выглядели, хоть сколько-то, по сути, иначе.
И откуда, кстати, вообще взялась вся эта несусветная трепотня про высшую расу или то самое солнечно светлое коммунистическое будущее?
Смогли бы большевики и нацисты злодейски сформировать все эти свои взгляды на мир, всеядно обосновывая все те и впрямь-таки твердые, словно гранит убеждения при помощи одних лишь преданий и гнусного пустопорожнего злословия?!
392
А между тем это именно из-за «бесподобно благих» идей сколь схоластически верно изложенных в некоторых книгах, и началась великая битва, развязанная враждебными идеологиями, самым ужасающим образом столкнувшая лбами два великих народа, хотя дело то, в принципе, ясное и без того, они могли бы схлестнуться в суровой и крайне-то непримиримой борьбе…
Однако разве приняла бы она этакие обесчеловечивающие, да и впрямь-то напрочь именно что уж попросту разом лишающие всякого сердца безумно чудовищные и изуверские черты?
И прежде всего, это касается «культурных» немцев, поскольку все те несусветные и «неописуемые злодейства», творимые советскими солдатами, были вполне, безусловно, именно, что вторичны и вовсе не столь беспричинно дики…
Вот он – пример, взятый из книги человека отчаянно воевавшего, и нанюхавшегося предостаточно пороха…
Майн Рид жил еще в те времена, когда это выражение имело самый конкретный, прямой смысл.
Майн Рид «Королева озер»
«Друзья Морено тоже оказались военными, все были нашими пленниками под честное слово! По всей вероятности, несколько недель назад мы встречались на поле битвы и делали все возможное, чтобы убить друг друга. Теперь же мы сидели за одним столом и опять делали все возможное – но не для того, чтобы отнять друг у друга жизнь, а чтобы сделать ее как можно более приятной».
393
Смерть, неся только на поле боя, солдаты вражеских армий вовсе не обязаны были на всю вот жизнь сохранять в душе лютую ненависть к своим противникам, который уже на следующий день после победы могут вполне стать их самыми наилучшими друзьями, как это порою случается после обычных молодежных драк (без поножовщины).
Державы-противницы на поле брани, как правило, старались все ведь затем уладить именно эдаким исключительно мирным и дипломатическим путем…
И, конечно, как можно было вообще даже и вполголоса заговорить о заключении какого-либо мира пока не были разом стерты людской обильной кровью все те сурово стоящие на повестке дня истинно суровые вопросы по поводу принадлежности, тех или иных земель на широчайшей политической карте всего этого мира?
Причем как-никак, а они еще должны были после той весьма вот яростной схватки вполне так в итоге достаться той или иной претендующей на них стороне.
А потому и та невообразимо кровопролитная война между Германией и Россией в середине 20 века, приключилась бы, пожалуй, именно что со всей определенностью фактически наверняка и безо всяческих тех до чего чудовищно извращающих действительность измов!
А все-таки, то была бы совершенно другая война, ни в чем и близко на ту ужасную нисколько совсем несхожая.
И более чем наглядным ко всему тому примером может ведь послужить все та же сколь, несомненно, совсем вот кровопролитная Первая Мировая война.
Во вполне вроде бы благополучной Франции после Второй Мировой войны отношение к женщинам, жившим с немецкими оккупантами, стало уж совершенно отныне иным, нежели чем это было после той довольно-таки еще недавно отгремевшей предыдущей войны.
А все дело тут было, собственно, в том, что под властью геройски бесноватого Гитлера немцы именно что столь повсеместно всею же своей изуверской жестокостью до чего мерзко крайне ведь отличились, что затем, они и впрямь попросту стали сущими изгоями посреди прочих европейских народов.
394
Однако теперича, истая правда про все их безумно зловещие злодеяния напрочь так полностью бесследно стерта из памяти, а не просто несколько позабылась, а потому и остался один лишь тот жуткий стервец советский солдат – жуткий и грязный насильник…
А между тем, – это как раз он и был тем сколь еще доблестным освободителем всей той опрятно и чопорно на редкость прилично одетой старушки Европы.
Тем народам, что еще издревле ее населяли при каком-либо другом раскладе, явно пришлось бы брести в те самые безутешно безрадостные дни грядущего, имея на своей груди именно тот так и душащий всякое их национальное самосознание неимоверно же тяжеленный тевтонский сапог.
Однако это сегодня уж явно совсем вот нисколько неглавное – раз такие-сякие советские воины беспрестанно насиловали немок, значит именно, они и есть те самые до чего только лютые и беспринципные звери…
Ну, а доблестный немецкий солдат никак не преуспел за целых три долгих года оккупации, как следует, в том ныне давно бывшем СССР до чего ведь вдоволь насилуя русских девушек вполне уж вволю сколь так разгуляться?
Да вот, однако, на наш сегодняшний день, по тому весьма как-никак давно общепризнанному в западных странах мнению, именно доблестные советские войска, за те разве что полгода всего своего триумфального шествия до города Берлина в данном деле на весь мир себя так и преуспели донельзя во всем бессмертно ославить.
Благо, железный занавес тому и близко никак явно не помешал.
395
Правда, она тем ужаснее и страшнее, чем она исключительно так во всем сколь еще весьма вот злонамеренно и подло до чего всецело односторонняя!
Те же немцы значительно ужаснее себя проявили в том самом истинно же душераздирающе низменном сексуальном насилии, нежели чем все вместе взятые советские солдаты.
