потеряться года на полтора, максимум, два с половиной, - пояснил Илья, - Самое важное для меня, чтобы за этот период времени здесь не появилась ни моя бывшая, ни ее родственники. Я не хочу, чтобы они что-то забрали отсюда. Этот дом МОЙ, и все, что за забором внутри тоже принадлежит МНЕ, построено на МОИ деньги. Я, конечно, уверен в том, что они не рискнут здесь появиться, но тем не менее. По лицу вижу, что ты понимаешь.
Илья говорил спокойно, уверенно, не повышая голоса. И такое поведение Ему понравилось. И очевидно, что Он понравился Илье, по крайней мере, Он чувствовал нечто такое мягкое и невраждебное в свою сторону от этого человека.
Их общение длилось всего минут десять, может быть, пятнадцать, во время которых Он пришел к выводу о том, что Илья и Диана знают друг друга.
-Диана сказала, что найдет для этой работы толкового человека, на которого можно рассчитывать, - сказал Илья по окончании его встречи с Ним, - Кажется, ты именно такой человек и есть.
-Когда мне приступать? – только поинтересовался Он.
-Давай недели через три я позвоню и все обговорим. Но не раньше. Мне нужно уладить кое-какие дела.
Что ж, Он не был против.
-Илья – мой брат, - поделилась Диана, едва они отправились обратно.
Она сама заговорила об этом. И Он был удовлетворен ее признанием. Он хотел подтверждения своих выводов о знакомстве Дианы и этого парня. Он наверняка и сам бы спросил Диану, и, похоже, что она так же понимала, и предпочла первой все расставить по своим местам.
-Сейчас у него серьезные неприятности, - попыталась добавить Диана.
-Потеряться – значит сидеть? – только уточнил Он.
-Что-то вроде этого, - совершенно хладнокровно кивнула она, глядя на дорогу.
-Поверь, я знаю, что меня это не касается, - поспешил заверить Он и спросил, - Илья точно позвонит?
-Позвонит, - подтвердила Диана, - Это такой человек, который всегда отвечает за свои слова.
И Илья действительно позвонил. Ровно через три недели, день в день.
И вот Он переехал в «Грезы», поселившись в небольшом помещении, где можно было даже приготовить себе обед на газовой плите. Там можно было вообще жить круглый год благодаря батарее и теплой сухой кровати. Постройка была оборудована всеми условиями безвылазного в ней пребывания. Но самое главное, именно здесь находился монитор, куда предавалось изображение с видеокамер.
Тем не менее, Он получил ключи от дома, где мог, к примеру, помыться, и ванная комната в доме оказалась очень и очень шикарной, и любое пятнышко мгновенно портило всю эту комфортную атмосферу.
О цене договорились сразу. Раз в месяц Диана должна была передавать Ему зарплату, размер которой Его вполне устраивал, предложенный Ильей, и Он практически не оспаривал это решение.
В первый же вечер на новом (и рабочем) месте, Он будто в бездну провалился, с комфортом растянувшись на кровати в Его «бендежке», где Он внезапно обнаружил необходимый Ему уют и комфорт. Конечно, было бы еще охуеннее провести в «бендежку» Интернет, которым Он не хотел пользоваться в оставленном под Его ответственность доме. Он получил неограниченный доступ в этот дом, где так же имелись видеокамеры. Вообще, здесь хватало камер, и каждая минута Его пребывания надежно фиксировалась, и с одной стороны Он не должен был выражать своего недовольства этим кино с Его участием в главной роли.
Да похуй вообще. Почему Он должен был волноваться? Он что, был преступником? Ни разу ни у кого ничего не спиздил, ни разу никого не наебал. Даже не столько из-за уголовной ответственности, сколько из-за аморальности самого воровства. Он мог, по Его собственным словам, простить любой проступок, кроме воровства. Он никогда не понимал стремления что-то украсть, взять чужое так, чтобы никто не заметил. Лучше подойти и спросить. И в этом плане Его совесть оставалась чиста, и Он даже как-то гордился тем, что никто не смог бы назвать Его вором.
