– Чего зависли как компьютеры в полёте, вперёд за товарищем Середой! – Стёпа Ли решил окончательно утвердиться и отличиться перед Середой. Мало того, он заснял на видео налетевший ураган, и сейчас продолжил съёмку своего героического поступка – принуждения к выполнению приказов начальника безопасности. Марк похлопал Стёпу по плечу одной рукой, в другой работала камера: – Молодец, Стёпа! Прогнулся! Прогиб засчитан. Скажу по секрету, Середа подыскивает надёжного человека с хорошей репутацией.
– Зачем? – спрашивая, Стёпа умудрялся водить камерой, плавно описывая круги и захватывая в объектив больше местности. – Кто сказал, откуда знаешь?
– Позарез ему нужен верный человек, – доверительный тон заставляет Стёпу прислушаться и снимать на видео наш разговор и окружающий экстерьер, – заместитель его скоро едет на межвахту, а сменщик заболел.
Между тем Степан заметил красный огонёк на моей камере и закричал:
– Э, Марк, зачем снимаешь?
– Не зачем, а для кого: забыл приказ Середы, фиксировать каждое движение, каждую мелочь, каждое сказанное слово? А твоё поведение ему понравится. Понравится, хоть режь, он любит инициативных работников. А ты разве не такой? Такой! Смотри как быстренько всех сгруппировал и направил по нужному направлению. Чё застыл, Стёпа? Закрыл рот и за мной. Догоняем ретивых кобыл и кобылят.
Догоняя Марка, Стёпа бросил ему в спину:
– Не кобылят, жеребят.
Впечатлённый ласковой встречей, организованной духами тайги и хозяином сопки, я не расслышал, что дальше хотел сказать Степан и просто не хотел.
Событие пятнадцатое
О том, что в районе сенсационной находки геологами случилось нечто неординарное, говорил жуткий гам, слышимый за десятки метров от места: взмывали в воздух птицы, их бестолковый и испуганный грай не внушал оптимизма, слышались неясно человеческие голоса, размытые расстоянием. Не верь ушам своим, а верь глазам. Чтобы проверить народную аксиому, пассажиры первыми выбрались из автобуса и замыкали стройное шествие Марк и Стёпа, держа наготове видеокамеры.
Не успели прошагать и полукабельтова, как любил поговаривать мичман Поступака, идущие застопорились и разом опешили. Сооружение, увиденное на месте обнаружения находки, походило на огромную заготовку для костра, выложенную из брёвен. Вырванные и поваленные, также переломленные ураганным ветром пополам в стволе сосны, тополя, берёзы и осины были аккуратно сложены большим шатром. «Жертвенный костёр!» – с не скрытым восхищением и нескрываемым страхом послышалось от остановившихся в немом удивлении пассажиров автобуса. Нечто ужасное в этой дьявольской инсталляции увиделось Марку, в этой первобытной необузданности ветра и дикой фантазии природы, нечто, от чего внутри неприятно шевельнулся ледяной ком страха.
Недолго поглазев на произведение природы, приехавшие помогать геологам, позабыв о прошедшем дожде с снегом, ломанулись вперёд. Размытая почва превратилась в огромную лужу, сравнимую с маленьким болотом. Потеряв надёжную опору ног, каждый из них испытал на себе приятное ощущение земного притяжения, оскальзываясь, все попадали на спину. Участь сия не минула Марка, верный долгу, он вытянул вверх руку с камерой и фиксировал барахтающиеся в грязи фигуры. Краем глаза, усмехнувшись незлобно, увидел чертыхнувшегося в грязь Стёпу, огласившего список всех ругательств, известных не только ему, но и всему прогрессивному человечеству, не чурающемуся крепких солёных слов для красочной передачи посетивших внезапно чувств и эмоций. Стёпа, следуя приказу Середы снимать всё, водил вокруг камерой, снимая на неё каждую минуту происходящего.
Отчасти повезло водителю автобуса. Он поотстал по причине осмотра колёс, привычка пинать резину сидит в душе каждого, кто однажды сел за руль и проникся бесконечными расстояниями дорог и направлений. Он особо не спешил, как все водилы рассуждая здраво, его дело маленькое – знай, крути себе баранку и не вмешивайся ни во что, пока не поинтересуются твоим мнением. Следуя за успевшей отдалиться группой и летая в облаках, он не вовремя успел увидеть плачевное углублённое изучение глубины колеи теми, кто только что бодро шагал по грязи. Садясь на шпагат, водила всё же успел схватиться рукой за растущую рядом сосенку. Бедное деревце согнулось практически дугой. Криком изысканного водительского мастерства по части остроумной брани, водила оповестил о постигшей его беде и, хватаясь и перебирая руками по стволу сосенки, выбрался на обочину и схватился двумя руками за пах, мотая из стороны в сторону голову и строя бог весть кому гримасы боли.
