Ев-Сей потряс головой. Надо сходить к лекарю. Пусть пошурует у себя в книгах. Чтобы это могло быть. Внезапная тяга взять прямо вот сейчас одеться и пройтись в рощицу, подышать воздухом, обнять деревце, прикоснуться лбом к стволу охватила его и Ев-Сей одержимо начал одеваться. Пока примеривался, думал о вчерашнем дне. Вчера совершали на крылолёте полёт над местностью, облетели полностью всю долину, больше похожую на котловину после крупного природного катаклизма. Растительность сразу бросилась в глаза. Сверху обзор усилил впечатление колоссальности природы. Островки деревьев разбросаны по котловине. Толщина стволов приводила в восторг. Сели поблизости одной рощи, подошли к одному дереву с длинными иглами хвои и попытались втроём обнять. Не получилось. Натуралист Кор-Ней даже прослезился. Не верю, говорит, не верю, что такое существует. Да здесь для меня целый нетронутый край флоры и фауны. Кор-Ней бегал от дерева к дереву, гладил шершавую коричневато-золотистую кору, смотрел, задравши голову в небо и восклицал, до чего же красиво всё вокруг. Его впечатлили деревья. Ев-Сей с непонятной тоской смотрел на горы, вершины белели снегом и таили кажется в себе какую-то неразгаданную загадку.
Прохаживаясь по рощице. Гладя голой ладонью стволы, Ев-Сей сопереживал собственному счастью. И как вчера Кор-Нею, хотелось заплакать. Пока никто не видит и не заметит за ним этой слабости. Снег в горячей ладони медленно таял. С руки вниз стекали капли мутноватой воды. В снегу оставались следы. «Пока полностью не расстаял снег, – с незнакомым ранее чувством грусти подумал Ев-Сей, – вечером надо направить на рощу сконцентрированный луч прожектора, провести иллюминационный эксперимент с автоматически сменяющимися цветовыми фильтрами. Зрелище, предвкушаю сейчас, будет впечатлительным. Переливчатой гаммой цветов и красок, оттенками и полутонами заиграет снег и деревья, отражая падающие лучи света. Надо торопиться. Пока солнце не растопило снег».
Событие семнадцатое
По чьему-то меткому выражению Середа бегал, как в хобот ужаленный, от одного к другому и раздавал ценные указания. Орал, срываясь на сип, указывал, как нужно правильно делать. Слова поддерживал демонстрацией: брался за лопату, начинал бросать грунт, но черенок в его ладонях вертелся выловленным карасём, и лопата норовила вырваться из неумелых рук.
Хаотично перемещаясь с места на место, он не помогал делу, лишь вносил сумятицу. Бестолковость в поступках и непоследовательность в действиях передалась невидимыми путями от Середы рабочим. Если до определённого момента работа спорилась и дело шло бойко, металл лопат со звоном вгрызался в не полностью отошедшую от зимних морозов землю, то в некий загадочный час лопаты взбунтовались и начали пляску в грубых, мозолистых руках, знавших не понаслышке тяжёлый труд землекопа.
В самих рабочих, во взрослых опытных мужчин, не в романтично-мечтательных юношей, в чьих головах сквозит от разных мыслей и штормит от радужных идей, будто вселился некто, и они, подчиняясь его дурацким указаниям, то брались за одно, то стремительно переключались на другое. На кого не подействовало разрушительной мощью дезорганизационной силы Середы, были Марк и Степан. Мученики таёжного морально-этнического художественного авангарда заслуживали если не Каннской пальмовой ветви, то хотя бы якутского соснового сучка за свою работу. С терпением, с прилежанием, с холодным сердцем и острым непредвзятым взглядом каждый из них, проявляя высокие морально-волевые качества, фиксировал всё подряд. На самодеятельно-режиссёрское счастье эпоха цифровой техники с картами памяти с фантастически огромными объёмами памяти позволяет снимать без ограничений и остановки, не смотря на хронометраж. Увы, эта роскошь была непозволительна для обычной плёночной камеры и потому режиссёры доцифровой эры вынуждены и вынужденно кричали в рупор «Стоп! Снято!», а ведь как им хотелось запечатлеть то, от чего сводило скулы и наполнялся влагой мочевой пузырь.
На месте съёмок упорядоченно шло всё своим чередом. Середа исходил криком, умильно-паралитическим и вдохновенным. Он взрывался негодованием, завидев направленный на него зрачок камеры. Тотчас менялся в лице и ревел: «Меня… Меня не снимать… …ать! …ать! Их снимать! …ать! …ать! Купол и рабочих!»
