уйти.
Я вернулся и решил попасть в автобус.
- Зачем? – спросил я сам себя.
Подумал.
- Не знаю, - ответил я себе. – Это разведка.
Я пошёл к остановке и стал ждать автобус. Когда он подъехал и остановился, я залез в него. Вокруг было полно Русских Большевиков. Уже не пять, а гораздо больше. Я сел на одно сиденье и стал за ними наблюдать.
Русские Большевики на вид были добрые, как люди, простые и обычные. Они шутили и даже смеялись. Один из них разговорился со мною и поведал про свою жизнь.
На следующей остановке я слез с автобуса и пошёл домой.
- Русские Большевики едут, - сказал я Маме.
Мама стирала бельё.
- Ну и что? – спросила она.
- Они нас завоюют.
- Не бери лишнего в голову.
- Но это правда.
Мама не ответила.
Я вздохнул и стал опять везде ходить в поисках оружия. Я снова пришёл в тот самый дальний огород. Небритые мужики, сидя на коленях, всё так же резали Пёсика. Они вскрыли его брюшко. Головка Пёсика была на месте, и в его глазах я прочитал мольбу. О помощи. Ещё там была беспредельная и банальная покорность своей участи.
Небритые недовольно посмотрели на меня. И я, испугавшись, тут же ушёл.
Вернувшись домой, я вспомнил о делах. Пора было идти в гестапо.
- А как же Русские Большевики? – задал я себе вопрос.
Но надо было работать. И я пошёл в гестапо. Там фрейлейн Эльза, наш референт, стала рожать. Прямо на работе. Легла на стол, раздвинула ноги и из под платья полезли дети. Двое. Близнецы.
- Они мне не нужны, - выкинула их Эльза. – Они всё равно умрут. У меня они всегда умирают.
И верно. Близнецы съёжились и стали трупиками.
- Это от плохой воды, - понял я причину. – У нас экология.
И я тут же возвратился в прошлое. Временный отрезок исчез, растворился в вечности. Я не заметил этого, а потом догадался и удивился.
Фрейлейн Эльза лежала на столе и рожала. Я ждал появление детей и, как только они вылезли, посадил их в коляску. И подошёл к фрейлейн Астрид. Она лежала, отвернувшись, на диванчике.
- Астрид, - позвал я.
Она повернулась ко мне. Лицо у неё печальное. Она тоже рожала и её дети тоже сразу же умирали.
- Возьмём их, а? – предложил я.
- Зачем? – спросила она.
- Жалко.
- А как мы их прокормим?
- Я буду работать.
- Где?
- Найду.
- Нам всё равно не хватит денег.
Я опечалился, а близнецы ждали и умирали. Их надо было спасать.
Но рабочее время закончилось, и я пошёл домой. Мамы не было.
- Пошла в гости, - предположил он.
Русские Большевики всё ещё не прибыли. Их автобус был пока далеко. Я опять взялся за поиски. И снова пошёл в дальний огород.
Небритые по прежнему резали Пёсика. Голова была полуотрезана, брюшко вспорото. Небритые стали его потрошить.
- Интересно,- удивился я. – Почему они так долго режут его?
Но тут меня что-то подстегнуло. Может быть, желание покончить со всеми своими неприятными ощущениями и тошнотой. Я быстро подбежал к большому забору и стал на него залезать. Один из Небритых, почуяв неладное, поспешил за мной.
- Стой! – закричал он.
Он схватил меня за штанину, но я дёрнул ногу и в руке Небритого остались только пёрышки. Я побежал на тот край забора. Небритый тоже залез и пустился вдогонку. Но я уже затаился средь двух брёвен и видел, что Небритый прибежал к краю забора и остановился в недоумении. Он не видел меня. А я тихо выскочил и побежал на другой край забора. Небритый услышал шум и увидел меня. Опять пустился за мной. Так мы бегали по забору раза три – туда и обратно. Потом я остановился на полпути и, высоко подпрыгнув, взлетел. А Пёсик воскрес и тоже поднялся в небо. В полёте мы увидели настоящие свои обличия и я понял, что Пёсик – это мой старый и любимый друг Отто. Как мы радовались встрече!
