по всему безмерно возвышенному духовному естеству в сочетании с тем до чего безоговорочным неприятием всех тех от века столь неизменно серых российских явей, как есть, и впрямь доподлинно помешала настоящему единению масс народа и просвещенной интеллигенции в некое вполне полноценно единое целое.
Но вот зато уж все, то безбрежно разноликое общество, как есть вполне запросто можно было до чего сходу скрепить насильно всеми теми кровавыми рукавицами, беззаветно преданных своему делу сталинских палачей.
Причем в дело всего того лишь разве что дальнейшего существования сколь так до чего беспрецедентного террора весьма вот немалую лепту разом внесли и всякие те еще белые господа.
И все это выглядит именно так чисто вот поскольку, что без всего того самого же прямого участия белых в тех сколь бесчисленных расправах над мирным, но никак подчас небезропотным населением большевистский строй имел бы, пожалуй, все вот шансы остаться хоть сколько-то более сдержанным и несколько отчасти менее преступным.
Но то самое почти мгновенное обрушение и без того чересчур ведь явственно хрупких стропил самодержавия явно так привело к дикому крену всех моральных ценностей, а как раз потому отныне весь государственный быт и оказался в сиволапых руках лихо закрученной словно чьи-то усы анархии.
Да только с какой ведь стороны на это не посмотри, а рухнуло же самодержавие можно так сказать по дирижерской палочке запада.
Причем та довольно-то продолжительная подрывная работа против всего самодержавия шла сколь еще весьма долгие десятилетия, а именно до тех самых навеки трагичных событий чудовищно кровавого 1917 года.
И весь процесс разложения шел медленно, но верно и главным для заказчика было разве что только вот и превратить Россию в некое европейское приложение к африканскому континенту.
Да и в самой России тогда явно нашлось предостаточно тех, кто всею душой приняли близко к сердцу чужие намерения всячески облагородить свою во многом чисто средневековую державу.
Причем люди те были светлы и чисты во всех своих побуждениях, им только-то разве что никак так отчаянно не хватало той еще самой доподлинно настоящей искры разума, что буквально загодя превращает всякие наилучшие намерения в безупречно достойные благодарной памяти потомков – мудрые деяния.
И как то вообще могло быть иначе, коли все их мысли о людском счастье попросту уж напрочь были весьма так неизбежно оторваны от всех тех на редкость суровых реалий той самой сколь безотрадно безликой «промозгло серой» дореволюционной обыденности…
336
Ну а затем, когда из пепла минувшего рабства и вправду возникнет то самое будто бы на редкость бесценное «царство грядущей свободы» все беды вполне само собой уйдут в более чем полное же явное небытие.
Да только вышло оно как раз-таки совсем наоборот, и свобода та оказалась до чего наихудшей неволей, чем та, что когда-либо только доселе существовала на этой земле.
И до чего же многие людские судьбы и будут сколь еще отчаянно в самую удушливую пыль всячески как есть чисто в труху раз и навсегда тогда полностью перемолоты.
Причем даже вот и те, кто никак не попал под занесенный топор безжалостных репрессий жить, как их предки никак далее вовсе так никак далее не могли.
Поскольку отныне их вездесуще окружал именно тот так и сдавливающий тисками сердца мрак и это как раз в него, и будут совсем же небрежно, затем одеты серые будни обыденной жизни граждан страны раз и навсегда победившей всяческий элементарный здравый смысл.
Причем для кое-кого все те перипетии быта и духа сходу же превратившие огромную страну в заповедную зону вполне ведь полноценно возродившегося средневековья только лишь и являлись одним лишь тем чисто, как есть вовсе так невообразимо чудовищным вырождением всецело-то самой уж по себе сколь ослепительно светлой идеи.
И все те мрачные грозовые тучи сталинской эпохи для подобного рода людей никак не более чем самое вот нелепое следствие того, что некие небесные блага наилучшего переустройства общества истинно уж совсем безрассудно с пылу с жару попали в совершенно не те дьявольски нечестивые руки…
Да только дело тут между тем никак не в руках, а в чистой противоестественности самой идеи раз она на редкость во всем более чем явственно противоречит всей той ныне существующей человеческой натуре.
И для того чтобы изменить общечеловеческие принципы нужно строить и строить путь вверх, а не разрушать кем-то никак не наспех доселе построенное…
И вполне, то возможно, что кому-то данный тезис может вполне показаться более чем однозначно на редкость вовсе так явно спорным.
И да то само собою может считаться сколь наиболее безупречной же правдой, что именно в споре и рождается истина, но есть ведь, считай сами азы нашего всеобщего существования и всякие аксиомы и они явно ведь совсем так никак нерушимы.
А как раз потому их никак нельзя обойти или низвергнуть с пьедестала, на котором друг на друге стоят буквально все безо всякого исключения до чего вполне вездесущие факты.
Да и вообще люди черство и буквенно сколь ведь слепо же мыслящие, а потому и обильно сыплющие просом однобокой и корявой социальной демагогии, попросту никак не могут быть хоть сколько-то в чем-либо на деле искренне правы.
