Чертыхаясь, на коленках выполз Середа через проделанный проход. Сучья и ветви острыми концами излохматили его пижонскую кожаную куртку. «Новая Зеландия, – хвастался он, когда интересовались производством куртки, – не хухры-мухры!» К нему подбежал невесть откуда взявшийся доктор Габышев. Помог Середе подняться. Справился о самочувствии. И начал профессионально проводить осмотр. Снисходительно и чуть высокомерно Середа наблюдал за манипуляциями доктора, за пальпированием и осторожным постукиванием кулаком по своей ладони, приложенной к груди Середы или к спине.
– Ответь, лепила, как ты здесь очутился, – неприязнь и нелюбовь к Габышеву из-за его работы на «зоне» плохо скрывалась Середой, и он всегда искал повод как-нибудь напомнить ему о прежнем месте работы, – тебя с нами в автобусе не было.
Спокойно, с достоинством, Габышев ответил, щуря и без того узкие карие азиатские глаза:
– Относитесь хотя бы с уважением к моей профессии, если вам я придирчиво неприятен. Это, во-первых. Во-вторых, я же не называю вас жандармом. И, наконец, запомните, меня зовут Осип Джулустанович. Свои плоские псевдо-профессиональные шутки оставьте для людей вашего круга. Они будут им ближе и понятней.
Середа криво усмехнулся.
– Уделал, док, как пить дать, уделал. Извини, признаю неправоту. Как, док, жить-то я буду? После всего вот этого? Есть шанс пожить немного?
– Будешь, – буднично, не повышая голос и не меняя интонации сказал Габышев, – будешь жить. Дураки всегда долго живут. Ни пулей из дерьма их не свалить. Не забить насмерть лопаткой из картона.
Атмосфера накалялась и грозила взорваться и когда это произойдёт, зависело от участников конфликта и их желания пойти на компромисс. Выход нашли Марк и Стёпа. В унисон они крикнули, обращаясь ко всем:
– Ахтунг! Ахтунг! Минуточку внимания! Групповое фотосвидетельство на память потомкам! Не торопитесь, друзья, займите место на фоне находки! Важный исторический момент для каждого из нас и нашей необозримой Родины!
Будто ушат кислородного коктейля опрокинулся на горячие головы спорщиков. Середа и Габышев по чьему-то усмотрению стали рядом посередине группы работников, разместившихся в два ряда, кое-кто уселся-улегся впереди.
После съёмки рабочие в ударном темпе расчистили от оставшихся деревьев часть купола находки, которую отвалом случайно освободил тракторист. Фрагмент загадочно манил к себе своей невероятной магией. Исходила она волнами, притягивала к себе. Невозможно было устоять на месте. Первыми подошли к свободной от земли части купола Марк и Стёпа. Секунд тридцать снимали купол с разных сторон. Затем присоединились Середа, Ратнищев.
– Как думаете, стекло? – поинтересовался Ратнищев у Середы, погладив ладонью поверхность, констатировал: – Холодная.
– Думать можно всё, что угодно. Наша промышленность давно выпускает прозрачный, почти как стекло, пластик.
– Плексиглас – органическое стекло, например, – вставил слово Степан. На него хмуро посмотрел Середа: – Я вам что приказал делать?
– А я и делаю – фиксирую и снимаю, – быстро нашёлся Степан с ответом, – как вы приказали: каждую мелочь, мельчайшую деталь, что пригодится для чего, известно только вам.
Ратнищев осторожно сапогом попробовал землю у основания фрагмента купола. Обвалилось ещё немного земли с самого верха.
– Думаю, сопка – это и есть полностью целый объект, – задумчиво сказал Ратнищев и предложил: – Надо обойти по окружности сопки, узнать размеры, прокопать в теле сопки неглубокие шурфы.
– Исследовать – дело правильное. Сначала сообщу в Якутск о находке куда следует. Прибудут академики-профессоры-студенты и будут заниматься раскопками под непосредственным кураторством представителей органов власти. Они разберутся со всем и с дымкой внутри. Знать бы, для какой она цели.
Солнечный луч отразился от лобового стекла трактора, стоявшего немного в стороне, и ударил в освобождённую часть купола. Сизо-серая дымка внутри купола пришла в движение. Появились более светлые, почти белые и прозрачно-синие полосы. Они наслаивались друг на друга и закручивались в спирали…
Событие шестнадцатое
Оглушительный трезвон вывел Ев-Сея из дрёмы. Было ли это кратковременное забытьё или сон, Ев-Сей не разобрался, как не понимал идущий откуда-то, из скрытых глубин подсознания трезвон, который воздействовал двояко: было вместе с тем и радостно, как бывало в детстве, и тревожно, ощущение опасности скрытой присутствовало на новом месте постоянно. Поборов в себе расслабленность, Ев-Сей сделал несколько физических упражнений. Почувствовал прилив сил. Обрёл ясность. Медленно втянул носом озонированный воздух в грудь, задержал дыхание, считая пульс, и выпустил воздух резко ртом: «Х-ха!» Резкий звук прозвучал в комнате непривычно громко; до этого Ев-Сей старался следовать рекомендациям и освобождать воздух из груди небольшими порциями с остановками.
