протяжении последних нескольких лет, превращали его в безжизненную пустошь, при этом еще скрывая следы своей «деятельности» в дыму нескончаемых пожаров, выставляя виновниками их нерадивый люд и незатушенные окурки от сигарет.[/b]
Благодаря вот таким посланцам последние лет пять-десять лет я наблюдал и продолжаю наблюдать, как лето начинается едва ли не в марте. В апреле точно. А уже в мае плюс приближается к тридцати градусам. В мае уже духота, не имеющая ничего общего с теплом. В мае еще даже не успевает начаться купальный сезон, но вода успевает прогреться и так и манит окунуться.
В мае же начинается самый сезон для торговцев мороженым и прохладительных напитков. Да что там, прохладительные напитки. Обычная водопроводная вода, дополненная углекислотой, которую хлебают тоннами.
И даже дождь не доставляет той свежести, которой хватило бы для полноценной передышки. Даже дождь теплый, под которым нет желания стоять, расправив руки в удовольствии и подставив каплям лицо.
И единственное, что хоть как-то может облегчить пекло на улице – ветер.
Ветер и сквозняк.
Это означает риск простыть. Особенно если одежда на теле сырая от пота.
Мое тело постоянно потеет в лето. И от духоты, начинающейся уже с восьми часов утра, и от физических нагрузок, к которым относится, в том числе, ходьба.
Моя работа включает в себя ходьбу. Ходить приходиться много, и под пекущим солнцем я нахожусь по нескольку часов в день. Оно не достает до меня в тени домов или деревьев, и они похожи на совсем микроскопические островки в целом бескрайнем океане жгучего ультрафиолета, и под воздействием ветра я могу ненадолго остановиться на одном месте, чтобы перевести дух.
Я не боюсь простыть. В летнее пекло меня просто тянет пот холодные кондиционеры, под сквозняки, под освежающий душ. Летом я принимаю душ по два-три раза за день. Это означает расходы на шампунь и гель для душа, на которые я вынужден тратиться чаще, чем, например, зимой. Хотя и последние зимы зимами не назвать (все по той же причине потепления).
Я ненавижу лето. Я вынужден его ненавидеть.
Поправка, я вынужден ненавидеть то, что зовется летом последние несколько лет, стремящееся просто испепелить, угнетающее и тело, и дух (и я сейчас говорю лишь о себе).
Больше того, я наблюдаю этот ужас каждый день в летний сезон, настраиваясь на него еще с начала с весны в надежде, что хотя бы в этот год будет не так жарко.
Надеясь, но про себя понимая, что лучше не будет.
Я бы хотел поверить в эти естественные природные процессы, именуемые глобальным потеплением или похолоданием, и с учетом осознания того факта, что законы природы изучены совсем каплю (а океан - и того меньше) и люди и сами нихуя не знают о том мире, в котором живут, а все эти «мудреные» книги так называемых экспертов в области физики, химии, биологии, чуть более чем полностью приукрашены домыслами, часть меня верит в то, что глобальные повышение или понижение температуры не зависит от вмешательства человека в естественный порядок вещей, существующий в моем Бытие.
Но вот я трачусь и на холодную воду в торговой точке, на то же мороженое, на то, чтобы потом не вонять в начале и в конце рабочего (да и не только), пропитанного ультрафиолетом дня и после душной ночи, на то, чтобы моя одежда не воняла потом и не содержала белые следы его спустя часы, на билет на общественный транспорт, который, кстати почти всегда надо ждать по несколько минут под палящим солнцем, либо на такси, которое довезет до конечной точки быстрее, но дороже. Я трачусь и понимаю, что зной и беспощадное солнце, по факту, звезда из разряда карликов, делает кого-то богаче в финансовом плане. А если кто-то извлекает из чего-то прибыль, думаю, этот кто-то постарается устроить все так, чтобы источник этой прибыли старался просуществовать как можно дольше.
И тогда мне на ум сами собой приходят технические устройства, только еще больше усиливающие этот жуткий ультрафиолетовый эффект, губительный для всего живого, даже для тех, кто прячется глубоко под землей или глубоко под водой.
Я видел тот сон, и проснувшись после него в холодном поту, я пришел к выводу, что то был не просто сон, но нечто похожее на то, как если бы я на какое-то время оказался вновь наяву.
Я видел этот сон, и проснувшись после него в холодном поту, я пришел к мысли, что у меня нет такой возможности, чтобы что-то сделать хотя бы для облегчения своих собственных неудобств, обрушивающихся на меня в летний период времени.
Жара и духота угнетали меня настолько, что я просыпался с утра уже в напрочь разбитом состоянии, и еще до начала рабочего времени мне уже было в лом что-либо делать, куда-либо идти.
Жара и духота были подобны какому-то котлу, в котором я вынужден был вариться в ожидании неизбежного для меня конца.
Мне необходимо было вырваться из душных каменных джунглей, полных серых однообразных высоток, машин, изрыгающих не менее душные и вонючие газы, которыми был пропитан горячий воздух вокруг.
Меня приглашали в деревню – никакой деревни. Даже несмотря на тишину и свежий воздух. Нехуй там делать. Потому что в деревне нельзя ничем не заниматься. Деревня – это физический труд, трата сил, которых и без того нет. Деревня – это комары, мухи, оводы, пчелы и осы, и прочее насекомое говнище, которое я терпеть не мог с рождения, и для которого мое тело – совсем беспомощный кусок мяса в очередную душную ночь.