Да еще и самом уж начале войны, причем делали они это залихватски весело, а не столь безнадежно ведь вконец осатанело…
И это как раз они, в подобных зверских преступлениях по самые уши весьма злодейски погрязши на те самые сколь еще долгие года перед Богом и людьми уж нисколько так недобро весьма бесславно тогда отличились!
А тем более те же японцы в Китае в точности, таких как они людей вообще за мартышек вполне вот считали!
Они в Шанхае зверски изнасиловали все женское население, начиная с 12 и до 70 лет, да и вовсю использовали китаянок, как секс-рабынь.
А немцы и во всем другом были на высоте своего расового превосходства, и их дикие зверства попросту не поддаются никакому описанию и они были самым верхом лютой бесчеловечности.
И их учиняли не одни только эсэсовцы, но и самые простые немецкие солдаты безо всякого счета всячески измывались над мирным населением захваченных Третьим рейхом несчастных стран.
Причем все это происходило в течение всей Второй Мировой войны, а уж в особенности на восточном фронте.
Правда, мировая общественность обо всем этом была явно никак не в курсе, так как СССР до нового генсека товарища Горбачева вовсе не был страной все и вся испепеляющей гласности.
А между тем совсем так не всегда была необходимость в каком-либо и впрямь вообще же насилии.
Что в России, что в Германии вполне хватало исключительно добровольных сексуальных контактов.
Да только тем самым легкодоступным и общим на целую роту счастьем далеко не всякая совершенно уж не блюдущая себя девица поистине так желала действительно стать.
Но ее никто ни о чем и не спрашивал, да и возраст маленькой совсем еще юной 13-летней девочки доблестных солдат славного рейха нисколько так тогда совершенно ведь попросту совсем не смущал.
396
Причем наиболее главной исторической подоплекой для усиления и возвеличивания лютых зверств до высот, ранее доступных одному иступленному героизму, стало именно то, что солдаты враждебных друг другу армий сражались под знаменем вождей, обосновавших свои жизненные принципы на книгах, в коих сама суть добра была поразительно искажена до полнейшей ее сущей неузнаваемости.
И в самом истинном свете – все это было собственно так, а вовсе никак не иначе!
Мысль, кем-либо отображенная, на бумаге вполне еще может быть в той же мере до чего однозначно так весьма разрушительна, как и та некогда разорвавшаяся над Хиросимой атомная бомба.
А между тем, довольно тихая цепная реакция продолжается до сих самых пор…
Мир прекрасных грез, ставший в чьих-либо весьма подслеповатых глазах сущей реальностью, предстал в виде той уж на редкость спасительной ширмы, за которой можно было никого и ничего более не опасаясь, так ведь и творить самые гнусные, отвратительно темные дела.
397
Человек большой души, запертый в своем распрекрасном мире книг, и близко так попросту совсем не интересовался никакими теми достаточно уж мелкими отклонениями от всей той единственной правды, что сколь неизменно для его сознания кирпичик за кирпичиком выстраивала та до чего строго официальная криворотая пропаганда.
Ну а та на редкость совсем уж вовсе невзрачно обыденная реальность, которую некто такой весь из себя возвышенный мог и вправду сколько угодно, затем лицезреть в его самой вот вполне простой, повседневной жизни…
И впрямь-таки могла кое-кому сколь незатейливо показаться только-то и всего, что вовсе-то совсем именно что случайным отходом от всех тех чисто же повсеместно общепринятых норм.
Раз у него всегдашне имелась под рукой вся та на редкость же легкодоступная для всякого его взора небесно чистая и радужная картина весьма ведь полноценно очерчивающая собой всю ситуацию в целом.
Ну, а то, что она, собственно, более чем плачевно так и состоит, в том числе и из тех сколь невзрачных деталей, что вполне могли оказаться видимы, в том числе и его ничем вовсе невооруженному глазу, попросту никак и близко попросту не укладывалось в его всесторонне же развитом культурном сознании.
А между тем, все те декорации, которые были созданы именно в виде идеологических подтяжек, дабы тем самым на редкость достойно всячески уж затем еще поддержать штаны бравых иллюзий, всегдашне были, да и по сей день и поныне есть не более чем часть попросту так необъятно огромной мизансцены под открытым небом.
И весь этот спектакль был просто-напросто до чего только ярым оправданием смены власти и совсем уж явно ничего и никак и близко не более того.
Но для кое-кого даже и подумать о чем-либо подобном было совсем ведь никак истинно так попросту уж вовсе невозможно.
Поскольку в той более чем необычайно грандиозной по всем своим духовным ориентирам вселенной, небесно чистых книг этаких мерзостей попросту и быть никак не могло, в самой-то как она ныне есть извечно и повседневно же существующей природе вещей.
398
Ну а ясно и вполне отчетливо увидеть то, что происходит вокруг, было и вправду возможно одними глазами, никак не запыленными бесконечным и бесподобным миром фантазии авторов, которые при ее благой помощи всею душою стремились показать людям, каким это по их представлениям и должно было стать всему этому донельзя разноликому миру.
Однако при всем том наиболее основной задачей книг, безусловно, была до чего еще самая так весьма насущная необходимость хоть сколько-то приподнять обыденного человека над всею его скотской суетой и обыденностью, открыв ему как великую тайну, что можно жить и как-либо во всем разумнее и иначе.
399
НО вовсе и близко при этом нельзя было те исключительно так благородные намерения, никак
