Ев-Сей и Ви-Кул насторожились. Далеко-далеко, за дальними горами раздался в воздухе звенящий медью звук. Он нарастал и нарастал. Становился невыносимым. На пике звучания снежинки и покрытые снегом предметы вспыхнули ало-жёлтыми искрами…
Событие тринадцатое
Дёрганной походкой, будто его кто-то двигал за ниточки, Середа расхаживал перед центральным входом административного здания, не обращая внимания на глазевших на него из всех окон работников конторы, уставших раскладывать на компе пасьянсы и нашедших ещё одно непредвиденное скучной жизнью клерка развлечение в череде будничных дней, тянущихся долгое время вахтовой работы.
Время от времени Середа смотрел на мартовское, испещрённое каракулями облаков небо и чему-то ехидно улыбался, щуря глаза и почёсывая переносицу и на какое-то время, короткое, как всё, что имеет логическое начало и лишено непоследовательного конца, взор его смягчался. Минуты душевной слабости сменялись незаметным превращением его в себя прежнего, неумолимого неутомимого, без страха и упрёка рыцаря в плаще с кинжалом и снова начинал мельтешить, переставляя ноги то цепочкой, ставя ступню к ступне, то выписывая восьмёрки перед раскрытой дверью в здание.
Каждый свой шаг Середа сопровождал ударом кулака по ладони и при этом повторял: «Чтобы хрупкое растение не задушил сорняк, нужно их чаще пропалывать». Что означали его слова, некую запрограммированную молитву на успех или древнюю мантру так удачно переведённую с древнего забытого языка на современный манер для лёгкости восприятия и повторения. Середа сам не мог сказать, что это, но именно они, такие часто повторяемые слова вносили упорядоченность в сумятицу и неразбериху, которые могут отвлечь от настоящего дела и увести в сторону.
Кого благодарить, каких идолов-богов, что нервозно-уравновешенное состояние Середы не передалось окружающим? Марку его тревоги понятны. Конечно, кто будет визжать от радостного визга, когда на территории, находящейся под твоей охраной и твоим неусыпным оком произойдёт из ряда вон происходящее? Вот и он встряхнулся, получив неожиданное сообщение о том, что бог весть где, – чуть ли не на краю Ойкумены, в лесной непролазной чаще и в якутской глухомани, посреди тайги сделано сенсационное и едва ли не важное научное открытие: обнаружено древнее захоронение. Без подробностей. Как бы ни был взволновал вестник, всеми почитаемый Гриша-Алконавт, но и он не в силу недоразвитости ума или не в меру неразвитого воображения, больше сказанного сказать не мог. Знал Середа одно, до подробностей рукой подать: всего каких-то восемь или десять километров по лесной грунтовой дороге среди беспросветных таёжных зарослей, там, где нога сына Адама не ступала от сотворения мира и вряд ли бы ступила, не найди любознательный гомо сапиенс, далёкий потомок ветхозаветного пращура Адама, залежи драгметаллов и сопутствующих им ценных примесей. Конечно, Середа пытал Гришу-Алконавта дотошно, чуть ли не к репродуктивному гипнозу прибегнул. Гриша клялся-божился, налагая на себя крест и прочие религиозные наложения, которые могли помочь ему в его нелёгком деле, что выложил всё, ему известное и больше добавить нечего, разве что разузнать всё на месте.
Вахтовый автобус задерживался и как назло часы на руке Середы если не остановились по чьей-то коварной причуде, то точно шли с опозданием. Нехотя, с натугой, передвигались стрелки часовым механизмом. Завгару Середа объяснил срочность и важность поездки и тот заверил, поклявшись мамой, автобус прибудет немедленно. И вот это немедленно тянулось битых полчаса по среднетаёжному времени и грозило не сказочно затянуться. Охранники, три мужика в камуфляже, тянули по третьей сигарете в курилке и, почувствовав на себе взгляды начальника, резко выдыхали дым, опускали руки с сигаретами и вопросительно смотрели в его сторону.
Что Марк? Он напросился с Середой, согласился с выдвинутым условием, что совать нос куда не следует не будет и обязуется прилежно исполнять роль статиста-наблюдателя, чтобы в конце оперативных мероприятий, – сленг Середы, – распишется под протоколом осмотра места обнаружения находки. Следом и Стёпа Ли подскочил к Середе и начал умолять взять его тоже, он тоже может каллиграфически завизировать любой документ и лезть поперёк батьки в пекло не будет. Хитромудрый Середа, не мудрствуя лукаво, нашёл Марку со Степаном применение: вручил каждому видеокамеру и, пригрозив больше для порядка пальцем, приказал фиксировать всё происходящее на месте и при этом в шутейной форме поинтересовался, смогут ли добровольные помощники отличить кнопку «пуск» от красной кнопки «стоп». Заржал своей шутке и повторил: «Каждый предмет, мелкий и крупный, каждое слово, сказанное и мной тоже, должно отобразиться на видео-носителе неукоснительно!»
Наталья и Руслан курили вместе с охранниками. Иногда взгляды Марка и девушки пересекались, и он читал в них, мол, Марк, оно тебе надо, вот этот весь геморрой? Как бы потом ненароком и так далее.
Завидев пылящий по дороге автобус, Середа преобразился. Стал прежним грозным начальником охраны. Отчитал по всей строгости водителя за опоздание, за проявленную нерасторопность, за халатное выполнение должностных обязанностей. Водитель, из новичков, не знал Середу в лицо, но знал об его существовании, попытался обрубить концы, мол, кто он такой, чтобы ему указывать, у него, дескать свой командир и он, водитель выполняет его приказания и точка.
Тогда Середа, состроив ещё более строгое лицо, каменным взором уставился на жертву разноса, приблизил рот к его уху и что-то медленно шепнул. Судя по посеревшему лицу водителя, услышанное поубавило оптимизма. И прибавило прыти. Как же нёсся автобус по ухабам-рытвинам, ныряя то правой стороной, то левой в ямы, то влетая в огромные лужи от растаявшего снега, поднимая серый веер брызг из воды и грязи, как загнанно и протяжно выл мотор, выкладываясь из последних моторных сил! Как запуганно и тягуче скрипел-визжал салон автобуса всеми гайками-болтами-заклёпками и сварочными швами! Как водитель гнал автобус! Наверное, он никогда не будет рассекать по таёжным дорогам с такой бесшабашной лихостью, потому что если что и останется от него в конце пути, то одни, образно говоря, рожки да ножки. О, как мотало пассажиров, пассажиров! Клацая зубами, держались руками за что можно и нельзя! Упирались ногами там, где только могли! Головы от каждой невыразимо дикой встряски, казалось каждому, оторвутся с плеч и полетят кататься по полу салона с мученическим выражением на застывших лицах.
Наконец, устало дыша и остывая мотором, автобус остановился возле бревенчатого вагончика геологов. Первым выскочил Середа и крикнул выбежавшим геологам и помощникам, куда идти и первым, перепрыгивая через поваленные деревья поскакал, высоко задирая ноги, аки дромадер, или, точнее, лось в указанном направлении.
Событие четырнадцатое
[justify] Внезапно потемнело небо. Наступила удручающая тишина. Всё, что издавало звуки –
