– Баб Дунь, как звали-то дочку шамана? – не стерпел кто-то из женщин.
– Узнала, если бы не перебила, – терпеливо ответила баба Дуня. Налила на блюдце чаю. Бросила в рот карамельку. Захрустела, пережевала сохранившимися крепкими зубами и после аппетитно запила чаем. – Имя у неё было красивое. В переводе значит Лунная дыхание. Но не это важно, не её имя, как и имя купца. Не перебивать, – его не помню, да и бабка не помню, чтобы говорила. Увидал Лунное дыхание купец и потерял ум. Загорелся страстью к девушке. Говорит: бери всё, что видишь, не хватит – ещё принесу. Бери, ничего не жаль, выбирай, что душа желает. Только с одним условием – эту ночь ты подаришь мне.
Не выдержала Ксения Кирилловна и, затая голос, спросила и слышалось её учащённое дыхание:
– И-и-и… Как, согласилась красавица-дочь шамана на это условие?
Щёлками-глазами баба Дуня посмотрела внимательном на коменданта, затем обвела всех сидящих за столом. Кто встречался с её взглядом чувствовали лёгкий озноб между лопаток. Те же ощущения испытала Наталья, кладовщик ГСМ.
– Не сердитесь, баба Дуня, – с некой дрожью в голосе заговорила Наталья, – все мы горим от нетерпения узнать, чем же всё кончилось?
– Плохим, – отрезала баба Дуня, – плохим окончилось. – Разжевала новую конфету. Запила чаем и продолжила: – Купец, видя, что дело у него не выгорает, решил добиться своего хитростью. Поговорил с казачьим старшиной, объяснил ему. Старшина сказал, проще всего, устроить нечто подобия пира, где вместе с жителями стойбища отметить удачное знакомство и торговлю. Закрепить результат. Собрались мои соплеменники на праздник. Не поскупился купец на мелкие подарки. Каждого одарил безделицей. После слов благодарности началось гуляние. Сам лично купец подходил к каждому жителю стойбища и предлагал выпить чарку огненной воды.
– Это водки, что ли? – спросила одна из женщин. Соседка ответила ей: – Кружку зажжённого бензина!
Смех на минуту расслабил слушательниц. Баба Дуня тоже рассмеялась удачному сравнению. Затем внезапно погрустнела. Склонила голову к плечу, будто припоминая что и коротко и горько вздохнула. Смех за столом смолк.
– От неё… Как в древние времена, забытые, так и ныне все беды от неё – от водки. И от нас, от баб! – баба Дуня резко, будто выстрелила из ружья, выкрикнула, слышалась в её аффектации давняя обида. – Чё всполошились? Чё, не права баба Дуня? Все войны человечества начинались из-за баб. Не из-за каких-нибудь уродин с кривыми ногами и выпирающими наружу рёбрами. Из-за красавиц, что б им пусто было в этом мире и том. Одни прошмандовки яблоко не поделили. Ленку Прекрасную тиснул Парис у законного муженька Менелая и вот тебе вооружённый конфликт на ровном месте. Продолжать или свою историю…
– Свою! – поддержали бабу Дуню женщины, – продолжай свою!
– Хитры бес вселился в купца, разгорячённого красотой Лунного дыхания, – немного протяжно, будто говоря речитативом, заговорила баба Дуня, сидя на стуле и слегка покачиваясь. – Не понадеялся купчина на водку. Всыпал в кружку с вином, предназначавшуюся красавице, сонное зелье, привезённое из заморских странствий. Постепенно один за другим уснули мертвецким сном жители стойбища. Лунное дыхание купец взял к себе в повозку, была приспособлена для путешествия у него тёплая кибитка. Там всё и произошло. Казаки тоже поигрались вволю с спящими женщинами. Затем решил купец и казаки уезжать подобру-поздорову, пока никто не проснулся и не кинулись в погоню. Выехали засветло и только их след простыл. Одного купец не знал, что вместо сонного зелья налил дочери шамана яд, перепутал склянки, сгорая от нетерпения и страсти. Тяжелое пробуждение и понимание произошедшего с ними возмутило жителей стойбища. Они чувствовали себя ограбленными и оскорблёнными. Они пошли к шаману, высказать своё требование, но услышали там дикий вой его жены. Когда же жители собрались возле юрты шамана, им поведал брат Лунного дыхания о случившемся. Сестра моя мертва, сказал брат девушки, её смерть требует пролития крови виновного. Много горячих слов говорил юноша. Заволновались жители стойбища. Унял волнение шаман. Сказал, наложил проклятие на купца и казаков.
