-Со всех будет спрос, - не оспаривал Он, - И с убогих смертных, и с их Творцов, сколько бы их не было на самом деле.
-Звучит так, будто ты упиваешься в ожидании этого момента.
-А я действительно этого жду: и спросить, и высказать, - откровенно заявил Он, чувствуя неприятный зуд внутри, вызванный самой этой темой, с которой Он не хотел соскакивать, - Ввалить крепких пиздов, вот прямо по полной программе, за каждый пережитый в этом мироздании свой день, припомнить каждый косяк.
-Тогда у тебя должна быть память как на жестком диске: без битых секторов, чтобы иметь доступ к каждому из них, - попытался пошутить старик.
-Пока что на память не жалуюсь, - хмыкнул Он с привычной для него осторожностью, - Были, конечно, и плюсы. Но минусы перевешивают.
-Небось, из-за денег, - предположил старик, - Сам же говоришь – корысть в каждом человеке. Корысть и жажда наживы. Денег, я вижу, ты больших не зарабатываешь, а наверняка хотелось бы. Подожди, - поспешил остановить дед, - Прежде чем ты сейчас начнешь мне рассказывать о том, что тебя устраивает твой заработок, позволь мне кое-что тебе сказать. Мы с тобой работаем уже достаточно большой кусок времени, чтобы у меня могло сложиться о тебе вполне ясное впечатление. Тебя не устраивает то, сколько ты зарабатываешь, и выше своих возможностей тебе не прыгнуть. Отсюда весь твой негатив в отношении окружающего тебя мира, в отношении даже его создателя. Тебя не устраивает само понимание того факта, что тебе необходимо как-то двигаться в этой жизни. Мне такие люди знакомы. Дело не в их нежелании как-то развиваться, не в их лени. Больше того, ты не ленивый человек. Повторюсь, у тебя просто не хватает возможностей, каких-то особых знаний, возможно, из-за упущенного тобой времени, а возможно, что просто тебе не дано было их коснуться. Тебя не устраивает делать какие-то действия, которые для тебя в тягость, и одной из причин этой неудовлетворенности – непредвиденные обстоятельства при совершении таких действий, к которым ты не готов. И чаще всего, эти обстоятельства касаются физической составляющей этого мира. Ты бы действительно хотел, чтобы кто-то выполнял за тебя эти действия. Именно так я воспринимаю твое недовольство всеми и вся. Я знаю, что тебе действительно тяжело сейчас, учитывая твой труд помимо работы у меня. Это несомненный стресс, который не идет тебе на пользу, который действительно может привести к тяжелым для тебя и твоих родителей последствиям. Поэтому давай договоримся следующим образом. У меня есть банковский счет, о котором никто не знает. На данный момент там находится крупная сумма денег. Доступ к ним есть лишь у меня. Я думаю, ты сможешь воспользоваться этим счетом, но только после моей смерти.
-Если это правда, то у меня появляется серьезный мотив, - моментально среагировал Он, на самом деле сомневаясь в признаниях старика.
А впрочем, почему такого не могло быть взаправду?
Занимаясь завещанием, Он понял, что у деда действительно были и деньги, и недвижимость, борьба за которые между потенциальными наследниками могла бы разразиться не на жизнь, а насмерть, если бы старик не хотел сделать все по-своему. Разумеется, что он прошел обследование у психиатра с намерением получить от того необходимую справку о дееспособности и психической вменяемости, чтобы никто потом не смог оспорить последнюю старческую волю.
Но все это не должно было бы касаться Его, которого старик намеревался включить в свои планы.
-Ты просто делай, что от тебя требуется, за что я тебе плачу, - рекомендовал старик в ответ на Его разумные опасения, - И помалкивай как можно чаще. Я верю тебе, я вижу, что ты вполне разумный человек, затюканный обстоятельствами. Тебе действительно надо не так уж и много, и в том заключается твое преимущество над немалым количеством людей. Ты не извращен, как ты сам говоришь, красивой тусовкой, не извращен деньгами, не в пример моей родне. Поэтому ты мне симпатичен с первого дня нашего сотрудничества. Так что положи болт на свой негатив, и слушай меня.
А спустя всего дней пять-шесть этого разговора Он и начал испытывать эти неприятные ощущения в собственной голове, о которых не мог не рассказать матери.
И первое время эти ощущения не влияли на Его физическое состояние.
Лишь мысли его были будто сами по себе, и Он мог лишь наблюдать их, практически не управляя ими.
Мысли эти касались этого мерзкого старца, по воле которого Он пребывал в удручавшем Его материальном мире, все меньше имевшем для него важность и реальность, но все больше обретавшем смысл Его самой главной мотивации встретиться с Творцом лицом к лицу без постороннего присутствия и ощутимых преград между ними.
Не нужны Ему были никакие деньги, предлагаемые стариком на полном серьезе. Наверняка это была какая-то афера, в конечном счете, могущая обернуться для Него крупными неприятностями с Уголовным Кодексом и нехуевым таким сроком тюремного заключения.
Он предупредил старика, что намерен на какое-то время переехать к матери, которая предложила Ему пожить у нее с отчимом, узнав о здоровье сына, и не скрывала своих переживаний по этому поводу.
