– Засем клисись, командила, на скломная повала? – Степан покачал головой, следя за реакцией не Середы, а больше за поведением стоящих за пределами кабинета слушателей, основных потребителей жгучих, с перчиком, новостей, – Стёпа тихая, исполнителная селовека. Стёпа отлаботал смена и посла немного пеледохнуть в своя камолка в обсезития. Я оделася. Взяла савсема немнога писевая отхода, дуса и селса Стёпы сильно болит, когда видит бедная, голодная длуга селовека и селсе лазлывается на сясти её голодная всгляда. И тогда…
Стёпа замолчал, чутко ожидая каких-то эмоций со стороны слушателей.
– Выходит Стёпа на улиса селес двеля, видит одна собака окала беседки сидит.
– Голодная? – с подковыркой, которую чувствует Стёпа, интересуется Середа.
– Сытая зивотная бегает всюду, – поясняет Стёпа, – а эта сидита. Увидела меня. Вскосила. Хвоста болтаесся, молда ладостная. Подбезала ко мне, ластиса, голова тлётся о моя ноги. Ластаяла льда в селсе Стёпы. Высыпаю еда в миска. Собака на мня посмотлела. Потом залысяла. Потома как залысит!.. Покасала своя оскала субов, клыки блестят, селсть на загливке встала! Ка-ак плыгнет собака на Стёпу… Еле увелнулся Стёпа, если не плилодная сноловка, совсема Стёпа конса…
Снова пауза, Стёпа собирается с духом, чувствуется, остаётся заключительный аккорд его жуткого рассказа. Впечатлительные и чувствительные дамочки охали и закатывали глаза, быстро и взволнованно дышали. Полку конторских лентяев прибыло. Припозднившиеся смотрели поверх голов впередистоящих, становились на носки.
О, ловкий интриган и восхитительный жонглёр словами Стёпа Ли, сын отпочковавшегося побега народа, от скуки и от природного трудолюбия, воздвигшего великую кирпичную стену и не предавшей забвению память предков дочери потомков славного писателя, автора несравненного шедевра «Вечера на хуторе близь Диканьки», этот хитрец Стёпа Ли умел привлечь внимание к своей особе некоей выходкой, не призывая на помощь экстравагантность и прочие средства манипуляции людьми. Впечатлительные особы стали ещё громче охать, в унисон твердить о невозможности и чего-то несостоятельного кого-то там-то и сям-то. Разгорячённый вниманием, Степан незаметно перешёл на правильный русский, как-то в пылу азарта забыв про китайский акцент и коверканье слов.
– Что мне оставалось делать? – посмотрел он внезапно вокруг.
Толпа притихла. Что ответить тому, кто сам не знает ответа на свой вопрос?
– Что делать? Отдать себя на закуску обезумевшей твари, забывшей из чьих рук, кормилась, а? Стать, образно говоря, безвинной жертвой природного произвола, а? А! что – спрашиваю – делать?! (Раздаётся ухающий звук – Стёпа колотит сильным кулаком себя в мощную грудную клетку.) О-о-о, не на том решила природа испробовать свои хитрости. Как говорится, на каждую гайку есть свой ключ! И этот ключ есть у Стёпы Ли! Не знала природа, что на мне где сядешь, там и слезешь!
И снова в коридоре очередная волна оханий и учащённых дыханий. Появилось что-то новенькое в высказываниях – восхищение смелостью и отвагой Степана, прямо храброе сердце в исполнении одного знаменитого актёра. Хотя Марк видел, Середа не в восторге от растёкшегося океаном словоблудия Степана, тяжёлым взором Середа следил за его раскрасневшимся лицом. Восхищаться пока что нечем, одни слова без подтверждения. Ох, Стёпа, Стёпа, Стёпа Ли! Ох, недаром он смотрел, рассказывая о своих несчастьях, искоса на Середу, обращаясь к слушателям в коридоре, и краем глаза на Марка. Ведь никто из них, за исключением Марка и Середы, не заметил плавного перехода от китайского акцента на славный и могучий русский язык. И Стёпа понял это и пытался как-то исправить оплошность. И он нашёл не находимый выход: сильными пальцами схватился за оба конца куртки рванул в стороны – пуговицы полетели с первой космической скоростью по сторонам и, застыв с разбросанными руками, ещё больше выпучил глаза.
