враждебных царской власти радикалов - сотрудников охранного отделения почем уж зазря набирать?
Даже если кто-либо и впрямь публично покаялся, и отрекся от своих прежних взглядов он все равно в точности тот же человек всею душою безоглядно ненавидящий ныне существующий порядок, а потому ему никак не место посреди тех, кому именно что по должности и было самой ведь судьбой некогда велено его всеми силами день за днем охранять.
Но тут уж весьма явственно сказалась глубочайшая русская наивность, как и святая вера в сущую искренность тех самых сколь еще плаксивых и полуфальшивых раскаяний.
175
Расписать в самых немыслимо верных словах все свое бескрайне глубокое покаяние — дело вовсе уж нисколько совсем так нехитрое…
Вот слова Достоевского из его «Записок из мертвого дома»:
«Пора бы нам перестать апатически жаловаться на среду, что она нас заела. Это, положим, правда, что она многое в нас заедает, да не все же, и часто иной хитрый и понимающий дело плут преловко прикрывает и оправдывает влиянием этой среды не одну свою слабость, а нередко и просто подлость, особенно если умеет красиво говорить или писать».
И главное все то, что на редкость отменно и заправски умеют делать те самые до чего всевозможные вурдалаки и горлопаны, так это уж наскоро облекать всю свою природную гнусь в очень даже подчас изощренно изящную и донельзя сладострастно плодовитую словесность.
176
Однако слова любви и дружбы в их устах неизменно оборачиваются змеиным ядом!
И это как раз-таки некоторые из представителей людей ума, которым явно вот вполне довелось весьма неимоверно долго прозябать, в самом как есть несносном одиночестве, подчас разве что поэтому совсем и близко-то не умеют правильным образом себя поставить.
А в связи с тем частенько уж они всячески грешат более чем алогичными эпатажами, всегда уж при этом явно имеющими свою чисто внутреннюю строгую логику.
Но логика та была создана в вовсе, как есть до чего неприютных блужданиях, а точно также и посреди беспрестанно звенящей в ушах пустоты всецело бесцельного одиночества.
Ну а потому она всегда сколь несусветно же путаная, вялая и бесформенно весьма уж однобоко во многом донельзя валкая…
Раз чего это тут вообще еще поделаешь, сформировалась же чья-то психика именно в сущих потемках безмерно отрешенного от всякого внешнего мира сознания, попросту и близко при всем том никак не обученного всяческому полностью до конца же разумному самовыражению.
И как раз-таки всей той отчаянно и совсем несуразно злобной жестокости внешнего быта многие честные и «праведные негодяи», безусловно, и были обязаны мерзкой убогостью всей той и близко никак не развитой во всяческом чисто этическом плане личности!
И вот чего пишет обо всем этом Федор Михайлович Достоевский в его «Записках из мертвого дома»:
«В остроге было иногда так, что знаешь человека несколько лет и думаешь про него, что это зверь, а не человек, презираешь его. И вдруг приходит случайно минута, в которую душа его невольным порывом открывается наружу, и вы видите в ней такое богатство, чувство, сердце, такое яркое пониманье и собственного, и чужого страдания, что у вас как бы глаза открываются, и в первую минуту даже не верится тому, что вы сами увидели и услышали. Бывает и обратно: образование уживается иногда с таким варварством, с таким цинизмом, что вам мерзит, и, как бы вы ни были добры или предубеждены, вы не находите в сердце своем ни извинений, ни оправданий».
177
Злому сердцу нужен один лишь весьма удобный для того повод, чтобы то, что в нем еще изначально было заложено, нашло себе хоть какой-нибудь вполне того стоящий «достойный» выход.
Ну а изначально доброму человеку нужно было одно лишь явное просветление посреди всей той извечно же окружающей его суровой мглы.
Однако если ни того, ни другого попросту как есть вовсе ведь и близко нет, то тогда подлый бандит так и останется тем же бандитом, хотя может никак не довелось ему убивать за всю свою отнюдь нелегкую жизнь ни женщин, ни детей.
Ну а человек с университетским образованием в течение всего же своего более чем сытого и вдоль и поперек обеспеченного бренного существования будет до чего прилежно и смиренно лечить людей.
И это несмотря на то, что с куда большим же рвением и удовольствием, он бы медленно (без наркоза) резал бы их всех на куски.
Но только лишь, разумеется, при одном том на деле сколь полноценном наличии как есть именно же вполне соответствующего политического режима, который действительно даст ему на нечто подобное самое полное и крайне вот отчаянно дерзкое добро.
178
А между тем хоть сколько-то реальные шансы стать на самом уж деле полностью иным у хорошего человека, и впрямь явно во всем малы, а можно даже сказать, что и вовсе они абсолютно ничтожны.
Раз он сколь еще неизбежно тот более чем до конца ограничен, как своим жизненным опытом, да так и самым незатейливо суровым, обыденно серым бытом.
И будет, и вправду весьма так безрассудно именно то отрицать, как и вообще хоть сколько-то в том даже и на единый миг сколь же весьма усомниться…
Поскольку во всей этой жизни до чего еще незамысловато лишь то одно фактически разом вот незыблемо верно…
Нет уж никак то вообще не иначе, а психика каждого конкретного индивидуума более чем явственно заполняется именно тем из всей окружающей нас реальности, что, тем или иным образом, хоть как-либо попало в фокус чьего-либо полностью конкретного житейского восприятия.