Нервотрёпка и прочие элементы, сопутствующие ненужным телодвижениям, испарились. Этому способствовала погода: солнце светило ярко, мягко грело. Рабочие вошли в привычный трудовой транс. Послышался юморной говорок, смешки и подначки. Середа, на удивление, успокоился. Азарт трудоголика сменился пылом созерцательности. С непосредственной медлительностью он перемещался с одного места на другое без комментариев до определённого времени. В процессе освобождения объекта от наносного природного мусора подтвердилось предположение Ратнищева, что сопка таковой не является, как обманчиво первоначально думали геологи. Найденный объект был рукотворной сопкой. Оценив приблизительно окружность сопки, Ратнищев сообщил Середе, обрисовав в паре слов громадный эллипс, что за рабочий световой день управиться с освобождением неопознанного объекта от нанесённого грунта исключительно своими силами задача невыполнимая. Нужна спецтехника. Она находится в двух городах – Москве и Новосибирске.
– В Якутске? – спросил Середа с надеждой, а вдруг.
– Исключено, – отрезал Ратнищев. – И ещё, как вы говорили, крайне нужна группа учёных. Кстати, Сергей Семёнович, вы грозились сообщить о находке в Якутск.
– Почему грозился? Сейчас же позвоню. При вас. Вот, набираю номер, – спутниковый телефон в руках Середы молчал. Не высветился привычным синим цветом экран. Даже не издал привычного писка при нажатии на кнопки. – Что за чёрт! – не сдержался Середа, – утром работал, чёрт возьми! А… – Середа перевёл взгляд с телефона на Ратнищева, – тут никакой аномалии не наблюдалось ранее? До обнаружения этого объекта?
Ратнищев развёл руками.
– Ничего сверхъестественного не наблюдалось. Связь была всегда. Бесперебойно. Вот, полюбуйтесь, – он вынул из кармана куртки рацию, но и она молчала. – Молчит, – в голосе Ратнищева сквозило удивление. Он потряс рацию и понажимал на кнопки.
– Будто в рот воды набрала! – заржал довольно Стёпа и поймав суровый взгляд Середы, осёкся.
Привлечённые разговором, вокруг Середы и Ратнищева собрались рабочие. Телефоны в их руках молчали. И не включались.
– Не работает, – кто-то произнёс обиженно.
– Мой тоже, – констатировал ещё один.
– Точно, аномалия, – скрипящим голосом проговорил приземистый мужичок, тыча пальцем в экран смартфона.
– Молчит как рыба об лёд, – рассмеялся стоявший рядом с Марком высокий тощий мужчина.
Гул негодования было появившийся среди рабочих прекратил Середа вопросом к Марку:
– Камера работает?
– В порядке, – ответил он ему.
– Степан?
Стёпа показал кулак с выдвинутым большим пальцем.
– В полном ажуре, командир! Пашет, как родненькая.
Середа повернулся к рабочим.
– Убедились? Видеокамеры работают. С телефонами тоже разберёмся.
Отойдя от столпившихся на добрый десяток-полтора шагов, Середа вскинулся – спутниковый телефон заработал. Засветился экран. Высветилась лесенка зарядки. Появился значок громкости. Середа, задумчиво глядя на телефон, сделал шаг в сторону находки и телефон заглох.
– Ратнищев, сюда!
Подбежал старший геолог и посмотрел на Середу. Тот ему показал телефон – смотри, мол, работает. Делает пару шагов к находке – отключается. Лоб Ратнищева собрался в складки.
– Это… что же получается, Сергей Семёнович, объект глушит сигналы? Так, что ли?
Середа согласно кивнул, и они вдвоём разом повернулись к находке, уже иначе глядя на этот загадочный объект неизвестного происхождения. Стеклянный купол не отражал солнечный свет. Завихрения и прочие явления пропали. Не было бликов. Материал полностью поглощал свет.
– Слушай сюда, Ратнищев. Постарайся в двух словах…
– Двух – недостаточно.
Середа проигнорировал слова Ратнищева.
– … объяснить, что вы здесь нарыли.
– Хотелось бы мне самому знать, – Ратнищев выдержал тяжёлый взгляд Середы, которым тот его сверлил.
– Придётся разбираться самим, пока не прибыла исследовательская группа из учёных и тех, кто в этом наиболее всего заинтересован. – Середа ещё дальше отошёл от невидимой границы поражающего действия находки, глядя на экран телефона. – Но – сначала звонок, куда следует.
Как известно исстари, дуракам закон не писан. Нашёлся среди рабочих оригинал, решивший самостоятельно узнать, из какого материала создан объект. Подошёл и ударил ногой в кирзовом сапоге по нижней кромке. Его парализовало, он упал бездыханно на землю. Изнутри объекта раздался сильный звон, будто разом зазвонили все колокола в церквях по всей планете. Померкло небо. Вдалеке послышался дикий вой…
[justify]
