разве что свой, а никак не тот бескрайне широкий и общий.
385
И вполне справедливое общество должно было возникнуть именно на основе более чем постепенного и плавного отмирания, а также еще и превращения в сущий перегной всего того, что само собой должно было медленно, но верно уступить свое прежде как-никак вполне законное место.
То есть попросту так именно со временем явно вот отдать пальму первенства всем тем новым веяниям, что совершенно не преминули бы сами по себе ко всем нам когда-нибудь лишь, затем еще разом нагрянуть…
Причем вполне мирно видоизменять все существующее общество можно было одним лишь несколько другим воспитанием именно тех, кто и будет некогда в будущем до чего основательно, его затем перестраивать и ясное дело, куда разумнее и весьма надежно все в нем затем разом так благоустраивать.
Ну а все иные (комиссарские методы) разве что бодро и деятельно как следует, затем только и поспособствуют значительно же большей консолидации всех сил того самого весьма стародавнего зла.
И все, то буквально вопиющее социальное неравенство можно будет сколь всемогуще и доподлинно верно разом устранить, именно вот только уж чисто физически изничтожив все, то ныне существующее современное общество, поскольку никак иначе его ни в жизнь и близко не переделать.
Смерть уравнивает, а жизнь всегда наделяет живущих людей совершенно разными социальными ролями, но кому-то охота все это чисто враз поломать…
А этот путь для всякого того кто может хоть как-либо назваться человеком вовсе вот заранее исключительно же неприемлем.
Да и вообще переделывать людей на другой лад совершенно так вовсе явно же бессмысленно…
Человеческое общество напрочь закостенело во всех тех незыблемых уж как-никак еще стародавних, стоических принципах.
И оно на них весьма прочно стоит, а не только до чего уж тупо их вот придерживается.
И положительные изменения связанные с горьким опытом могут быть, но все это никак не касаемо того самого уж вовсе исподнего в душе человека.
К примеру, вполне может случиться всепожирающий пожар, что попросту разом и незамедлительно считай, что дотла уничтожит всю старую деревянную, ветхую постройку.
И это может быть, в том числе и преддверием чего-либо лучшего, в случае если в дальнейшем люди станут возводить свои жилища из одного лишь прочного камня.
Однако все, что относится к чему-либо чисто внешнему, совершенно так нельзя соотнести и ко всем тому, что сокрыто в самой глубине души человеческой…
И это именно от пожара внутри сердец души становятся совершенно ведь истинно каменными…
Причем: все тут уж явно так вовсе едино, а в том числе и в смысле самой-то как есть безупречно будничной возможности или наоборот абсолютной невозможности повседневного сосуществования бедных с богатыми в одной той отдельно взятой в охапку чьей-либо звериной лапищей советской державе.
Ну, а весьма хитроумное противопоставление одних членов общества другим это когда кто-либо постарается поставить всех своих под ружье, дабы начисто истребить, тех, кто у нас самый подлый, негодный, да и вообще непригодный к его дальнейшей адаптации в новых жизненных условиях в свете самой несуразной своей принадлежности к какому-либо роду-племени…
386
И вот тут неведомо откуда и возникает, та ничем, в принципе, необоснованная, да и логически нисколько неоправданная ненависть ко всем тем, кому жить на белом свете и впрямь не в меру слишком хорошо, а главное еще и считай за счет всех тех бесчисленных горестей в поте лица бессменно трудящегося народа!
Однако вовсе не все решается как раз-таки при помощи отчаянно задиристой агитации.
Людей могут и совсем ни о чем таком вовсе-то и не спрашивать!
А просто гнать и гнать их в Красную армию, словно же мясной скот на бойню!
И вот оно, то и впрямь, несомненно, правдивое свидетельство писателя Александра Куприна, приведенное им в рассказе «Тихий ужас», где он явно так преуспел в том самом проникновенно подробном описании тогдашней невообразимо потусторонней совдеповской действительности.
«Последние беженцы из Москвы и Петрограда передают о новом кошмарном роде промышленности, распространяющемся в больших центрах Совдепии и вызванном, без сомнения, совокупностью таких мощных причин, как голод, болезни, всеобщая спекуляция и страх перед службой в рядах Красной армии. В Петрограде, на Невском, открыто продаются коробочки с насекомыми, взятыми с тифозных больных. Тиф в настоящее время, если можно так выразиться, выветрился, формы заболевания стали более легкими, процент смертности значительно понизился (до двенадцати процентов), а между тем красноармейцам, по выздоровлении, полагается пятимесячный отпуск. А так как из популярных объяснений Троцкого и Ленина серо-красная масса отлично усвоила, каким исключительным путем передается тиф от одного человека к другому, то и не надо искать дальнейших объяснений…»
Из чего, собственно, разом и следует, что принуждение шагать в светлое будущее есть самая естественная часть насаждения всего того истинно новоявленного деспотизма, а вовсе не освобождения от того навеки всем отныне бескрайне и безвременно опостылевшего прежнего.
387
Однако подобного рода «горчичные» средства для той самой еще уж изначально насильственной мобилизации более чем малоимущего пролетариата, были нужны разве что лишь явно ведь только поначалу…
Ну а затем без сомнения все-таки удалось злющей, что твой монгол Мамай власти как-то взлелеять к себе чисто безответную, и вполне искреннюю любовь со стороны совершено безликого для нее народа…
И ведь всей той советской братии сие стало, несомненно, по силам только лишь за счет того, что агитация у них сколь отъявленно тогда широко наладилась, причем стала она, куда свежее, да и заметно нагляднее, учитывая, в том числе и более чем разумное применение всех тех исключительно новых технических средств.