Их, правда всегда зыбка и до чего простодушно и благосердечно поистине сказочна…
И, кое-кто из тех, кто всем ее постулатам и по сей день до чего благовейно же внемлет, напрочь при этом явно пренебрегает всяким тем или иным исключительно вкрадчивым пониманием всего того, что в практической сфере жизни и близко никак никому не достигнуть всей той заранее заданной пальцем в небо цели…
337
Идти вперед и только вперед радостным строем дело уж и близко ведь вовсе никак не благое…
Нет, скорее наоборот именно так и возвращается человек прямым ходом назад к его наиболее далеким предкам, некогда и то исключительно уж вразнобой так и лазавшим по высоким деревьям.
И это никак не иначе, а разве что крайне степенное и постепенное развитие всяческой отдельной индивидуальности и есть тот путь, который со временем не мытьем так катанием и введет буквально всякую человеческую психику в лоно искренней и верной любви, да и вполне полноценно взаимного (промеж многих людей) всеобщего искреннего уважения.
Ведя же толпу одной лишь той безмерно могущественной силой, разве что без тени сомнения достаточно так вскоре только-то и создашь у абсолютного большинства ее средних и безынициативных представителей довольно-таки общие полустадные инстинкты.
Ну а от них толку никакого нет, и не будет, поскольку они погоды, безусловно, и близко уж совершенно не сделают.
Скорее наоборот, если вообще вот кто и сможет вполне поспособствовать явственному возведению истинно благородных социальных инстинктов в истый принцип всеобщего общественного бытия, то вот это будут только лишь разве что чьи-либо самые конкретные же родители.
Раз все то, что в тех инстинктах сколь и впрямь безупречно благое никак не более чем предмет явного подражания, а потому и не сможет нечто подобное как-никак, а на деле вот стать тем еще на редкость насущным элементом, куда разве что поболее праведного перевоспитания трудовых масс простого народа.
Все человеческое та чрезмерно так простая биомасса рода людского способна на деле принимать в расчет лишь по мере возведения цивилизованных принципов в некую абсолютно узаконенную и самую что ни на есть вполне житейски элементарную аксиому…
Ну а чего-либо подобного будет возможно разом добиться только лишь исключительно в процессе довольно-то медленного, но верного усовершенствования всех тех и поныне в точно том самом невзрачном виде, так или иначе, сколь простейше житейски существующих реалий века.
И при всем том само собою сколь безумно и глупо выглядит попытка буквально всего разом добиться именно что при помощи вовсе же беспардонно доблестного разрушения всех тех наиболее главных первооснов общественной нравственности.
И главное, все это тогда делалось разве что во имя истинно достойного и славного построения из мокрого песка дворцов и впрямь сколь нескончаемо благих иллюзий, так и являвших собой безнадежно туманный образ, а не образец сколь безупречно так настоящего и наилучшего грядущего.
А ведь его между тем нужно было создавать совсем не в тех исключительно так умопомрачительно светлых грезах.
А между тем кроваво алое солнце вездесущего и до конца иссушающего людские души красного террора довольно-таки быстро, сколь еще многое затем превратит в прах и тогда разрушение замков былого угнетения только и оставит после себя одну лишь ту полностью бескрайнюю выжженную пустыню.
И все это как есть разве что, потому, что совсем вот неистово распрямлять тот от века и впрямь-то до чего так уродливо согнутый хребет простого народа надо бы именно что с той как-никак самой величайшей при всем том сущей же осторожностью.
Насильственно привитое гордое прямохождение никак не сделает человека действительно разумным, а только лишь весьма существенно расширит все его и без того донельзя существенные возможности творить то самое беспардонное зло, ласково уж при всем том более чем тщательно прикрывшись чудесными миражами славных иллюзий.
И это как раз они в этот наш во многом истинно агностический век, и были сколь радостно призваны совсем же восхитительно собой заменить тот самый некогда еще прежде так имевшийся фиговый лист, слащавой и прянично напыщенной чисто как-никак, а во многом исключительно внешней религиозности.
Ну а теперь все те некогда ранее бывшие прежде фетиши попросту совсем так разом увяли, резко поблекнув в атмосфере всеобщей серости бесцветного мира помпезно атеистического мышления, а еще и построчно на редкость утилитарного, как и листы всяческих тех партийных брошюр и газет.
И то чудовищно бесцветное мышление и вправду постепенно ведь сформировало человека с принципами, до чего еще добросовестно упрятанными в толстенных папках, что вряд ли сильно запылятся в шкафу, где хранятся все те текущие распоряжения его всесильного начальства.
Причем серый душой чиновник совершенно так равнодушно будет перелистывать испещренные мелким типографским шрифтом листы чужих судеб, поскольку людей перед собой он вообще никогда уж попросту совсем не увидит.
И этакий «витязь наивысшего большевистского или арийского добра» прекрасно мог оставаться именно что в точности тем полностью бесчувственным упырем, даже и всецело окунувшись в волшебный мир беспредельно светлой человеческой фантазии.
338
И это именно подобного рода просветленные идеями серые личности, чьим далеко уж не худшим, и кстати довольно-то мелким образцом вполне бы можно как-никак до чего еще как есть на деле считать и того нисколько всем небезызвестного булгаковского Швондера…
А ведь Булгаков, написал бы, куда поподробнее про всех тех невообразимо лютых оборотней большевизма, но только пришлось бы ему тогда разом и уносить же ноги вместе со всеми теми блистательно смелыми господами Набоковыми.
То есть, ему и впрямь вполне незамедлительно тогда на деле следовало, до чего
