возродиться?
А именно потому большая часть (праздных интеллектуально) слов Льва Толстого и привели простой народ разве что к тому лишь значительно большему закабалению в точности тех до чего древних рамках буквально так вездесущего Средневековья.
И уж, ясно как Божий день, что хоть сколько-то привести к подлинному, а не липовому вызволению его на редкость подчас мятежного духа из тех некогда вдоволь имеющихся оков нищеты и извечного рабства смогло бы разве что нечто основанное на примирении людей, а не на значительно большем-то обострении их классового разобщения.
234
И Лев Толстой, хотя и был невообразимо велик, как писатель, однако в своих чисто житейских высказываниях был он при всем том на редкость простым и довольно-таки недалеким обывателем, сколь слезно и благодушно желающим той самой до чего обезличено абстрактной справедливости.
Причем совсем не иначе, а как раз именно в той чисто внешней ее, почти полностью лишенной всяческого хоть какого-либо более чем уж конкретного содержания форме.
И вот он весьма яркий пример его довольно-то пренебрежительно обиходного отношения к русскому мужику, никак так незатейливо взятый автором этих строк из все той же до чего незабвенной «Анны Карениной».
«– Рабочие не хотят работать хорошо и работать хорошими орудиями. Рабочий наш только одно знает – напиться, как свинья, пьяный и испортит все, что вы ему дадите. Лошадей опоит, сбрую хорошую оборвет, колесо шинованное сменит, пропьет, в молотилку шкворень пустит, чтобы ее сломать. Ему тошно видеть все, что не по его. От этого и спустился весь уровень хозяйства. Земли заброшены, заросли полынями или розданы мужикам, и где производили миллион, производят сотни тысяч четвертей; общее богатство уменьшилось. Если бы сделали то же, да с расчетом…»
235
Да только коли суровый и праведный расчет это именно то, что совсем уж незатейливо нам предлагает Лев Толстой…
То тогда тут явственнее некуда наблюдалось одно лишь весьма безнадежно бестолковое занятие отставного поручика, и было оно сколь неразрывно так связано с одной той еще чудовищной серостью его былых военных будней.
Да и вообще в гражданских делах Лев Толстой понимал никак не более чем его конюх в артиллерии.
Ну а потому и никак его суждения о перераспределении всей имеющейся собственности и близко так не могли быть хоть как-то увязаны с каким-либо бесподобным величием его необъятного (безо всяческой иронии) невообразимо грандиозного интеллекта.
А между тем буквально у всякого барина, живущего реальным, а не чисто надуманным совсем так вовсе до конца чужим - заморским здравым смыслом…
Ну и откуда у него вообще могут оказаться все те очаровательно сладострастные иллюзии, непонятно с чего вдруг возникшие, однако при всем том сходу въевшиеся ему под самую кожу…
И это разве что тот вконец взбаламошенный, да и совсем вот неугомонный хозяин поместья и мог нечто такое явно удумать.
То есть, этакому чудаку и впрямь могло показаться, что коли он с утра пораньше выйдет в поле с косой, то именно этим он явно так сможет вполне заслужить более чем искреннее к себе уважение со стороны своих приземистых мужиков.
А между тем все, что ему на деле полагалось бы сделать, так это лишь явно заинтересовать их в том самом вполне конкретном, финансовом смысле, и это действительно все в целом так сходу затем вот полностью бы разом переменило.
Да и бить их по карману за невежество и тупость, но это неизбежно потребует прямого участия во всяких мелочных дрязгах.
Ну а у Льва Толстого, видите ли, была тонкая и нежная душа поэта, а потому и ничего иного кроме как взять косу и идти с нею день-деньской орудовать в поле нам-то считай совсем так попросту и не оставалось.
236
А между тем доподлинно того стоящий того метод хозяйствования, при котором все как-никак явно стоит на одном всеобъемлющем и чисто как есть корыстном интересе, он и круглому дураку, во всем досконально же будет явно понятен…
Поскольку нечто подобное максимально так приближено ко всей той сколь беспредельно суровой вещественной действительности, а только потому всем и каждому в сущей отдельности то уж вполне благодетельно и окажется до чего только всячески разом так выгодно.
Ну а тем слащаво абстрактным выводам столь так премудро вязнущей в своих собственных терминах крайне элитарной философии более чем неизменно надобно бы оставаться лишь в том наиболее надлежащем для нее месте, а именно в довольно-то жестковатом книжном переплете.
Ну а во все те неотесанно грубые дела простой и безыдейно обыденной жизни всему тому всеблагостному литературному мудрствованию никак не должно было быть вполне ведь дозволено даже и носа своего сколь еще беспардонно, так явно совать.
Правда, надо бы тут до чего сходу заметить, что уж, будучи на редкость совсем вот поверхностно вооружен знаниями о той чисто абстрактной теории, всегда будет можно хоть как-либо попытаться действительно найти какой-никакой более-менее верный доступ к сердцам простых практиков.
Ну а как раз тогда и будет же возможность всем миром сообща, затем и поднять ту принципиально устарелую обработку земли до некоего нового, куда только поболее продуктивного производительного уровня…
ПРИЧЕМ для хоть сколько-то стоящего успеха на данном поприще надо было, только и всего, что вполне всерьез переговорить обо всем том со всеми своими крестьянами уж хотя бы немного для того и впрямь овладев их простонародным языком.
Ну а для более-менее полноценного взаимопонимания барину нужно было, кстати, еще и отдать, столь так полностью уж явно причитающуюся его крестьянам долю весьма вот доподлинно же большого уважения…
237
Ну а из всех тех крайне навязчивых и сколь же ворчливых уговоров, только и могло ведь выйти одно то более чем невероятно чудовищное зло, поскольку подобным путем разве что и можно было сущую разобщенность, совсем так напропалую сходу так разом всячески наплодить.
