главенствует на Руси.
И это как раз она и послужила самой явной предтечей к тому безумно чудовищному нагромождению лжи, а также фактически узаконено планового уничтожения граждан, попавших на заметку к доблестным органам охраны власти от того разве что самого-то себя вполне ведь некогда до конца совсем уж верную рукою превозмогшего простого народа.
И та до чего насквозь бесславная революция никак не вырвала с корнем абсолютно ни единого из тех так или иначе доселе существовавших недостатков того некогда, считай еще дореволюционного общества.
И, в принципе, каких-либо весьма уж коренных изменений во всем общем укладе чисто житейской людской жизни само собою произойти совершенно же никак вовсе ведь и не могло.
Причем именно по той самой исключительно простой причине, что это сама канва человеческого существования слишком вязка для каких-либо довольно-таки существенных перемен.
Да и вся структура российская общества резких изменений за долгие века нисколько уж абсолютно вот вовсе не претерпела.
После той ныне фактически считай легендарной революции изменились одни лишь те, сколь еще презрительно и невозмутимо строгие начальствующие лица.
Ну а кроме того, теперича в них попросту совсем без всякой меры стало, разве что, куда и впрямь значительно поболее всей той самой уж отрешенной от всякой бытовой действительности более чем надменной безалаберности, но никак не сколь безупречно здравого и чисто житейского ума.
Причем где-то до чего глубоко внутри никак ничего и близко не переменилось, поскольку старые принципы жизни изымаются из обращения при помощи одного разве что весьма взвешенного и детально прагматичного воспитания.
Ну а как раз чисто потому старое холуйство оно и в революционную эру разве лишь дико же преумножается и преображается в некие те подчас самые как есть еще на редкость отчаянно первобытные формы.
Да и вообще все, то считай уж вширь более чем напрочь бескрайнее течение жизни в то самое будто бы необычайно новое время разве что только приобретает значительно поболее жесткий и крайне въедливый характер.
И так ведь оно практически всегда и везде человек — он никто и ничто, пока у него в руках не окажется, пусть и самого малого реально работающего рычажка власти.
И вот стоит кому-то совсем невзначай им обзавестись, и все, милости просим: подавляющее большинство окружающих данного человека людей буквально сразу начинают перед кем-либо таким всячески заискивать, расшаркиваться и низменно пресмыкаться.
По крайней мере так уж точно ведь оно происходит посреди всякой той еще на свете чиновничьей братии.
125
И вполне уж естественно, что это исключительно развращает буквально всякую, а в том числе и самую чистую столь ярко искрящуюся своим собственным светом благую душу.
Ну а точно также нечто подобное разом делает тех на редкость обделенных властью людей совершенно бесправными, попросту и близко подчас не способными ни на какие весьма продуманные, самостоятельные решения.
Причем именно в условиях самой отъявленной диктатуры - монарх маленькой державы до чего уж твердо при всем том сидящий на царском троне его даже и совсем небольшого начальствующего кресла явно сможет вполне сотворить со своими подданными абсолютно все, что ему в голову не сходя с места разом еще взбредет.
Уж, по крайней мере, в пределах всей той или иной чисто вот своей профессиональной компетенции!
126
Ну а та иерархия, что на деле дает должный ответ самым насущным потребностям общества в любом государстве всегда уж идет исключительно снизу-вверх.
Ну а как раз потому от отношений самых нижестоящих местных властей с народом и вправду-то будет на деле зависеть и вся форма структуры существующего общества.
Причем так оно буквально до самого наиболее верхнего ее яруса.
То есть сама по себе сущая местечковость, возведенная в принцип, ясное дело, что где-то уж весьма вот остро всецело будет на деле касаться и царского двора и это вовсе неважно как именно будет он так или иначе, считай что заново ныне вот сколь весьма спешно переименован.
Да только тут бы разом и надо ведь указать на одну ту совсем еще крайне до чего только весьма важную деталь.
Как тут вообще не крути, а именно лик государя — он-то и есть лик всего остального государства во всех тех как-никак всегдашне уж чисто практических вопросах широкого, словно море общественного бытия.
127
Ну а как раз потому и возникла затем та самая крайне пагубная ситуация, при которой искусственно самоорганизовался центр управления, и, захватив его, оказалось очень даже довольно-то легко сходу поставить на колени всю ту бескрайней площади (в квадратных километрах) Российскую империю.
Причем сама первопричина сему заключена отнюдь не в личностных качествах народа, а прежде всего в самих тех исключительно давнишних свойствах традиций его сколь долгими веками сложившихся взаимоотношений буквально со всякой над ним властью, что во все те или иные времена была и впрямь на редкость уж никак совсем нечиста на руку.
128
Причем довольно-то многие люди были сами собой попросту ведь в то время явно приучены, что, пока все тихо и спокойно, надо бы чисто вразвалку на лавках сидеть, семечки лузгать.
Ну а когда страх Божий приходит, то от него, дело ясное разве что где-то весьма вот далеко за печкой до чего уж спешно вот тогда и прятаться.
Так что в тот самый момент, когда от всего народа действительно разом потребовалось свою, пусть и не самую наилучшую власть сколь сурово всеми силами храбро защищать, она-то в конечном итоге попросту и оказалась совершенно бесхозной.
А все это потому, что никаких общих интересов у того еще дореволюционного общества не было даже в помине.