– Что замолчала, баба Дуня? – спросили её слушательницы, – на этом конец истории?
Баба Дуня, показалось женщинам, будто впала в транс, лицо напряглось, морщины разгладились, кожа лица посветлела.
– Нет, не конец, – внезапно прервала несколько затянувшееся молчание баба Дуня сиплым голосом. – Наложил шаман также проклятие на всю лунную долину. Он сказал, с нынешнего дня всякий чужак, пересёкший границу Лунной долины найдёт свою погибель от мученической смерти.
На минуту в чайной комнате повисла тишина. Ксения Кирилловна робко спросила:
– И где же находится эта Лунная долина, баба Дуня?
Опрокинув стул, баба Дуня резко вскочила. Раскинула руки в стороны и могильным голосом произнесла, растягивая гласные:
– Здесь она – Лунная долина. Посёлок находится на ней.
Реакция женщин осталась ими невысказанной. Вдалеке раздался дикий протяжный вой. Всем показалось, пол в комнате будто пошёл волнами, половицы со скрипом отозвались на какое-то физическое воздействие. Мелкая пыль посыпалась с потолка.
– Слышите вой?
Женщины ответили хором:
– Слышим!
– Чувствуете дрожь земли?
– Да!
– Это отголосок проклятия шамана! – тем же могильным голосом изрекла баба Дуня. Женщины закричали, повскакивали с мест суетливо. Окрик бабу Дуни их отрезвил и охладил: – Что, бабоньки-девоньки, замандражили? Это же просто старая сказание, легенда нашего эвенкийского народа. Что там было на самом деле, русский бог и наши таёжные боги знают. Псы воют, мертвеца чуют, так в народе говорят. Здание ходуном заходило, так это взрывники подорвали заряд скальной породы. Ударная волна дошла до посёлка. Так что, девоньки-бабоньки, не бздите и идите мыться. Жар в парилке сегодня отменный!
Событие двадцатое
Вытянув голову на визуально, – со стороны, – удлинённой шее, направив взгляд на источник звука, Середа не своим, железно-жёстким командным голосом гаркнул, краснея лицом и белками выпученных глаз:
– Какая су… Какой муда… Какой имбицил это сделал?
Виновник, рабочий в заношенной синей робе, стал по стойке «смирно» и,дико, со старанием заорал:
– Эта су… Этот муда… Этот имбицил – я!
– Фамилия?
– Чья?
– Не моя! – Середу распирало от бешенства и, запинаясь, он побежал назад, смешно переставляя длинные, почти как у цапли, ноги, сердито пыхтя через раздувающиеся ноздри. – Пре-екра-атить! Не-еме-едле-енно!
Встревоженно отчего-то всколыхнулись тронутые весенним ветерком кроны деревьев. Слетел чешуйками сосновой коры беспокойный шум. Из сырых, непрогретых солнцем мрачных глубин тайги потянулись к людям длинные щупальца тумана, серые, подвижные, жутко извиваясь, они походили на древнее чудовище, пробудившееся от многовековой спячки, стоявшее на страже тишины. Щупальца обходили и проходили сквозь деревья и последние мелко вибрировали, испуская едва различимый треск и лопаясь, и расширяясь в месте повреждения, образуя неправильно-геометрические щели, через которые продолжали свою экспансию щупальца. Вместе с ними, возникнув из того же тумана, из-за деревьев выскочили огромные лохматые твари, похожие на собак и серые в тон туману. Разевая в оскале широко пасти с двойным рядом верхних и нижних зубов, они неслись в той же оглушительной тишине, перескакивая через невысокие кусты и препятствия, проскальзывая телами через образовавшиеся щели в стволах, на замерших не от испуга, от необычности происходящего людей. Наткнувшись на некий невидимый фронтир между лесом и поляной, страшные твари прыгнули вверх и полностью растворились в воздухе.
– Вот же блин, что же это было? – ошарашенно заговорил первым пришедший в себя кто-то из геологов.
Событие двадцать первое
[justify] Вместе с тревогами, возникшими после печальной, нерадостной новости о технической невозможности возвращения экспедиции из новых земель нового мира домой и вслед за тем навалившихся не только на него, Ев-Сея, но и на его товарищей забот о переносе экспедиционного городка на возвышенность с точки зрения безопасности, Ев-Сей заметил в себе то, чего прежде за собой не наблюдал. Он
