рассчитывая, что они довольно-то высоко все это некогда затем еще разом оценят, и как только рьяно же превознесут весь его великий талант до самых седьмых небес.
Этим и впрямь радостно вознеся его творческое мастерство выше всех тех мыслимых и немыслимых пределов вечности, а заодно и явно воздав ему должную мзду за то, что он столь откровенно и четко весьма ведь славно же отобразил все их наиболее заветные чаяния и добропорядочные мысли.
И может они, и от туберкулеза его хоть сколько-то и вправду на деле излечат, приложив к тому буквально все возможные и невозможные силы их благороднейшей души, да и всего своего ученейшего интеллекта.
А Булгаков-идеалист гнет свою твердую линию, будучи весь обуян самым немалым страхом и сущей тревогой, невольно же почти ежечасно, лишь о том и раздумывая, как бы это его за все те труды тяжкие не услали бы на Соловки, или вообще сходу не применили к нему высшую меру большевистской социальной защиты.
Но он всею своей железной волей явно преодолевает до чего подлую одержимость, мелко дрожащей боязни за свою родимую в крапинках шкуру, а потому и пишет он в своих книгах, именно то, что он действительно думает о своей невообразимо тоскливой и, безусловно, до чего немыслимо так отчаянно зловещей эпохе.
И надо бы прямо заметить, что Михаил Булгаков никак не рассчитывал на какие-либо прижизненные лавры, а разве что не слишком самонадеянно надеялся хоть сколько-то уберечься от всех тех неуемных преследований той наиболее жестокой власти за всю ту до сих пор нам вообще же общеизвестную историю человечества.
Его ведь на деле спасла одна лишь и только вовсе так иррациональная любовь совершенно бескультурного вождя к его на долгие века величайшему творчеству!
286
И столь вот разом и надо бы более чем последовательно и именно что вновь как раз все о том же сходу сказать!
Чехов идеалист (в последние восемь лет своей жизни) буквально жаждет насилия и сущего принуждения, что и впрямь на деле должно было всею уж силой сколь еще разом довлеть над всякими теми совсем недостойно и неправедно живущими людьми.
А Булгаков идеалист этого и близко не требует, а по полному праву возмущается крайне уж до чего еще вовсе неправедным существованием всех тех вполне на редкость определенных социальных явлений, однако при этом, и близко не глумясь над чьей-либо самой конкретной внезапной гибелью.
В то самое время как «наш добрый Чехов» попросту уж как есть однажды в лоб и напрямик более чем откровенно подчеркивает в самом конце своего довольно-таки коротенького повествования сколь рьяное желание своего героя взять бы, да и самому повеситься на первом уличном фонаре.
Как это было в его рассказе «В Москве».
А то вот и впрямь до чего на деле абсолютно разные вещи!
Кроме того, разница меж ними заключена еще и в том, что Булгаков вовсе и близко не видит весь этот мир полностью вот разве что черно-белым, ну а подобный идеализм весьма и весьма, несомненно, полезен для всеобщего дела добра.
В то самое время как совсем же безапелляционные воззрения Чехова более всего собою напоминали именно те еще вопли шамана стучащего в бубен, чтобы отогнать нечистую силу…
А между тем именно ведь всевластие нечистой силы он всеми своими стенаниями как раз-таки, в конце концов, явно вот и накликал.
Причем поболее всего — это произошло как раз из-за весьма вот откровенного его позыва более чем сходу чисто вот раз и навсегда полностью уничтожить всякое сколь до чего еще проклятое разгильдяйство.
И вот уж тем самим главным боевым девизом нового строя и стало то самое более чем бойкое слово «Дисциплина»…
Да только тем наиболее главным волшебным словом для вполне настоящего грядущего процветания уж как есть еще стала бы именно та всем сердцем до самого конца прочувственная «сознательность».
Ну а нечто подобное может возникнуть только на почве того, что отцы государства станут буквально всем давать пример бережного и уважительного отношении, как к человеку, так и природе.
А подобными людьми могут быть разве что те, у кого ум и образованность вполне ведь верно сочетаются с совестливостью и острым, как клинок чувством долга.
Но это именно такие люди буквально первыми и сгорели в огненном пламени большевистского переворота, а как раз потому и оказались они затем в самом еще весьма явственном же дефиците.
287
Да и вообще всякие те поздние чеховские литературные труды попросту вообще ведь стали тем еще ядом весьма же обильно налитым в вино всего того доселе просвещенного общества.
И вот скорее всего генерал Деникин некогда издал свою «Московскую директиву» как раз-таки явственно же находясь под сколь сильнейшим влиянием всего того позднейшего творчества Антона Палыча Чехова, а в особенности трех его более чем судьбоносных пьес…
Поскольку в них тот до чего безапелляционно насаждает буйную фантазию крайне уж возвышенного духом отторжения от всего того навеки прежнего и ныне будто бы почти изжитого…
Да и сколь на редкость упоенно он до чего ведь весьма сладкоречиво уговаривает всех и вся разом ринуться в Москву, за изумительно сладостным исполнением самых немыслимых своих ожиданий.
Генерал Деникин, как оно более чем сходу вполне, очевидно, и сам того вовсе не ведал, а чего — это на него и всех его генералов более чем разом так сходу ведь только нашло.
А именно зачем — это ему и впрямь столь срочно понадобилось буквально все свои силы бездумно бросить не на что-либо иное, а именно на тот вовсе так излишне же поспешный захват Москвы.
