знаешь. Нельзя тебе туда, рано еще.

Лена снова вздохнула.

– Знаю. Ты спать будешь?

– Нет посижу просто.

Мику присела на кровать потом опустилась на пол.

– Удобней, вот.

Лена села рядом.

– Можно я тоже?

– Давай.

Девочки устроились поудобней.

– Подождем...

... – А куда теперь-то?

Алиса было шагнула в ночной сумрак. Я остановил ее.

– Стоять... Фонарик взяла, включила, гитару забрала. Уля...

Я присел. – Залезай и картошку прихвати.

Ну вроде все, разобрались и пошли.

– А ты по темноте не наеб... да еще с ней на спине?

– Не волнуйся, я в тьме как днем вижу.

– Ух ты... Пап, ну ты даешь.

– А то. Короче, Лиска. Рядом иди и свети себе.

Ночной лес был полон шорохов и запахов. Я шел, поддерживая двумя руками Ульянку, рядом Алиса. Вроде это здесь. Втянув по звериному прохладный воздух я остановился. Вот и место где должны быть Врата. Неожиданно где-то в зарослях ухнуло. Потом в кустах зашумело, послышался шум крыльев. Нечто темное промелькнуло в небе. Алиса посмотрела наверх и только плюнула, чуть не попав мне на ботинок.

– Заибали пугать. Потом махнула рукой с фонариком.

– Пошли давай, а то Ульянка уже храпит.

Прямо в ухо послышалось полусонное.

– Лиска не матерись. А я не сплю, почти, вот. А это мы где теперь?

Действительно, где? Вон там же три березы росли когда мы с Мику здесь стояли и елей справа вроде не было. Запутывает кто или... Ночь, как помню, непростая пришла. И луна куда-то делась. Ну и чо ты как маленький, не понял что-ли?

– Чего встал? Заблудился что-ли?

Лиска удивлено взглянула на меня.

– Лес другой стал. Не разберу сразу.

Хмыкнув, она хлопнула меня по плечу.

– СЛЕДОПЫТ... Только сейчас заметил. Водят нас. Подожди я попробую...

Она выключила фонарик и присев, едва слышно зарычала... Потом встала и вздохнув, посветила вокруг.

– Пока не могу. Не получается. Чего делать-то? Придется...

Покачав головой, снова плюнула в траву.

– Ох, ты нас видишь, Лешачка? Помоги, сочтемся.

... Прикрыв глаза, Лена едва заметно улыбнулась.

– Сочтемся, Волчица. Сейчас помогу, выведу.

Она нахмурила брови.

– Что морочить их вздумали? При мне? Да еще в такую Ночь? Ну ладно, вот я вас, ужо...

– ОООООООО...

Затянула она внезапно на одной низкой ноте, отбивая странный ритм ладонями.

– УУУУУУУУУУ...

Она запрокинула голову, в белесом лунном свете блеснули белки ее глаз.

– ООООООО...

Если бы в комнате были взрослые, они сказали бы что девочка точно в трансе. И это надо немедленно прекратить. Но их ведь не было.

– ААААААААА...

Звуки постепенно стали складываться в слова на странном языке. Был он древнем как сама Сущность, как само Бытие. Только вот не для людей он был создан и не человеком. И не один смертный никогда не знал и не слышал его. И никогда не узнает, и не услышит.

Мику подхватила ритм. То ли молитва, то ли песнопения, то ли заклятия