Так что похуй на эти камеры.
И вот после своего нового переезда Он лег вечером в кровать в своем уголке, поставив компьютер на автовыключение через видеопроигрыватель, и чувствуя, что это новое временное Его жилище непременно доставит Ему приятные ощущения. Он не был привязан к этому месту, Он мог покидать его, чтобы, например, дойти до магазина, который был неподалеку, и где помимо собственной выпечки там делали и салаты и супы. Шароебиться по городу и торговать впустую своей мордой Он не привык. Друзей-товарищей у Него было не так много, если что надо будет, позвонят.
О том, где Он оказался сейчас конкретно, знала только мать. Отцу и Таньке, которым Он продолжал звонить, Он рассказал лишь то, что Ему предложили вот такую работу с постоянным проживанием у заказчика.
После этого переезда у Него в голове было много самых разных мыслей. И они невероятным образом просто рассосались, разбежавшись подобно тараканам, собравшимся на обеденном столе, и застигнутым врасплох в момент зажженного в кухне света, стоило Ему только укрыться одеялкой и закрыть глаза, слушая видео в компьютере через качественный звук в наушниках-лопухах. В этот момент Он чувствовал себя будто где-то на своем месте, чего не было с Ним прежде никогда. Он чувствовал, как Его затягивало куда-то на невероятную глубину, откуда невозможно было бы выбраться даже при всем желании, отчего в Нем не могло быть ничего кроме полного морального удовлетворения. Как будто всю жизнь Он стремился добраться до этого места, и вот, наконец, этот момент настал.
И это чувство невероятно заряжало Его на работу по сохранению того мира, в котором Он очутился (вдали от всех проблем, вообще от всех) в том виде, в каком этот самый мир Его принял.
В эти минуты Он чувствовал внутри себя особую силу, открывшуюся ему внезапно, при помощи которой Он мог горы свернуть. Даже без «бы», просто мог.
-Вообще похуй, - как-то медленно протянул Он практически не слышно даже для своих собственных ушей.
Он помнил только, как отложил наушники на пол и просто перевернулся на бок, желая уснуть.
Он вдруг получил, своего рода, работу мечты, место мечты, где можно было расслабиться, и потому сон овладел Им практически сразу, стоило Ему наконец-то расслабиться в конце дня. Больше того, сон Его был прекрасным и положительным, богатым на какие-то события, обрывки которых Он долго помнил уже после пробуждения. Во сне было здорово, просто пиздато, и Он не мог с уверенностью сказать, как давно Ему было во сне так заебись. Потому что Он был уверен в том, что в последнее время сны действовали на Него угнетающе. Ведь Он становился с них свидетелем или участником событий, связанных с домом в деревне, с Его бабкой, с Его отцом, связь с которыми не исчезала. Он хотел вспомнить хоть что-то, что намекало бы на иные сюжеты в Его снах – не получалось.
А тут прямо рай. Было такое ощущение, что, наконец, наступило Его время, что пришел тот самый праздник на Его улицу. И только Он должен был быть в его главе.
Да шло бы оно все на хуй. Почему Он не мог расслабиться?
Полностью выспавшийся, настроенный на рабочий лад после сладостных потягушек поутру, обласканный лучами солнца, Он с достоинством встречал новый день.
И это был полностью Его день, полностью заряженный благотворной для него энергией, при которой Его охватывало чувство глубокой ностальгии. Мысленно Он возвращался назад во времени и куда-то еще дальше, а окружающая обстановка сама собой всплывала в Его памяти, обозначая какие-то знакомые Ему условия, в которых Ему было чрезвычайно комфортно. И вот уже все Его сознание могло одновременно пребывать в двух временных потоках одновременно, как-то совмещая две прошлые реальности друг с другом. Это чувство мог объяснить лишь Он один, и лишь самому себе.