Верного и неверного во всем этом более чем вполне естественном процессе попросту нет, да и быть его, собственно, уж и близко ведь нисколько не может.
179
А, кроме того, последовательно и продумано научить тому, что верно и разумно, — это важнейшая задача родителей и именно их, а все остальное — это одни те абсолютно абстрактные знания обо всем том совсем небезосновательно правильном и полноценно разумном поведении во всем том ныне так или иначе существующем обществе.
И коли они и соприкасаются с чьим-либо весьма ведь конкретным, индивидуальным сознанием, то только лишь разве что на редкость исключительно вскользь.
И, конечно, коли какой-либо индивидуум и вправду захочет хоть как-либо перемениться к чему-либо всецело-то праведному и самому наилучшему, то уж тогда, без тени сомнения, явно он вскоре отыщет кого-либо другого, с кого бы ему и впрямь-таки стоило брать самый достойный пример.
Однако не все ли едино…
Раз он, до той самой считай, что последней же крайности, бесконечно ограничен всею своей жизненной средой, точно, как и любой зверь неизменно ограничен границами вполне естественного ареала своего обитания.
180
Люди столь крайне дики и злобны, а многие их естественные проявления зачастую до чего откровенно зверины, а еще — это так не только у тех, у кого буквально все их изрядно же примитивные повадки ярко и многозначительно выражены, тем самым что ни на есть непригляднейшим образом.
Сделать из них значительно поболее достойных существ поможет один лишь тот очень даже пологий подъем всеобщей культуры.
Ну а грубо и агрессивно весьма уж методично всячески вмешиваться в сам процесс познания малюткой всего этого мира дело вовсе-то нисколько и близко совсем ведь явно неправое…
Да еще и, главное, уж делается это подчас именно затем, дабы сознание наивного ребенка беспрестанно заполнялось считай что теми никак незыблемыми догмами, поскольку это разом вызывает (правда лишь поначалу) один лишь тот наиболее ярый внутренний протест.
Ну а в дальнейшем все, то силой яростно вбитое и навязанное постепенно становится фактически никем отныне и близко же непоколебимой верой, а потому и фанатизм подобных людей и поражает их доброхотов-родителей всем своим сколь невообразимо бессмысленным упорством по достижению очень вот даже разве что откуда-то издали заманчивых целей.
181
И в точности той же мере — это вполне взвешенно и трезво сходу так соотносится и к неким тем исключительно на редкость безмерно большим общегосударственным масштабам.
И это как раз люди подобного плана и послужили самой уж надежной опорой босяцкого трона в период до чего отчетливо пока весьма и весьма шаткого и валкого становления всего того будто бы и впрямь сверхмощного советского государства.
Ну а куда конкретнее будет сказать, именно в тот наиболее первичный и политически наиболее хлипкий его период.
А между тем вполне могло ведь разом уж статься, что как-никак, а безо всех тех именно их необычайно же самозабвенно пламенных речей того самого, считай навеки треклятого большевистского режима вовсе и не было бы на политической карте всего этого нынешнего нашего и по сей день лоскутного мира.
Он был розовощеко-красен от одних лишь сколь немерено ярых потуг воинственно льстивой и полуискренне лживой саморекламы.
А впрочем, разве то никак не могло оказаться хоть сколько-то, как есть так на редкость безупречно уж явно иначе?
Белое движение, при каких-либо принципиально других и значительно поболее сопутствующих его бравой удаче тактических обстоятельствах, совсем неминуемо разом свернуло бы этакому кроваво красному монстру его некогда довольно-то тонкую змеиную шею.
И это еще непременно б случилось, даже и несмотря на все те склоки и разноголосицу внутри всего тогдашнего российского общества, а также и некоторые наружные сепаратистские поползновения…
182
Но как же это вообще могло случиться коли сколь многих некогда ослепил самый что ни на есть догматизм всеобщего добра.
А именно как раз тот самый, что как есть еще на редкость слепо же следовал одному лишь тому весьма безупречно ведь верному для него постулату — будущее за ярким светом, а не за той все и вся до чего полностью разом удушающей средневековой мглой.
Причем сами себе товарищи ленинские соратники действительно пообещали воспитать детей в рамках несколько иной, вот явно уж вовсе не той, что прежде — рабской психологии.
И большевики и впрямь весьма добросовестно вдалбливали ребятне в мозги некое чисто аморфное добро и сколь дивно лживый свет их тенеучения.
А между тем всякое доподлинное благо общества и близко никак не заключено в неких самых же незыблемых моральных постулатах, они и так всецело доходят до сознания ребенка, поскольку он во всем бездумно копирует поведение взрослых.
183
Во всей своей премило доходчивой, а не той излишне вот туманно совсем же надуманной сути, всем тем необычайно строгим нормам общественного поведения явственно разом и надлежало быть, как есть чисто на редкость устойчивой первоосновой буквально всяческой, полностью здравой и общечеловеческой морали.
Однако при всем том и близко как есть, явно не должна была она более чем многозначительно и вправду разом как-никак еще оказаться же вовсе-то непрактичной выжимкой, сущим абстрактом, зато в той самой сколь блестяще глянцево-красочной оболочке.
Ну а отсюда более чем сходу и следует, что всякий современный и до чего не в меру лютый деспотизм власти начинается как раз с бездумной восторженности посреди чистых и пряных идеалов.
Причем от чего-либо хоть сколько-то тому подобного вполне будет возможно чертовски же захмелеть, а потому и утратить всякую настоящую связь со всеми
