родственники всего лишь ждали момента, когда дед отправится к праотцам, навещая его изредка, и общаясь со стариком, в основном, по телефону. [/b]
Однако в собственности пожилого (одинокого при живых родственниках) человека имелась не одна квартира, и участь прочей недвижимости он так же решил в том же самом завещании. Он же, записывая за стариком его решение (вполне продуманное и крайне твердое), понимал всю глубину того, что появлялось на бумаге строчка за строчкой. Это было вполне намеренное решение человека, пусть обремененного возрастом и физической усталостью, понимавшего отношение близких ему по крови (и не только) людей, где выражение «а не пошел бы ты на хуй, старый пердун, хорош тебе небо коптить: трехкомнатная хата в элитном доме на кону», было вполне очевидным, пусть не выраженным словами, но практически витавшее в воздухе. По этой причине старик не спешил общаться с теми, кого должен был по праву называть своими родственниками. По этой причине у него были все основания опасаться за свою жизнь.
-За тряхомудье глотки грызут, не то, что из-за жилья, - комментировал Он прямым текстом, общаясь со стариком по этому поводу едва ли не каждый день, проводимый в той квартире, - Не бывает и не может быть никаких родственников. Только из пизды вылезли – уже конкуренты с волчьим взглядом. Все мы одним миром мазаны. И всегда было так, просто в какие-то моменты времени это чувство притуплялось воспитанием и образованием с юных лет.
-А ты не такой, - не замедлил заметить дед, определенно делавший про себя выводы в общении с Ним с первого дня их знакомства.
-А у меня нет нихуя, чтобы быть приученным тусоваться красиво. По факту, у матери – свой дом, у отца – свой. А мне - что один, что другой – обуза. Платить за них, отстегивать всякому пидорью за свет, за газ, за воду – за свободу. Нахуй оно мне это надо: кормить шайку пидарасов оборзевших до состояния «рожа, что жопа.» Уж лучше так – перекати полем.
-Свой дом всегда должен быть, - опровергал старик с улыбкой.
-Чтобы потом вот так трястись за свою шкуру и знать, что ждут твоего последнего вздоха?
Он мог бы сказать больше.
Потому что родня, проживавшая в соседнем доме, деланно интересующаяся здоровьем отца и деда, время от времени навещавшая его лично, не в состоянии была купить ему хотя бы пару кусков мыла, чтобы старик смог постираться. Или же вынести мусор, чем занимался совершенно посторонний человек, нанятый стариком по объявлению в качестве помощника-писаря. Нет, Он пока что еще не взял на себя функции домохозяйки, пока еще не занимался мытьем полов и протиранием квартиры от пыли. Но кое-какую мелочевку помимо своих прямых рабочих обязанностей уже выполнял. Сам, из-за сострадания к этому человеку, к которому у Него не должно быть ни грамма сочувствия.
На самом деле, старик оказался не таким уж и бедным и несчастным, ловко оперируя уязвленным самолюбием. Мол, кто-то что-то из «так называемых родственников» пизданул своим языком, обложив старика откровенными оскорблениями, на что тот обиделся, не желая видеть и слышать «этих мудаков». Дед, якобы, допускал возможность с их стороны какого-нибудь отравления, при котором никто, учитывая его возраст и состояние здоровья, никто не будет даже пытаться проводить расследование. Заполучив же Его в свои руки, старик мог быть уверенным в своем нежелании общения с близко находящейся от него родней. Старик, конечно, не скрывал своего желания нанять сиделку, но его вполне устраивал помощник, которому можно было платить только за работу, оговоренную между ними в первый же рабочий день.
Идея оформить над стариком опекунство Его не прельщала, даже отпугивала потому, что Он очень хорошо понимал, что:
- Ему не стоило рассчитывать на стариковскую щедрость, и Он откровенно не претендовал если не на хату, то на угол в ней, учитывая тот факт, что от Него не требовалось вести в квартире хозяйство;
- в случае, если бы с дедом что-то случилось, приведшее к его смерти, Он был бы первым в списке тех, к кому возникнут логичные вопросы;
- заниматься подобной деятельностью было вообще не для Него, мол, пусть лучше нанимают домработницу.
Но для Него был показателен сам факт этих отношений между родными по крови людьми.
Нет, Он и раньше сталкивался с подобным скотством, с откровенной корыстью, с неприкрытым желанием отхватить самый большой кусок при первой удачной возможности вот таким подходом – в ожидании смерти родного, самого близкого из всех возможных человека.
Как говорится – квартирный вопрос всех портит, да?
Да нихуя подобного. Квартирный вопрос – всего лишь одна из плюшек (а для тех, кто не понимает – одна из сладостей) способная подхлестнуть заложенную Творцом в убогий смертный разум жажду наживы. Не просто наживы, но ЛЕГКОЙ наживы, ради которой убогий смертный разум может пойти на подмену искренних родственных чувств примитивным жопооблизыванием, чтобы оказаться у пирога первым и с самой большой ложкой. А чаще всего, даже жопу облизывать и не надо: достаточно просто на родных и близких хуй положить, чтобы потом появиться, как говориться, после драки кулаками помахать. И те, кто совсем уже убогие и просто по-животному хищники, идут до конца, не стыдясь своей откровенной наглости и бессовестности. Впрочем, какая, в пизде, совесть? Совесть – это уже для совсем убогих, откровенно бессильных, тех, кого принято жрать первыми в устроенной Творцом борьбе за выживание. Совесть, в таком случае, вызывает не только ненависть, но даже презрение, как к какому-то прокаженному с отметкой ее где-нибудь на лбу, чтобы всякий желающий мог увидеть эту самую совесть воочию. Чтобы мог указать пальцем: вот он, избавьте меня от такого.