И тут я очутился на земле, в огороде, затаившись в кустах. Небритые резали Пёсика. Я понял, что случилось. Я вернулся в прошлое. Как тогда в гестапо. И вспомнил, что Небритые резали Пёсика вовсе не долго, как мне показалось. Просто я приходил в этот огород в одно и тоже время.
Я решил опять спасти Пёсика и побежал к забору. Но Небритые уже засекли меня. Один из них побежал наперерез, а другой приставил бритвенное лезвие к горлу Пёсика, распятого на заборе.
- Остановись или я убью его! – пригрозил Небритый.
Я и не подумал это сделать. Зачем? Я же всё равно воскрешу друга.
Небритый чиркнул по горлу Пёсика. Брызнула кровь, а сам Пёсик завизжал.
Я увернулся от Небритого и залез на забор. Небритый был на этот раз быстрее. Он уже был научен горьким опытом. Он спешил за мной, настигал меня и не давал мне укрыться за двумя брёвнами. А это было необходимо мне.
Я был вынужден перебежать на левый соседний забор. Не забор даже, а ограду. Небритый за мной не двинулся. Остался охранять.
- Ты у меня получишь! Я тебе покажу, как мутировать! – орал он. – Я тебе покажу, как набираться радиоактивных сил…!
Я дышал тяжело, как затравленный. Я понял, что пробежка по забору давала мне способность летать. И я опять подпрыгнул. И упал на землю.
- Видно, я мало пробежал, - догадался я.
Я побежал к правой соседской ограде. Залезая на неё, я рассчитывал добраться по ограде к забору. Но Небритый был не дурак. Он уже поджидал меня там, стоял и выглядел очень страшно. Он кричал, чтобы я не лез на ограду. Я и сам почувствовал, что ситуация до того накалилась, что сейчас ВЗОРВЁТСЯ.
Но я упрямо начал взбираться на ограду. Небритый, стремясь мне помешать, перебрался на неё и…Тут произошёл ВЗРЫВ…
Кровь Пёсика залила весь мир…
…а спустя какое-то время она стала отходить. Я отмылся в тазике и был печален. Но все люди кричали мне:
- Хайль Гитлер! Зиг Хайль!
Они сделали меня своим Спасителем.
Но всё равно было грустно.
Мои тигры
Где я так ошибся?
Где я отступился?
Там, где навлёк на себя одиночество и не познал общение с живыми людьми?
Там, где я долго экспериментировал с самоубийствами и жаждой искусства?
Где…?
Там, где приблизился к любви, но так никого и ничего толком не полюбил?
У Зощенко тигры рычали и предвещали симптомы тяжёлой психологической поры. До меня петербуржским чудовищам и монстрам звуков большого города нет никакого дела.
Друзья умирают в детстве
Давным-давно, лет сто назад я и Рустик брели, не спеша, к трамвайной остановке и рассматривали только что купленную кассету. Это был альбом Tiamat "Дикий Мёд". Мы хотели купить что-то другое, но не нашли. Взяли этот альбом. Было это в Городе Мечты Идиота. Было это в сентябре. Было это сто лет назад и было это неправдой. Так... бред воспоминаний.
Я живу не так уж много и, по существу, мало чего увидел и испытал. Так скажут мне многие люди. Но в моей жизни были такие минуты, которые вмещали в себя века. И это правда. Мне иногда кажется, что по-настоящему я существовал только во время этих минут, а вне их – просто был и всё.
Я живу с Стране Которой Нет и хочу рассказать о своих друзьях. В эту Страну вмещаются мои мысли и видения. Она вся и целиком состоит из меня, а мои друзья живут в моей голове. Они уходят и приходят. Иногда я очень хочу видеть кого-нибудь из них, а иногда наступают такие моменты, когда я ощущаю, что их нет, и никогда не было.
