— Так как же?..
— Да так и зови: я – волк, он – ворон.
— Хм. Хорошо. – ответил я, – ты как? Готов дальше меня везти? – Спросил я у волка.
–Готов, – щелкнул он пастью, – садись!
Я держался одной рукой за шею волка, и думал, что на моей красивой одежде никто не предусмотрел ни одного кармана, даже малюсенького. И еще, думал, как бы теперь не свалиться, держась одной–то рукой.
Долго ли коротко, далеко ли близко, а к закату первого дня привез черный волк меня на второе место испытания. Всю дорогу я гадал, что же это за Лабиринт памяти такой. А когда слез с волка, то опять увидел гору и чернеющий провал входа.
Вторая загадка, как и первая, не вызывала сомнений в верности ответа. Все мое детство мы с дедом играли в составление и разгадывание разных загадок. Так что мне было знакомо все, начиная от загадок Сфинкса. Поэтому я лишь уточнил у ворона надо ли кричать ответ, как в первый раз.
— Нет, – ответил ворон. – Здесь ты просто идешь во внутрь, проходишь лабиринт, а дальше сам поймешь.
Я кивнул в знак благодарности и повернулся к волку:
–Ты не против, если я оставлю эту часть скипетра тут? А то с одной рукой неудобно. И разбить не хочется, к тому же.
— Оставляй, – разрешил волк.
Положив свою ношу на траву, я вошел в проем. Ход так же уходил вглубь, как и в Гиблой пещере, но тут факел не потребовался – от стен исходил ровный зеленый свет, его хватало, чтобы не споткнуться. А когда глаза привыкли, то я понял, что свет этот освещал коридор не хуже, чем было днем на поверхности.
В конце концов коридор закончился, и я вышел в пещеру. Она уходила вдаль, и не было видно ни конца, ни края. А еще это и правда был лабиринт: все обозримое (да наверно и необозримое) пространство передо мной было заставлено сталагмитами и сталагматами.
Когда я подошел ближе, то увидел свое отражение в сталагмите. Постояв чуть у входа, я вздохнул – жаль, что у меня не было часов на руке. Хотя бы понимать сколько времени мне осталось. Пройти лабиринт – звучит хорошо, но я не особо представлял, как это сделать. Вроде бы для выхода из лабиринта советуют держаться правой стороны? Или левой? Я махнул рукой – надо же, как забыл не вовремя – и вошел в лабиринт.
Сперва я просто шел вперед, где-то перешагивая наросты на полу, затем что-то вокруг изменилось и от меня в разные стороны метнулись сотни теней. Теперь все вокруг было полно моих отражений, больших и маленьких, достоверных и кривых. Эти отражения перемещались вместе с тенями, ведя вокруг меня нескончаемый хоровод, от которого слегка закружилась голова. Но я продолжал идти вперед, потом догадался прикрыть ладонью глаза и смотреть только себе под ноги.
Если честно, мне стало жутко. Было в этих отражениях, кроме прочего, что–то неестественное, что-то отталкивающее, что-то неприятное, хотя я видел просто себя. Дорога не была прямой, но через какое-то время я заметил, что этот лабиринт состоит из одинаковых коридоров, скопированных с одного и помноженного на бесконечность. Всегда прямо, направо, прямо, налево и заново. Других вариантов просто не было. В голову начали приходить странные мысли, что это никакой не лабиринт. Что, возможно, я что-то сделал не так. И теперь у меня ничего не получится. Танец отражений и теней притягивал взгляд, в итоге я завороженно остановился, а они закружили меня, так, что я уже не знал откуда пришел. Все. Это конец. Я не найду выход.
В моей голове зазвучали сотни разных голосов, перевиваясь в один страшный узор:
- Ты не справился!
- Это конец!
- Срок выйдет и мир рухнет.
- Я, я, я, я…
- Ты умрешь… Я… Я умру…
- Выхода нет…
- Ты всех подвел!...
Чтобы хоть как-то отвлечься, я выбрал правый коридор и пошел дальше. Лучше иметь шансы 50/50, чем стоять на одном месте – еле донеслось до меня собственное сознание. В худшем случае, я просто выйду в начало лабиринта…
И чем дальше я заходил, тем больше плясали тени вокруг, и тем навязчивее были мысли.
— Ты не сможешь пройти лабиринт, – раздался еле слышный шепот.
Я повернул голову в сторону звука и увидел свое отражение, которое смотрело на меня, а не метнулось в сторону, как делали остальные тени. Оно стояло ровно и смотрело на меня чуть ухмыляясь.
— Ты не справишься, – снова прошептало отражение, но с другой стороны и уже чуть громче. – Кого ты решил обмануть? Смерть? – раздалось еле слышным эхо. – Деда? Души этого мира? Себя не обманешь, я–то знаю, чтобы лжец, лжец, лжец, лжец… – уходило вдаль, будто эхо нашло себе подружку.
Куда бы я не свернул, кроме теней я видел это странное отражение себя, которое обступило меня уже со всех сторон. Его тихий шепот проникал все глубже и глубже. Замораживая конечности, останавливая разум, отбивая желание двигаться вперед.