Сепаратизм, не только национальный, но и идейный, есть самая явная заслуга царской власти, что, переняв опыт татаро-монголов, буквально повсюду в свое время сходу же насаждала самую несусветную всеобщую разобщенность.
Причем главной ее целью было чисто вот, считай уж себя полностью разом обезопасить от всякой той на большую беду вполне вероятной и совсем подчас спонтанно вспыхивающей чисто русской до чего только бесшабашной вольницы.
И все — это считай ведь именно исходя из того, что как оно было, не так чтобы вовсе никак небезызвестно всей той сколь давнишней власть предержащей когорте, русский бунт всегда был вполне наглядно чреват той уж самой исключительно полнейшей грядущей анархией.
А тем временем (что весьма предметно оказалось причиной самой крайней же нестабильности) почти все течения русской жизни всеобъемлюще объединяло лишь то одно на всех удивительно цельное устремление — разом бы улучшить все существующее бытие, и буквально каждый верно знал, как это надо бы более чем немедля и сразу, собственно, сделать.
И это именно поскольку, что буквально все считай единым духом до чего разом тогда захотели если вообще и зажить, то уж во всем откровенно именно что совсем по-людски…
Ну а чтобы на деле добиться всего этого всякий-то и каждый тогда разом и подрядился проталкивать чисто свое грозное, словно взбесившиеся небеса мировоззрение так и тяня при этом одеяло разве что в одну лишь свою полностью единоличную сторону.
129
И чье-либо сугубо личное «широкое понимание» всей той повседневно же окружающей нас действительности истинно во многом и предопределило, как те более чем немыслимо бесславные пути, ну а в точности так и те нисколько недостойные средства ко всякому их дальнейшему посильному достижению…
И ясное дело, что абсолютное большинство тогдашнего российского населения было либо на редкость весьма аполитично или слишком уж не в меру до самого отчаяния политизировано.
Однако при всем том нисколько не было оно готово до чего веско отстаивать все свои безотчетно воинственные убеждения, более чем твердо держа при этом оружие в своих отнюдь не немощных руках.
130
И вот чего еще сколь же размашисто пишет по данному поводу Савинков в его книге «То, чего не было», описывая, однако при всем том именно то, что действительно как есть некогда имело место в той полностью раз и навсегда ныне прежней пасторальной действительности:
«Торговая и деловая Москва, Москва биржи, банков, амбаров и лавок, миллионный город купцов и попов, не участвовала в сражении. Она растерянно выжидала, на чьей стороне будет победа, то есть твердая власть».
Однако ведь тех, что были чересчур воинственно политизированы, сами-то по себе перемены не шибко так действительно волновали.
Они были попросту обеими руками за!
Как можно быть всецело «за» никак не понять совершенно уж никому, кроме разве что тех, кто, вдоволь и досыта объевшись совершенно бездумной, но до чего при всем том на редкость корыстно въедливой дерьмократией, голосовал в 90-х на выборах сразу же против всех.
131
А главное тут как раз именно в том, что у некоторых от всего того будто бы совсем ныне минувшего, да только почему-то в том самом чисто вот бытовом плане и по сей день весьма назойливо существующего явно имелась до того превеликая оскомина, что эти люди вполне однозначно сочувствовали духу восстания, именно как сочувствуют всякому правому делу.
Однако ко всему тому лишь некогда затем еще последующему дележу власти они-то точно бы никак не имели абсолютно никакого хоть сколько-то верного и явного касательства.
Их личные заботы и тягости были им сколь так значительно дороже всех тех вместе взятых дутых свобод…
И вот как это до чего же славно и наглядно описывает писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«У Люды случилось несчастье: сбежал Пусси. Это расстроило ее чуть не больше, чем провал московского восстания».
Причем, в каковом это именно виде, так или иначе, вообще ведь могла некогда, затем разом предстать для всего народа та самая новая власть, собственно, говоря, мало кого тогда на деле весьма ответственно же заботило.
Но при этом буквально-то каждый при всем том, более чем трезво, но крайне беззаботно так взвешенно и нарочито никак не выражал ни малейшей тени сомнения, что уж кто-нибудь при ней обязательно тот весьма вот твердый порядок чрезвычайно вот быстро как есть сходу разом еще затем наведет.
Ну а в тот самый момент и примемся мы тихо-мирно всю державу промеж собою делить, вполне однозначно оставив львиную долю победителям, до чего охотно их при всем том, сколь радостно же подмазав своею щедрой рукой.
Да и когда на Руси, то иначе уж было?
Однако никто и близко при всем том никак не ожидал, что эти самые новые правители буквально все, значит, общим — читай в скобках, своим — на скорую руку в единый миг буквально сходу объявят!
А между тем именно этого тогда все те более чем смачно чмокающие губами либералы как раз-таки и дождались.
И уж главное, это случилось, считай при всем том, что тот сколь оглушительно громкий звон колоколов давно обо всем том самом грядущем пожаре отчаянно гудел, однако вовсе-то никто его тогда совсем не услышал!
132
Ну а из-за чего вообще всем тем событиям тогда, ведь, и суждено было по всех нашу душу уж вполне на деле разом случиться?
А между тем вполне всерьез возникают все эти в целом совершенно и близко не свойственные всяческому человеческому сообществу связи