Самое необыкновенное, Ев-Сей ощутил сразу – трезвон прекратился. Искусственное освещение мягко обволакивало и мешало думать. Привычным движением Ев-сей подошёл к панели управления микроклиматом в помещении и нажал клавишу с символом, напоминающим отдалённо квадрат, перечёркнутый двумя линиями. Бесшумно разъехались бронированные створки. В комнату хлынул солнечный свет, яркий, немного слепящий, светофильтры пока рекомендовалось не убирать полностью, активность небесного светила превосходила немного привычное освещение прежнего мира. Наблюдая за потоками света, Ев-Сей с удивлением заметил мелкие пылинки, золотясь, они плавали по всем направлениям и напоминали детскую игрушку, популярную одно время среди подрастающих детишек. И любимую им самим когда-то очень давно.
Стены в жилых и исследовательских модулях имели двойное значение. Они выполняли функции защиты от неблагоприятного воздействия внешней среды и служили средством освещения помещений. Панорамное видение окружающего внешнего мира позволяло во многом приближать или отодвигать процесс исследования. Стены изготовлены из композитного материала. Его создали, точнее, восстановили по чертежам, считавшимися утерянными. Ев-Сей прикоснулся пальцами к стеклу. Послышался тихий шум. Комната понемногу наполнилась свежим морозным воздухом снаружи. Не глядя на хронометр, Ев-Сей постарался определить, какой час. Ему всегда удавалось легко адаптироваться к новым условиям. Но здесь почему-то всё пошло не так, как хотелось. Вечерняя дрёма заставала посреди дня. Вечером накатывала волна неопределённой бодрости; хотелось активности и желание выполнить что-то срочно и быстро просто одолевало. Но здесь… Ев-Сей задумался. Да, здесь, в новом мире, всё пошло наоборот. Наоборот, вопреки устоявшимся традициям. Ему так и не удалось за несколько дней пребывания войти в ритм работы. Мешало нечто определённое. Он долго думал, сопоставлял, прикидывал в уме разное и, в итоге, пришёл, как думал, к верному решению – время в новом мире текло немного быстрее, нежели там, откуда они прибыли с исследовательской миссией. Казалось бы, что могут значить три четверти разницы, но… Вывод напрашивался сам собой. Организм сбоил. Давал знать. Сопротивлялся. Просто кричал, что ему мешает то и то. Ев-Сей улыбнулся. Обойдётся. Не на такие жертвы шли наши предки. Нам тоже не стоит пасовать перед лицом опасностей. Время… Что ж, были места, где оно тянулось медленно и годы жизни растягивались на целые столетия…
[justify] Ев-Сей снова покрутил телом, руками, разогнал кровь. Почувствовал прилив сил. Подошёл к стене и на блоке управления питанием нажал клавишу, маленькая отполированная ямка говорила о довольно частом применении. Приветственно вспыхнул контур блока синим свечением. Послышалась музыка далёкой родины, шум природы, птичьи голоса. Появилась неглубокая овальная ниша. В ней стоял высокий стакан с прозрачным шипучим напитком. Жидкость с ароматом сосновой молодой хвои и зелёных шишек освежила и взбодрила. Подумал и посмаковав вкус, Ев-Сей снова подошёл к прозрачной панорамной стене и заставил себя по-другому, не взглядом вновь прибывшего исследователя и постороннего, которого приводит в восторг каждая мельчайшая деталь ландшафта, а жителем, аборигеном этого места. С первой попытки удаются блины комом почему-то всплыла в голове фраза, прежде ему незнакомая и он ей улыбнулся. Он не знал, что собой представляет блин, но ком увидел ясно и внезапно белое, пушистое и воздушное осыпалось снаружи на стену. Включился автомат очистки. Снег, подумал Ев-Сей, откуда? Их лагерь посреди долины исключал любую возможность случайных происшествий. Он перевёл взгляд вверх и увидел огромную серую тучу. Из неё сыпались заряды снега и покрывали землю белым полотном. Вот она ушла, гонимая ветром и снова засияло солнце. Усилием воли Ев-Сей приблизил панораму. Уже по-другому посмотрел на уличный пейзаж. Иной смотрелась невдалеке растущая рощица деревьев с высокими стройными белыми стволами и длинными, точно щупальца, ветвями. Между деревьев гармонично, не портя восприятие красоты, смотрелся слежавшийся старый снег, кое-где потемневший и осевший небольшими лунками. Ветви деревьев постоянно качались. Проходивший через них солнечный свет создавал иллюзию движения теней и самого места рощи, она будто двигалась в бесконечном беспокойстве оставаясь на месте. Белый, не тронутый теплом снег, сахарно искрился, крупинка к крупинке, притягивал взгляд гипнотическим мерцанием. И как воспоминание о чём-то давно знакомом вдруг отчётливо прозвучало в голове певучим женским мягким голосом: «Одевайся теплее, сынок! В марте сзади и спереди