Я переставлял ноги через силу, продолжая идти вперед, сердце мое часто билось, а в горле пересохло. Я слышал в голове мысли и не мог понять мои они или это очередной шепот чужих голосов: «Неужели это отражение говорит правду? А кто он, он – это я?»
В какой–то момент напряжение достигло своего апогея, и я не выдержал. А побежал вперед почти, не разбирая дороги, ударяясь о выступы и повороты.
А необычное отражение перемещалось вокруг меня и говорило все громче и громче:
— Ты не справишься, ты – слабак! Дед не рассказывает правду, потому что жалеет тебя. Потому, что считает ребенком, потому что не доверяет. – Раздавалось уже со всех сторон. – Где, где он – великий Волхв, когда так нужна его помощь? Они тебя испытывают, и ты их подведешь, потому, что ты никто. Потому, что тебя нет, тебя все обманывают. Ты один! Тебя никто не любит, ты никому не нужен, ты лишь обуза…
На меня накатывали волны паники, отчаянья, страха – поочередно сменяющие друг друга. Стало тяжело дышать. Сперва я начал бежать медленнее, потом перешел на шаг, потом вовсе остановился опустился на землю. Я еле услышал собственный шепот:
– Я один. Я тут совсем один. Я не смогу выйти…
Я закрыл лицо руками. В памяти всплыли воспоминания, и я уже не мог понять мои они или нет. Вот я маленький и меня ругают за то, что разбил мамину любимую вазу; мальчишки из соседнего двора не принимают меня в компанию и побили за настойчивость; в школе меня сторонятся, потому что я не такой, как они; я изгой, я слабак…
Я так и сидел на земле с закрытыми глазами, и не видел, как отражение возвышалось надо мной и набирало краски и становится более объемным. Оно уже четкое, яркое.
Мгновение и отражение вышло из камня и встало надо мной. Я отнял руки от лица, ощутив движение. На меня смотрела моя точная копия. Но это был другой я: глаза пылали злобой, а губы искривились в ехидной усмешке.
Я смотрел, не отрывая взгляда от неожиданного гостя, что это не простое отражение я давно понял. Но кто он?
— А я – это Глеб! – ответил двойник.
— Нет, – я еле нашел в себе силы на ответ, горло будто сдавили чьи-то пальцы.
— Тебя – нет, есть только я, – продолжал улыбаться его собеседник.
Но в тот момент, когда липкий страх почти поглотил меня, я почувствовал, как жжется кольцо–подарок на моем пальце. Я поднес кольцо к глазам, и непонимающе на него смотрел, словно увидел впервые. От кольца шел ровный, непривычный для этого мира, желтый свет. Этот свет обволакивал, успокаивал, согревал меня. И под его лучами откуда–то из глубин памяти появились новые воспоминания: дед играет со мной; мы вместе ищем какую–то траву в лесу; ходим за грибами; папа посадил меня на колени в машине, и я рулю сам; мама целует меня перед сном; дед обнимает; девочка из соседнего двора улыбается…. Воспоминаний становилось все больше, вместе с этим, желтое сияние окутало меня всего. И я почувствовал чьи–то сильные руки на своих плечах. Кто–то за моей спиной, огромный, сильный – давал опору и уверенность. Знание, что я, Глеб, не один, что я сейчас и навсегда – никогда не буду один.
Я поднял руку с кольцом и дотронулся до своего злобного двойника. На миг меня ослепила яркая вспышка, когда я проморгался и глазам вернулась способность видеть, то вокруг никого не было. И лабиринта тоже не было. Я стоял на берегу кристально чистого озера.
Что-то мягко подтолкнуло меня в спину, и я подошел к самой кромке воды. Опустившись на колени, я заглянул в воду, там отразилось мое лицо, просто отразилось. И я, поняв, что нужно делать, тихо сказал:
– Любовь, вторая отгадка – это любовь.
И увидел на дне озера вторую часть скипетра: красный цилиндр, по бокам которого были красные же крылья. Я протянул руку и взял его.
Мне показалось, что с того момента, как я вошел в лабиринт, прошла бесконечность. И я даже успел расстроиться, что для возвращения мне потребуется еще столько же времени.
Однако, когда я развернулся, то с удивлением обнаружил, что выход – вот он! – совсем рядом. Это действительно волшебное место, после всего того, что я пережил, не без помощи кольца, оно будто хотело, чтобы я побыстрее покинул его. Я и сам был рад это сделать. Поэтому чуть ли не вприпрыжку побежал к выходу.
Я помнил, что когда я спускался в пещеру солнце как раз садилось за горизонт, а сейчас на востоке небо только начало светлеть. «Ничего себе, – подумал я. – Я почти всю ночь был в лабиринте!»
А на поверхности меня ждал только волк.
– Надеюсь, я не долго там был? – с замиранием сердца спросил яу него.
[justify]– Нет, – ответил волк. – Тебя не было три дня и три ночи… Пернатый