Радио, синематограф, да и сама как она есть во все слои народа разом проникшая грамотность, им тут тоже немало во всем сколь бесподобно всячески так вполне же подсобила.
Причем в случае нацизма все было в точности также, да только со вполне вовремя сколь благоразумно перевернутым, обратным знаком.
388
Двум этим отъявленно дерзким идеологиям, было совсем безнадежно на деле вот попросту тесно на одном этаком ныне маленьком земном шаре.
Всеобъятность большевистских и нацистских принципов до чего еще безапелляционно потребовала невероятного простора, где всем тем даже еще и некогда возможным конкурентам обязательно бы предоставлялось одно как-никак совсем непросторное место… общая и безымянная братская могила.
Их устремления были схожи, да и цели одни… это лишь исходные силы их поддерживающие были сколь, несомненно, весьма и весьма различны, а потому и не могли, они слиться в некое беспросветно непроглядное единое целое.
А, кроме того, они были противоположностями, а хотя оные подчас уж действительно сходятся, но взаимные противоречия при этом довольно-таки быстро затем приводят к разрыву всяческих дружеских или союзнических взаимоотношений.
Однако сама их доподлинно внутренняя сущность была целиком разве что как есть до чего всецело на редкость совершенно вот попросту безраздельно единой.
389
Они ведь сколь вездесуще совсем далеко отстояли друг от друга в одних лишь чисто идеологических опорах на массы.
Ну а если уж уверенно заговорить об том, как оно вообще было и есть, то практические их взгляды на жизнь мало в чем хоть сколько-то и вправду на деле во многом разнились…
А потому, будь уж вся та политическая жизнь довольно-таки весьма вот попроще, и они всенепременно могли бы до чего беззаветно объединиться в самое так безупречное единое целое, чтобы затем плечом к плечу идти, каждый к своей собственной заветной цели.
Мысли-то их текли, всегда лишь в том одном сколь единственно так всегда верном направлении, да и методы их тоже были абсолютно уж колюче и нелюдимо едины.
И все чего им и вправду было собственно надо так это совсем же бескрайне расширить жизненное пространство для той лишь лично своей бесновато витийствующей имперской тупости.
А та только лишь чисто так в силу неких тех разве что исключительно личных потребностей довольно-то наскоро перекрасилась в красный или же коричневый цвет.
390
А при вырубке большого леса во все стороны беспрестанно летят мелкие щепки, а это между тем живые люди, и они всего-то, что и впрямь оказались пламенно горючим материалом своей совсем уж бесслезной и прагматичной ревностно революционной эпохи.
Вот именно поэтому весь тот «мелкий народец» и должен был в единое мгновение разом сгореть в пламени поминальной свечи по всему тому старому миру, которому никак не иначе как давно уж пришла вот пора разом так провалиться сквозь землю, дабы в дальнейшем уступить место чему-либо новому, только и всего.
Однако подобные мысли могли прийти в голову одним лишь наскоро «ряженным в скоморохи фанатикам».
Это у них так и витали в мозгу великие планы по самому незамедлительному переустройству всех ведь пределов вселенной.
Да только всех эдаких на редкость деспотично праведных слуг народа довольно-то быстро затем оттеснили от кормила власти людишки, которым если чего и было потребно, так это разве что всем тем своим ленивым задом до чего усердно всячески согревать большие начальствующие кресла.
И ОНИ НА НИХ ТВЕРДО УСЕЛИСЬ именно дабы сколь неизменно иметь со всего этого самые максимальные удобства, а также и ни с чем несравнимое удовольствие от вполне же всесильного осознания всей-то своей отныне и во веки веков великой значимости, да и до чего безупречной полноты совершенно доселе бесхозной политической власти.
391
И это как раз тогда все то, совсем на редкость трафаретно наружу выпирающее «проклятое прошлое», вновь вот воскресло, а заодно и стало оно в значительной мере лишь похуже, нелепее, злее и безумно ожесточеннее.
Ну а затем все это темное большевистское настоящее всячески уж до чего сконцентрировалось в дико жестяную суть всей Второй Мировой войны.
И это общемировое побоище явно имело вовсе ведь иные черты ежели и впрямь до чего разом его сравнить со всеми теми иными и прежними сколь издревле всему роду людскому уж вполне как есть доселе бывшими и вполне привычными бравыми битвами.
Все те прежние войны, что весьма вдосталь сколь кровопролитно предшествовали ВОВ и в подметки ей никак не годились в сумме немыслимых страданий того ни с кем и близко никогда навоевавшего гражданского населения.
А между тем, она вполне могла бы предстать все тем же, что и Первая, в точности таковым с самых ведь незапамятных времен всем нам давно общеизвестным лютым людским зверством.
То, что и впрямь превратило ее в тот самый немыслимо чудовищный геноцид, являло собой сущий субстрат идей извращенно подчерпнутых из книг, сама цель написания которых подчас была на редкость прямолинейно же преступно ужасна.
Причем, почему-то принято сколь уж однобоко подчеркивать именно тот совсем не беспрецедентный еврейский геноцид, как будто карательные акции супротив мирного славянского населения, проводимые, как нацистами, да, так и большевиками