Как ни крути, упавшим в лужу повезло больше, чем тем, кто оказался под заваленными деревьями. Толщина самого толстого ствола была с кулак или бицепс взрослого мужчины, не увлекающегося бодибилдингом, повредить особо они не могли, если повезло попасть под них, но судя по игривому состоянию геологов, выбравшихся самостоятельно из-под завала и по заметному виду ошарашенных лиц и ошалевших взглядов, они восприняли сие приключение как небольшой изгиб изменчивой фортуны. Вертя головами, они не замечали прибывшую группу любителей весенних грязевых процедур и о чём-то говорили меж собой, яростно жестикулируя.
Поднятый крик заставил-таки их переключить своё внимание. Геологи и помощники подбежали к барахтающимся в луже, полностью вернувшись в суровую реальность из нарисованной воображением действительности и совместной группой приблизились к завалу у подножия сопки. После короткого обмена и первых затяжек, уцелевших после падения в лужу сигарет, старший группы геологов Ратнищев спросил, двинув бровями сосредоточенно: – Середа? Была в его интонации тревога сравнимая с надеждой. «Кто видел Середу?» И наивысшее проявление тревоги, крик на срыве аорты: «Чё молчим? В рот набрали? Где Середа?» Ратнищев первым схватился за ближайшую в завале тоненькую берёзку и рванул изо всех сил на себя. Руки не выдержали рывка, берёзка изогнулась гибким телом и Ратнищев упал на спину и тотчас вскочил. Посмотрел на сложенную ветром конструкцию, которая даже не двинулась и взглядом, полным ярости, приказал всем приняться за освобождение из-под завала Середы и находки. Покрикивая для азарта и куражу, все принялись за работу. Марк и Стёпа с разных ракурсов производили съёмку для видеоотчёта.
Работа закипела. По двое-трое, ухватившись за верхние, свободные деревца, с криками «раз-два-взяли!» работники растаскивали завал. Деревья сопротивлялись. Кое-кто из работников ощущал прямое противодействие его усилиям, будто некто сильной и мёртвой хваткой держал стволы. С горем пополам, завал начал уменьшаться в размерах. Вскоре из глубины послышался знакомый голос Середы. Он интересовался, ему самому поднапрячься и вырваться без посторонней помощи из древесного плена или кому-то надо приложить больше стараний в работе. Поднапряглись все. Невообразимым, трудно-представимым способом ветер, лежавшие непосредственно на сопке деревья не только повалил, согнул, скрестил, он с мастерством плетельщика перевил и сплёл ветви с ветвями и стволами так, что получилась вполне себе значительная конструкция, замысловатая, не лишённая творческой задумки. Это если бы ветер обладал инженерными способностями и творческой широтой.
Повозившись с перевитыми и переплетёнными узлами, видя собственную человеческую неспособность и бессилие перед коварным гением природы, кто-то не менее одарённый, чем природа, но с небольшим тормозом в голове сообразил, что без бензопилы «Дружба» тут делать нечего.
– Эй, там, черти рукастые! Осторожнее мне, – кричал натужно Среда из-под поредевшего завала, – не переусердствуйте и меня вместе с деревьями не пустите под пилу!
Четыре бензопилы дружно и жадно, с хищным азартом голодных плотоядных зверей вгрызались в сырую древесину, урча на всю тайгу победным рёвом. В сторону летели опилки, измельчённые сучья. В воздухе непередаваемо запахло свежей древесиной. И даже при помощи пил, туго шла работа по освобождению Середы. Деревья словно сопротивлялись упорству человека и нарастающему напору бензопил. Каждое распиленное дерево с протяжным скрипом, брызгая соком, как пролитой кровью, сдавалось человеку и воспринималось им как победа над стихией.
[justify] Кряхтели лесорубы, ожесточённо и напряжённо всматриваясь в работающие цепи, искажались лица от напряжения, обострялись скулы и ходили желваки, щурились глаза. Пот лил по лицам. Тряслись руки, держащие бензопилы. Вибрация передавалась телу. Сотрясались под острыми зубьями стволы. Алюминиевые шины пил сопротивлялись противодействующей их силе природной, настойчивой и неуступной. Соревнуясь с природным противостоянием, алюминиевые шины гнулись. Одна лопнула вдоль и цепь, сверкнув напоследок отполированными зубьями на солнце, улетела далеко в