– Природа думала, как: вот она возьмёт Стёпу за причиндалы и Стёпе кирдык. Природа в лице морды бесноватого пса. А что я, а? Что – я – спрашивается? Я, как истинный борец за права животных и неутомимый воин со злом, спокойненько так в ускоренном режиме, мышцы напряжены, – ого! – перед решающей схваткой с незнакомой воинственной силой, вынимаю из рукавов, – вот так, – отточенные ножи и вспоминаю уроки кун-фу, преподанные папой. О, вам скажу, схватка началась с взаимного яростного нападения человека и собаки, она атаковала рьяно меня, и я не менее бесстрашно бросился в испепеляющий огонь сражения! Яростное!.. Жестокое!.. Безжалостное!.. – слова Степан сопровождал бросками рук и показными ударами ногами, в воздухе висел свист и грохот, воздух в кабинете и сам кабинет стал местом демонстрации недавнего сражения отважного Степана Ли со злом. – Пёс пытался рвать меня. Острые лезвия ножей кромсали плоть обезумевшего противника, сбривали шерсть, но пёс сдаваться не думал, шёл к своей цели. Усталость? Она в ту минуту находилась поблизости от меня! Бросок – отражение атаки! Я – выпад руки с ножом, пёс – отскакивает назад и принимает угрожающую стойку! В какой-то момент, как в замедленном кино, увидел, пёс открылся, как противник, для удара и я воспользовался этим. Крест-накрест перерезал ножами горло псу! Двумя руками сразу!
Слушающие увидели концовку, будто являлись свидетелями разборки между венцом творения природы и его природным помощником.
– Стёпа, понятно, ты – герой. Где пёс? – воспользовался паузой в рассказе Степана Середа, – где труп?
Стёпа развернулся туловищем к двери и указал рукой:
– Справа от двери. В мешке. Сходить?
Толпа перед дверью немедленно поредела, будто мёртвый пёс всё ещё являл собой угрозу.
– Тяжёлый, сука! – оставляя кровавый след на линолеуме, Степан втащил мешок в кабинет, развязал тесёмки на горловине и вывалил неподвижную тушу на пол. – Вот, полюбуйтесь!
Это был волк. Матёрый волчище. Даже мёртвый он представлял собой грозную силу. Степану невероятно повезло. Окажись на его месте кто-то другой, несдобровать бы ему.
– Волк! Волк! Волк! – в громкий шум и крики перерос тихий испуганный шепоток. Вскоре всё административное здание, каждый кабинетный работник знал о чудовищном сражении шеф-повара Степана с огромным волком.
В кабинете Середы повисла тишина. Марк, Середа, Степан – осознали глубину и тяжесть произошедшего.
В следующую минуту в кабинет ворвался зам Середы Гриша Метлин, за красный нос его прозвали за глаза алконавтом, и сбивчиво проговорил:
– Сергей Семёныч, срочно… Там, геологи… Проводили вскрытие склона сопки… Трактор отвалил пласт грунта… А там…
Утробный, мурашки по коже, и протяжный со свистом вой с улицы проник в здание и разлетелся по кабинетам. Содрогнулась земля. Пришёл в движение пол. Кое-кто в коридоре попадал. Марку и Середе удалось удержаться на ногах. Степан присел на раскоряку. Гриша спиной упёрся в стену.
По стенам поползли мелкие трещины и с потолка осыпалась мелкая известковая пыль…
Событие двенадцатое
Снег медленно кружился. Большие хлопья бело-серой коростой покрывали землю, сглаживая неровности ландшафта. Один за другим, будто испарились после пасов фокусника, исчезли ближние сопки и изрезанная, точно морщинами, огромная долина, лежащая большим полумесяцем повторяя изгибы реки и упираясь другой частью в подступившие близко сопки.
Всё здесь напоминало родину. С одним уточнением – место нынешнего пребывания небольшого десанта было случайно обнаружено Ми-Наем, прозорливцем пространства.
Ев-Сей набрал полную грудь морозного воздуха, задержал и, медленно, через сжатые губы уголками рта выпустил две струи сизого пара. Выпустил и улыбнулся. Вспомнил детство. Вспомнил детские забавы. Вспомнил витой кожаный ремешок отца. «Лучшее средство от необдуманных проказ!» слова отца легли тёплой волной на сердце. Волна нахлынула и отошла. Отошла и обнажила почти забытые воспоминания. Как же Ев-Сей их не любил, эти воспоминания! От них всегда непонятное беспокойство и слёзы в глазах.
Скрипя снегом подошёл Ви-Кул. Остановился. Снег размывал тусклый свет полной луны, обволакивающий окружающие предметы загадочными шарами, мягко блестевшими в свете личных фонарей мужчин. Поодаль почти такое же, размыто-фиолетовое свечение окружало исследовательские капсулы, соединённые друг с другом закруглёнными концами в большой круг.
[justify] «Как дома, правда, Ев-Сей?» – «Почти как дома, Ви-Кул, и это меня и радует и больше всего внушает подозрение». – «Почему? Разве не об этом, этом новом мире на протяжении многих поколений мечтали наши соотечественники? Шли годы. Труды разбивались о стену неудач. И вдруг внезапное обнаружение этого места. Наши прозорливцы пространства и умельники наконец смогли отремонтировать аппаратуру, хотя некоторые пессимистично заявляли, что мы обречены на медленное исчезновение, которая позволит нашему обществу найти новые земли для спокойного проживания. Это подарок судьбы». – «Подарки бывают разные. Ви-Кул, знаешь, что мне сегодня приснилось?» – «Я в твои сны заглядывать не умею, Ев-Сей». – «Мне снился дождь. Дождь нашей настоящей родины, покинутой нами много лет