Ему было охуительно в этот день.
А ближе к пяти часам вечера Его навестила Диана. И Он должен был ожидать ее появления. И Он понимал и знал, что Диана намеревалась навещать Его довольно часто, чтобы быть в курсе обстановки на территории ее брата, который вынужден был отсутствовать, и к которому она привела Его, по факту, постороннего человека.
-Ну как ты тут? – искренне доброжелательно поинтересовалась Диана.
-Какой-то сегодня мой день, - с охотой поделился Он, - Как-то в своей тарелке.
И Диану Его заявление изрядно повеселило. Она не пошла в дом, но Он проводил ее в свою «бендежку». Очевидно, что она приехала не только с целью справиться о Его настроении.
-Что там у тебя с отцом? – спросила Диана.
И Он чувствовал, что у Него есть такое желание пообщаться с ней по этому поводу, впервые с момента их знакомства.
-Хреново, - откровенно пожал Он плечами, - Пить надо меньше. Заработал свои болячки сам. Сестра не хочет забирать его к себе, а он и не горит желанием к ней переезжать. А мне некуда отца забирать: я сам в городе на птичьих правах. Теперь вопрос о том, чтобы сдать отца в интернат. Там хоть нет печного отопления.
-Угу, - понимающе кивнула головой Диана, - Здесь я ничем не могу тебе помочь, поверь.
-Я надеюсь, конечно, что тетка договорится с ним, чтобы отец переехал к ней. Одни документы собирать охренеешь. А какое отношение в этих заведениях к людям, и так понятно.
-Ну, я бы не была так категорична, - попыталась опровергнуть Диана, - Вот в Елисеевском интернате, например, условия отличные. Туда трудно попасть, но отношение к инвалидам просто на уровне.
-Очень может быть, - не стал спорить Он, - Я просто знаю, что на стариков родным детям и прочим родственникам похрен, что уж говорить о посторонних людях. Даже имея собственное жилье, выпинывают в дом престарелых, чтобы там свой век доживали, не мешали жизнь молодым строить. Я не считаю это отношение нормальным. Я не перестаю думать о том, что делаю я сам. Хотя, я признаю тот факт, что у меня может не хватить сил, чтобы оказывать должные уход и внимание за родным отцом, будь у меня такая возможность забрать его к себе. Но куда к себе? Где это – мое, чтобы своим называть?
-Я вполне понимаю твои переживания, - сочувственно кивнула головой Диана, - Ты сейчас в таких условиях, когда ты ничего не можешь сделать.
-Это хорошо еще, если меня не хуякнет, не дай бог. Сахар скаканет, и без уколов вообще пропаду. Ногу вполне могут оттяпать, и куда я потом?
-Не накручивай, - успокоила Его Диана, - Следи за своим здоровьем. Контролируй уровень сахара, не допускай излишки.
-Да это понятно. Я говорю о том, что я должен быть достойным сыном по отношению к родному отцу. Каким бы он не был, каких бы дров он не наломал, сколько бы он вина не выпил.
-Просто смирись с тем, что ты не можешь контролировать эту ситуацию, - мягко настаивала Диана, - Смирись с тем, что сейчас тебе необходимо думать о собственном месте в этом мире. Если ты не можешь ничего сделать – пусть все идет как идет. Появится возможность, тогда ухватишься. Даже если твоего отца поместят в интернат, у тебя всегда есть право забрать его к себе. Когда сможешь.
Кажется, Он завелся, и, кажется, Диана вернула Ему прежнюю уверенность, подтвердив Его собственные мысли. Он тоже думал о том, что у Него мог появиться этот шанс – хотя бы небольшой, но собственный угол, куда Он мог бы забрать старика, чтобы исполнить этот долг, чтобы ни одна пидарасина не посмела сказать, мол, какой Он негодяй, что не хочет за собственным родителем ухаживать. Просто сейчас такой момент еще не наступил.
-Я