И когда мне было предложено поехать на море, я раздумывал всего несколько секунд. Пусть из одной жары в другую, в тот момент мне казалось, что морское побережье позволит мне получить желаемый результат очищения от накопившейся во мне усталости.
Меня приглашали присоединиться к людям, с которыми я почти не общался – хорошие приятели моих собственных приятелей. Меня легко заверили в том, что я не стану обузой в этой поездке, тем паче, что я платил за себя сам. Обладая нужной суммой, я в одиночку искал возможность поехать куда-нибудь на отдых.
Для меня это путешествие было первым в жизни. Я никогда не видел моря воочию прежде, не в этом Бытие.
Для подготовки себя влезть в шкуру туриста я посмотрел определенное количество видеороликов в Сети, для себя открыв самое настоящее свинство, учиняемое в отелях и на пляжах этими самыми туристами, о котором вряд ли расскажут в средствах массовой информации и уж точно не покажут по телевизору. А если расскажут и покажут, то наверняка это будут единичные случаи, дабы «фасон не уронить», особенно с учетом пункта «все включено», превращающего вроде бы нормальных людей в вечно голодных прямоходящих особей, приехавших на море, чтобы тупо пожрать. Хотя, если честно, я бы тоже попытался бы нажраться от пуза.
Никакой заграницы, все отечественное.
И все же, несмотря на мое откровенное желание поехать куда-нибудь за бугор, съебаться и больше никогда не возвращаться обратно, я получил немалое удовольствие там, где я был, отвлеченный от заебавшей меня рутины.
Больше того, вдали от привычных для меня серых, каменных джунглей со мной познакомилась женщина по имени Анна. Это было уже в последний день моего пребывания в этом приятном месте, и Анна оказалась не менее приятной и привлекательной внешне представительницей другого пола, которая сразу же запала мне в душу со всей своей теплотой и открытостью.
Но прежде я вновь видел сон, легко и быстро уснувший под расслабляющий все мое сознание и плоть кондиционер, расположенный в гостиничном номере.
Я вновь видел Единую Сущность, самого настоящего Дьявола, чье испепеляющее око беспристрастно наблюдало за всеми девятью мирозданиями Преисподней, и чей губительный для всего живого естества огонь распространяли посланцы, самовольно назвавшие себя таковыми, но благоговейно поклоняющиеся ему так, будто действительно были созданы по его воле. Я смотрел прямо в лицо ему, в лицо, недостижимое для взора никого другого, оказавшегося под его наблюдением. Я был другим, я не принадлежал той реальности, что была под визуальным контролем Единой Сущности. Я прекрасно знал о том, кого (или что) видел, я знал о возможностях силы, источник которой был прямо перед моими глазами, прямо передо мной. И эта сила ничуть не касалась меня, как будто существовала некая прозрачная преграда, разделявшая нас друг от друга именно с этой целью.
И там, где-то в самой глубине, в самом эпицентре светила, которому на самом деле было все равно, я мог разглядеть настоящее лицо, полное черной бездны, холодное от невозможности божественного света озарить его, образованное по воле его же посланцев. Оно существовало и отсутствовало одновременно, отчего солнце оставалось бездушной звездой и вместе с тем разумной сущностью.
Я мог коснуться его собственными руками, и я чувствовал его страшную безграничную силу всем своим естеством, всем своим сознанием.
И мои прикосновения заменяли мою речь, с которой я обращался к нему.
И солнце отвечало мне, позволяя мне чувствовать его испепеляющую жестокую силу, от которой не было спасения, но которая была совершенно безвредна для моего тела. Проснувшись, я подумал о том, что я был уверен в своей принадлежности этой устрашающей силе, что я сам обладал ей, либо я был причастен к появлению Единой Сущности в принципе. Не было никакого страха, не было даже намеков на возможность моего небытия в момент этих прикосновений к светилу.
Зато я видел, благодаря им, каждый уголок всех девяти мирозданий, доступных для Единой Сущности.
Несколько раз я пересматривал полноценный анимационный фильм по мотивам компьютерной игры, основанной на части «Божественной комедии» Данте Альгиери. По сюжету ее главный герой по имени Данте спустился в Ад в поисках своей возлюбленной – Беатриче, чья душа после ее насильственной смерти была похищена Дьяволом в качестве награды за измену Данте с безымянной женщиной и нарушением его клятвы верности возлюбленной невесте. В процессе своих поисков Данте посещал каждый из девяти кругов Ада, воспроизведенных аниматорами (постаравшимися перенести компьютерную игровую графику в рисованный мультяшный вид) достаточно впечатляюще. Я, конечно, не был хорошо знаком с оригинальной «Божественной комедией», и уж точно не играл в вышеуказанную игру, достаточно мрачную в плане атмосферы и обилия расчлененки (хотя посмотрел ее полное прохождение все в том же Интернете), но тем не менее я остался доволен увиденной картинкой настолько, что сохранил мультфильм на жестком диске.
[b]И вот те образы, что я видел в своем сне, были совсем не теми, какими получились у создателей данного мультфильма. Однако, проснувшись, я не мог сохранить их в своей памяти, и мультяшный Ад сам собой занял их место, будто стараясь оградить мое сознание от подлинности ужасов Преисподней, что