Однако дело тут как есть полностью ясное – «закодировал» его Антон Палыч своими инсинуациями о самом спешном отъезде в столицу, ровно как, и все его самое ближайшее окружение.
Белые генералы так и парили в облаках эйфории, мысленно уж напрочь растворившись, словно сахар в чае во всей своей сколь неминуемо славной грядущей победе.
Ну а между тем вся эта их многозначительно твердая убежденность имела на редкость безмятежно бесформенный характер именно той сколь еще явной же безнадежной отрешенности от всех тех доподлинно настоящих реалий общественной жизни.
А впрочем, вера во все, то прекрасно и удивительно наилучшее вообще ведь была всецело свойственна российской интеллигенции, и это как раз она, словно ватный туман и застилает ей глаза утопически мнимой и аляповато картинной, да и чисто как есть литературной действительностью.
288
И это именно тот медленной, но никак неотступной смертью, уходящий в свое бессмертное небытие гений Чехов и оказал до чего безгранично же негативное и расхолаживающее воздействие на душу невообразимо многочисленных его современников, почитателей, а тем паче посетителей тогдашних театров.
В них в те ныне уж весьма давние времена попросту считай, отродясь никак пока не имелось абсолютно никаких до чего существенных усилителей звука, а потому и вся та правда о грядущем всеобщем труде выкрикивалась актерами со сцены впрямь-таки благим матом.
Да только к чему это все и впрямь еще уж могло вот, затем привести в том-то на редкость более чем многозначительно как есть чисто вот конечном своем итоге?
Революционную эпоху более чем ответственно подготовили именно те еще духовные вожди интеллигенции, как и всего того сколь бесхитростно простого народа.
Кроткое и на добрую половину чисто ведь приторно притворное смирение, чувственное отторжение от всего того стародавнего и замшелого, собственно, и привело к тем самым вовсе-то никак неописуемым словами самым же чудовищным последствиям.
То есть, там, где надо было только и всего, что голос свой слегка приподнять или если выбора нет, безо всякой жалости повесить нескольких уж совсем не в меру зарвавшихся дебоширов, ничего существенного сделано ведь и близко так попросту не было.
Причем речь тут никак не идет о самих, что ни на есть беспутно революционных временах, а именно об эпохе им до чего уж беспечно разве что только до чего еще явно сколь ведь весьма окаянно предшествовавшей.
Ну а в революцию все те тенденции сколь неприглядно и гадко весьма ведь чудовищно более чем уж во многом на редкость неизбежно только лишь сходу разом усилились.
И вот чего только пишет обо всем этом Барон Врангель в его «Записках»:
«На заседание Краевой Рады прибыл, кроме генерала Покровского и полковника Шкуро, целый ряд офицеров из армии. Несмотря на присутствие в Екатеринодаре ставки как прибывшие, так и проживающие в тылу офицеры вели себя непозволительно распущенно, пьянствовали, безобразничали и сорили деньгами. Особенно непозволительно вел себя полковник Шкуро. Он привел с собой в Екатеринодар дивизион своих партизан, носивший наименование "волчий". В волчьих папахах, с волчьими хвостами на бунчуках, партизаны полковника Шкуро представляли собою не воинскую часть, а типичную вольницу Стеньки Разина. Сплошь и рядом ночью после попойки партизан Шкуро со своими "волками" несся по улицам города, с песнями, гиком и выстрелами. Возвращаясь как-то вечером в гостиницу, на Красной улице увидел толпу народа. Из открытых окон особняка лился свет, на тротуаре под окнами играли трубачи и плясали казаки. Поодаль стояли, держа коней в поводу, несколько "волков". На мой вопрос, что это значит, я получил ответ, что "гуляет" полковник Шкуро. В войсковой гостинице, где мы стояли, сплошь и рядом происходил самый бесшабашный разгул. Часов в 11 – 12 вечера являлась ватага подвыпивших офицеров, в общий зал вводились песенники местного гвардейского дивизиона и на глазах публики шел кутеж. Во главе стола сидели обыкновенно генерал Покровский, полковник Шкуро, другие старшие офицеры. Одна из таких попоек под председательством генерала Покровского закончилась трагично. Офицер-конвоец застрелил офицера Татарского дивизиона. Все эти безобразия производились на глазах штаба главнокомандующего, о них знал весь город и в то же время ничего не делалось, чтобы прекратить этот разврат.
И далее:
«Казавшийся твердым и непреклонным, генерал Деникин в отношении подчиненных ему старших начальников оказывался необъяснимо мягким. Сам настоящий солдат, строгий к себе, жизнью своей дававший пример невзыскательности, он как будто не решался требовать этого от своих подчиненных. Смотрел сквозь пальцы на происходивший в самом Екатеринодаре безобразный разгул генералов Шкуро, Покровского и других. Главнокомандующему не могли быть неизвестны самоуправные действия, бесшабашный разгул и бешеное бросание денег этими генералами. Однако, на все это генерал Деникин смотрел как будто безучастно».
289
И ясное дело, что подобные вещи сколь немало портили буквально-то любые добропорядочные взаимоотношения служивых людей со всем, тем относительно смирным, да и довольно-то сразу поджавшим хвост отнюдь ведь никак вовсе не бравым же племенем тех или иных представителей местного гражданского населения.
А между тем вполне надо бы сколь четко и ясно сходу заметить, что подобного рода истерически заунывные перепалки и склоки до чего уж верно так тогда поспособствовали именно что самому безнадежному и на редкость довольно-то остро назревшему развалу Белой армии где-то как есть весьма ведь глубоко изнутри.
И