Прекрасная Страна Которой Нет… Здорово, что я так болен, что могу жить в ней. Просто чудесно, что я настолько чокнутый человек, раз чувствую, что живу в ней. Для меня она важнее и реальнее нашего сугубо реального мира. Прекрасная Страна Которой Нет… Она возникла из того, что я говорил самому себе. Не всё в ней хорошо, но так должно быть. Есть добро. И есть зло. Что же касается искусства, то… искусство подобно реальной жизни. Можно смело сказать, что оно и есть наша человеческая и нечеловеческая жизнь. А жизнь насыщена не только прекрасными дворцами и волшебными сказочными хоромами, на фоне которых ютятся убогие лачуги и мёртвые хижины. Есть ещё тюрьмы и сумасшедшие дома. Ведь это результат нашей замечательной продуктивности. Мы всё производим и всё уничтожаем. Мы производим уничтожение. В своих разговорах с самим собой я что-то уничтожал, а что-то творил. Иногда так всё смешивалось, что я превращался в сумасшедшего.
Наверное, такие друзья есть у всех. Но у каждого они СВОИ.
Хорошие ли или плохие эти друзья? Ну… в каком-то смысле я и сам не подарок. А раз так, то этого я никогда не выясню.
Гений музыки моей юности
Вот этот мой друг – истинный житель Страны Которой Нет. Похоже, он родился там ещё тогда, когда его рождение не было запланировано его родителями. Он тот, кто может быть бессмертным.
О Гении я узнал тогда, когда увидел неземной свет безумного алмаза в небе. Меня тогда довольно крепко ослепило. В мозг через уши проникли звуки, доселе которые я не слышал. Об этом моём друге многие люди говорили, что он сумасшедший человек и странный индивид. Дело в том, что Гений мог видеть то, что никому не дано увидеть. Поэтому он и говорил об этом, а мало кто мог его понять.
Этот мой друг – необыкновенная личность. Он открыл для Страны Которой Нет множество музыкальных и психоделических миров. Так же он указал другим гениям другие творческие дороги в фантастические миры. Гений сконструировал волшебные двери. За этими дверями спрятаны СТИХИИ. Они похожи на ветры. Одни сильные, другие непонятные и слабые. Стоит только открыть одну из них и в тебя ворвётся то, что скрыто за дверью. Какая-то СТИХИЯ. Она изменяет твой мозг и мысли. Ты начинаешь воспринимать наш мир совсем по-иному. То, что было скрыто для души, становится открыто даже для глаз.
Сейчас я как раз перед такой дверью. Стою и смотрю на неё. Я её открою и в мою голову ворвётся некий ветер вдохновения и идей. Перед глазами встанут картинки, которые мне захочется изобразить. На этих картинках запечатлены мои друзья.
Гений глядит на меня немного иронично
- Наверное, ты думаешь, что твой рассказ будет никому не интересен, - говорит он.
Я медленно вздыхаю. Отвечаю Гению:
- Скорее всего, это не так уж важно. Просто во мне столько накопилось, что просится буквами на белую бумагу.
- Тогда – вперёд и с песней! – шутит Гений.
Тотчас появляется другой мой друг. Его имя – Странник. На его губах улыбка. Он советует мне:
- Когда будешь идти, не забывай смотреть не только вперёд и назад, но и по сторонам.
Я ему киваю головой. В знак согласия.
Открываю свою дверь.
И…
…ветер…
Логика хаоса
Рассеиваются мгновения и слышатся шаги, шепот, звук дыхания, капель, влаги на лбу, вспотевшем от раздумий. Шагая к звезде, обходя сотни лживых троп, мы видим тени и тени их теней. Они все – призраки. И суть их – звери. Обитают они в мозгу и говорят нам тихо о смысле нашего существования… Я невольно морщусь, когда слышу проповеди о пользе и необходимости Добра. Я стараюсь отключить свой слух, когда утверждают власть Зла… Добро и Зло… какая чушь! Муть! Всё в моей голове совсем не так. Гораздо вернее соизмерить количество веры в любовь и жизнь в моей сущности. Вообще-то… пространство нашей жизни так разносит меня, что мне трудно сконцентрироваться…
Незаметно живые и неживые встают из озера, где на дне они покоились и мирно спали. Дремали, никем не пробуждаемые, к жизни не возвращаемые… Расправили крылья кто-то из них, а кто-то просто пристегнул моторы. Всем хочется взмыть, воспарить, взлететь, покинуть край земной и