Старик, ты свое отжил, много ли тебе надо в твоем-то возрасте, при котором пора уже думать о вечном? Тарелка супа, стакан компота, диван и телевизор, под бубнежку которого можно без страха отойти в мир иной. Не ссы, дед, телевизор обязательно облегчит твои мучения в этот момент.
В детстве Он задавался вопросом о национальности Творца. Почему именно этим людям было позволено Творцом говорить о нем, доносить его волю всему человечеству, призывать следовать его учениям, призывать быть отформатированными его волей?
Все из-за того, что телевизор, который был для больного старика единственным источником связи с окружающим миром (за исключением сотового телефона), и «под бубнежку которого можно без страха отойти в мир иной», только и делал, что нагнетал тоску и тягомотину, могущую заставить любого адекватного человека выть на луну волком, желать оставить этот глобальный пиздец как можно скорее и без оглядки. Ведь люди, распространявшие волю Творца, распространявшие его учение о любви к ближнему своему, и транслирующие откровенную унылую помойку с экрана телевизора – одни и те же люди. Благословенные Творцом люди, о чем они так красочно, в подробностях, рассказывали в своих книгах о нем.
А меж тем, зловоние из телевизора проникало в людское сознание, культивируя ложь и откровенную ненависть ради все той же корысти.
И уже правнуки старика, у которого Он проводил почти каждый день часов по восемь часов рабочего времени с самого ранья, задавали ему вопрос о сроках его смерти.
И на самом деле вот такое поведение, включая со стороны юного поколения, Его практически не удивляло. Его даже не удивлял тот факт, что вот эти рассказы о любви Творца к своим созданиям, о любви к ближнему своему имели обратный эффект, и на самом деле, предназначались именно для этой цели – воспитания в людях всей их практической убогости и животной примитивности.
То был Творец, стоявший на страже всего лишь одного народа, скитания которого были описаны в тех книгах, что призывали большинство следовать его учениям, следовать путем любви к ближнему своему, что твердили убогому человечеству о любви к нему Творца. То был Творец, стоявший на страже народа, представители которого усиленно культивировали ложь и жажду наживы с экранов телевизоров, разделяя людей между собой, по факту, обретая власть над всеми и каждым. Ведь для созидания получившегося физического Бытия Творец разрушил нечто более величественное, принудив Его и наблюдать, и принимать участие в этой, по сути своей, трагедии, загнав Его в откровенную Неволю.
Еще больше Его бесил тот факт, что старик, вроде бы умный человек, с высшим образованием, так легко внимал и проглатывал эту телевизионную ложь, задаваясь, при этом, вопросом – а почему так происходило лично с ним? И как так получилось, что его родня так вела себя с ним?
-Забудьте прежние времена с прежними строгими правилами, - пожимал плечами Он, - Нет больше никаких правил. Да и не было, если честно, никогда. Корысть и жадность – вот единственная движущая сила. Даже страх не всегда может ее сдержать. Сколько раз я слышал что-то вроде: господь посылает нам испытания, чтобы мы становились лучше. Вопрос только в том, чей именно Господь. Господин, то есть. Кругом, сука, одни господа, послать на хуй некого. Никогда господа не смогут разговаривать на одном языке. Потому что господа все как один под себя гребут. Господа не знают контроля. Поэтому и Творца никто не контролировал, оттого и дерьмо создал, по собственному образу и подобию.
-Трудно тебе в жизни, видимо, приходиться, - заметил старик.
-Не труднее, чем Вам с Вашими родственниками, - не стал сдерживаться Он.
-Это точно: родственники у меня еще те лисы, - улыбнулся старик, - Но на каждую гайку всегда найдется свой болт.
-Где-то я слышал однажды нечто подобное, - вспомнил Он с собственной улыбкой, - В более примитивной, но грубой и очень точной формулировке. Я думаю, пора уже при рождении резьбу в каждой манде и на каждой письке (а то и в каждой жопе) начинать нарезать. Чтобы с рождения люди знали, что им предстоит ожидать и делать всю свою дальнейшую жизнь. Ибо так хотел Господь. Его же пути неисповедимы, брякнул какую-нибудь хуйню – и все ведутся.
-Я так понимаю, ты некрещеный? В церковь не ходишь?
-Крещеный, но церковь на хую вертел. Делать мне больше нехер, чем по столь злачным местам мотаться. Они же ведь, эти все попы с дьяками, никакого отношения к религии не имеют. Им же капусту надо шинковать. А, кроме того, там, вроде, чтобы стать попом, очко надо свое подставить.
-Такое мнение имеет место быть, - кивнул дед, - Я тоже об этом слышал.
-Пиздеж это все, о Творце. Об ЭТОМ Творце, - уточнил Он, - Это как в басне про две бочки – одна была с вином, другая пустая. И та, которая пустая, пока катилась по мостовой, гремела звонче полной.
[b]-Улавливаю, - поспешил признаться дед, - Может быть, ты и прав, может быть, и сами иудей нихуя не знают о том, что написали однажды. Может быть, действительно подлинный Создатель не имеет с ними ничего общего. Однако я все равно верю в божественность этого мира, каким бы он не