Он не хотел бегать ни по каким больницам, Он не собирался подсаживаться на лекарства, чтобы избавиться от этих неприятных ощущений в голове, вызванных далеко не под воздействием окружающей среды и не от нескончаемого стресса, благодаря которому у Него уже имелись проблемы с сердцем и частенько дергались глаза или пальцы рук, и на какое-то время Ему следовало сменить обстановку.
Он хорошо понимал, что означали эти неприятные ощущения в голове.
Мысль о скорой смерти настойчиво лезла Ему в голову.
И с той же настойчивостью в голову Ему проникал образ бородатого, идеально слаженного старца, будто ожидавшего Его. Старец стоял недвижимой фигурой, глядя прямо перед собой, сфокусировав строгий взгляд в одной точке, прямо на Нем, который совершенно легко будто вскрыл некий защитный слой между мирозданиями – физическим и иным, где Творец и не думал прятаться, находясь в самом эпицентре темной бесконечной пустоты. И под взглядом Творца музыка сама собой рождалась в Его сердце, и Он слышал ее с каждым мгновением все отчетливее.
Он не говорил матери о своих ощущениях, о своих мыслях, против Его воли лезущих в Его сознание.
Он лгал матери, рассказывая ей о том, что Ему действительно полегчало, и Ему бы хотелось вернуться на свою территорию.
Неприятные ощущения в голове, тем не менее, распространили свое воздействие на все Его тело, Он чувствовал их в каждом своем движении, в ходе которого возникал этот колющий эффект в руках, в ногах, в пальцах. Его тело не становилось слабее, но наливалось под воздействием этой колючести неприятным теплом, достаточно быстро переросшим в самый настоящий жар. Он чувствовал это тепло и раньше, усиливавшееся постепенно, приливающее к голове вместе с периодическими притоками крови. Но то было просто тепло, конечно, ненормальное, но терпимое, под воздействием которого Ему становилось даже как-то легче, как-то приятнее, хотя Он отдавал себе отчет в том, что так не должно было бы быть.
Колющий эффект разгонял приятное тепло по всему Его телу до неприятного жара, от которого Он мог чувствовать, что просто задыхается. Но именно этот жар будто начисто стирал границу между Ним и тем, кто будто ожидал Его скорого появления, кто своим пристальным взглядом в одну точку, обращенного прямо на Него, распалял стремление этой встречи.
Всего дня за два или за три до того момента, когда Его тело будто лопнуло изнутри, и нестерпимый жар будто достал до каждой клеточки Его тела, прорвав тонкую пленку, защищавшую Его изнутри от пагубного для Его тела воздействия при прямом контакте этой мощной и разрушительной силы, которая теперь коснулась Его нутра физически, Ему был телефонный звонок из банка.
Женский голос в трубке сообщал Ему о необходимости явиться в отделение банка по месту Его прописки для оформления карты, на которой хранилась вполне конкретная денежная сумма, действительно немаленькая, для Него вполне очень даже очень большая. Ему было сказано, что Он является владельцем этих денег, однако от Него требовалось оформить бумаги, чтобы все было как положено, без каких-либо вопросов. Дед действительно открыл на Него счет, оказав Ему посильную финансовую поддержку. И этот звонок оказался для Него неожиданным настолько, что прежний категоричный отказ от затеи старика дать Ему денег выглядел теперь просто смехотворным и осознание этой смехотворности на мгновенье (всего лишь на мгновенье) пролилось внутри Него приятной прохладой.
Он не мог не позвонить старику, помня дедовское условие, при котором мог воспользоваться предложенными им деньгами.
За один только день Он набрал один и тот же стариковский номер что-то около двух десятков раз, чтобы услышать безжалостное «абонент – не абонент».
Неужто старик все, спекся?
Его идея навестить деда по возвращении обратно на хату, которую Он снимал на протяжении последних нескольких лет, про себя иногда подумывая о ее выкупе, мелькнула в Его сознании всего на тысячную долю секунды и исчезла в черном Небытие столь же стремительно, что и ворвалась к Нему в голову.
И то была последняя Его мысль прямо перед тем как жар внутри Него устремился наружу, и сердце Его просто встало на одном месте, отказываясь исполнять свою функцию.
В тот момент Он находился в доме матери один, отделенный от матери всего восемью-десятью минутами ее поспешного шага к Нему, предчувствующей беду.
…Что бы Он попросил у бога, если бы все можно было начать сначала?
конец
Глава 2: Трио Я-В-Ь
1.
Я видел сон.
Я видел и слышал, как открылось запертое в страницах священных книг нутро.
И в тот момент открылся мне страшный План, Генеральный План, от которого Бытие обрело всю свою зависимость. Не Истина оказалась во главе всего сущего, но четкие действия, прописанные по ту сторону символов в священных письменах.
Я видел солнце, проникающее везде и всюду как объединяющий все возможные и существующие параллельно друг другу мироздания, будто некое Всевидящее око, чей взор абсолютен и всеобъемлющ.
[b]Я видел солнце как взор Единой