Однако всего этого ни Левины, ни Толстые и близко так явно вовсе не понимают, раз вот живут они в мире и благоденствии внутри всего своего во многом чрезмерно ограниченного я, и одним своим задушевным благополучием сколь беспрестанно же слепо и воинственно, разве что только и дорожат.
Ну а о том, что народ и впрямь живет хуже некуда, они порою совсем безотрадно вспоминают разве что, когда их души прямо-таки именно, что сходу воспламеняет мысль о том еще самом принципиальном переустройстве всего бытия в некую ту на редкость иную до чего только весьма вот праведную сторону.
И что же море крови, пролитое во имя светлых идеалов, хоть сколько-то вообще приблизило лучшие и светлые дни некоего пока истинно далекого грядущего?
И неужто все то неистовое разрушение самих основ человечности и гражданского сознания и было нужно как раз-таки для того самого возвышенно счастливого и чисто вот сугубо идеалистического грядущего бытия?
Причем — это само учение Льва Толстого все уж и перемешало, причем именно в том сколь еще разудалом виде как все ведь полностью разом смешалось в доме Облонских.
И если некогда ранее тьма и грязь таились в самых низинах общественной жизни, то теперь они были чертовски же верно более чем победоносно вознесены толстовцами ввысь, считай так на самые небеса.
Ну а как раз потому и были, затем зачаты пламенем несбыточных надежд все эти сколь беспрестанные чаяния лучшего и более светлого бытия.
Да только вот между тем в них не было вовсе-то совсем ничего, что можно назвать вполне полностью полноценным ощущением всей той доподлинно настоящей реальности.
То есть, само по себе то фактически уж именно разом понятно, что люди, мыслящие категориями вселенского добра путем смешения всего и вся в единое целое могут быть правы только в принципе, но тот путь, который был выбран Львом Толстым, был при этом до чего еще явно донельзя порочным.
Он хотел спустить господ вниз, а не поднять головы рабов вверх, чтобы они и вправду перестали быть рабочим инвентарем в помещичьих усадьбах.
А Льву Толстому на самом так деле надо было попросту ведь превратить господ в тех же самых людей, что и все остальные…
А между тем всяким осанистым господам точно также и далее надлежало, именно что по-прежнему неизменно выделять всю ту их необычайно гордую стать из всей той остальной серой массы бездушных, словно та еще скотина безмозглых холопов.
238
Другое дело, что надо было считай еще с малолетства сельчан хоть сколько-то вообще по-иному воспитывать, а нисколько так не щеголять пред ними всеми теми будто бы и впрямь значительно лучшими знаниями всего того сельского хозяйства!
А то ишь чего Лев Толстой, и близко уж никак неуместно на редкость «толково» удумал, да и другим этот метод в посильное пользование исключительно так находчиво более чем глубокомысленно передал.
Нате вам берите и пользуйтесь – еще уж, спасибо, мне когда-нибудь скажете, что это именно я вас от всей той необычайно широкой души, сколь радостно всею мыслью своей навеки-то вечные теперь просветил.
А между тем, для тех довольно-таки существенных и благих перемен в том еще именно дореволюционном обществе надо было, в первую очередь, вполне осознанно позаботиться как раз о воспитании того разве что грядущего, куда значительно поболее во всем сведущего поколения.
Ну а те бессмысленно праздные разговоры с мужиками, которые вел Левин…
Нет, уж все это явно между тем было даже и не коту под хвост, а именно ведь, словно тому еще вконец разъяренному быку на его острые рога.
И вот он еще один до чего яркий пример из все той же «Анны Карениной».
А ЧЕГО ЭТО ВООБЩЕ НЕКОГДА ВЫХОДИЛО ИЗ «СКОЛЬ НАВЯЗЧИВОГО ВРАЧЕВАНИЯ ПРОСТОНАРОДНЫХ МУЖИЦКИХ УМОВ»
«Другая трудность состояла в непобедимом недоверии крестьян к тому, чтобы цель помещика могла состоять в чем-нибудь другом, кроме желания обобрать их сколько можно. Они были твердо уверены, что настоящая цель его (что бы он ни сказал им) будет всегда в том, чего он не скажет им. И сами они, высказываясь, говорили многое, но никогда не говорили того, в чем состояла их настоящая цель».
239
Конечно же, у них было то самое истинно так свое – всеми теми долгими веками давно так поднакопленное и пока в них всем тем доблестным просвещением НИКАК же старательно вовсе вот неизжитое суровое недоверие!
Ты уж сначала как говориться человека, хоть в чем-либо просвети, как это ему на деле стать, пусть даже и только чуть-чуть немного тобой, а лишь, затем с ним на равных, вальяжно, да и столь нарочито так менторски и разговаривай!
А то ведь он и близко ничегошеньки совсем явно не понимает из тех вещей, которые ему кем-либо на редкость старательно и веско были внушаемы совсем так между тем без общего поднятия его интеллекта и души на несколько другой хоть сколько-то поболее образованный уровень.
Причем коли чему тот простой мужик и внемлет, ну так, то никак совсем не значит, что и он тому хоть как-то вполне на деле поверит, что в том числе и ему, посредством барских нововведений хоть чего-либо чистоганом в его извечно пустой карман на хлеб насущный как-либо тоже уж явно перепадет.
Причем этаким образом оно было буквально во всем, а не только в каких-либо, самых отдельных и
