фраерами в глазах всего того остального не столь ведь мещанского, а куда скорее чересчур на деле блекло серого общества.
В принципе, в некоторых (отнюдь не во всех) нынешних интеллигентах всегда уж наглядно проглядывает то самое совсем уж ныне пока совершенно незрелое и весьма так еще отдаленное грядущее.
Однако на данный момент оно более чем безотрадно на редкость туманно, и надобно бы его создавать медленно и осторожно, а никак не вприпрыжку и впопыхах.
И, конечно, то и впрямь было бы сколь так уж здорово — взять да в единый миг раз и навсегда полностью сходу видоизменить всю ту, так или иначе, ныне имеющуюся суть власти над всеми людьми!
Однако данные перемены крайне трудно применимы к каким-либо самым конкретным областям всей той, как она ныне есть общественной жизни, фактически любого нынешнего развитого государства.
Раз вот нынче ничего существенного кроме сущей анархии из всего этого начинания выйти, ну никак и близко вовсе-то попросту нисколько не может!
232
Поскольку люди, по большей части, именно те еще дикари, просто-напросто с самого раннего детства, приученные ко всему тому чисто современному образу нынешней цивилизованной жизни…
И сколь неизменно они разом окажутся и вправду готовы весьма так наспех враз заплясать под чью-либо властную дудку.
Причем и поныне сколь еще бравым же дирижером всего того общественного оркестра явно может как есть до чего сходу оказаться, в том числе и тот самой отчаянной свирепости зверь.
И уж, как говориться будет он разве что только похуже, всех тех непомерно ужасных монстров, вполне имевших же честь более чем верно остаться в той самой безумно долгой исторической памяти всего человечества.
При этом надо бы весьма явственно помнить, что то наиболее основное население оно словно то еще тесто и из него можно будет выпечь именно то, что кому-либо и впрямь разом окажется некогда и вправду полностью уж действительно надо.
И это, кстати, сугубо по этой причине, собственно, и вести его можно будет, куда только кому-либо, то и вправду будет на деле разом вполне так угодно!
Хоть ведь попросту считай к черту же на рога!
Поскольку той на редкость бессмысленно серой толпе было, считай изначально все вот едино, куда бы это ей ныне держать свой никак вовсе явно уж совсем не долгий путь.
Только лишь бы быть им всем всегдашне, значится, разом что именно вместе, да и чтобы каждый тот день и час они проводили весело, и полностью уж светло и раздольно.
233
И то считай уж издревле было сколь ЧЕТКО ТЕМ ЕЩЕ САМЫМ ОСТРЫМ ГЛАЗОМ как есть всецело подмечено всяческими до чего всесильными же правителями.
И это разве только поэтому всемогущие хозяева исключительно многих безвестных людских судеб, в конце-то концов, уж попросту совсем перестали хоть сколько-то себя затруднять в выборе средств по достижению всего того сколь ведь пространно и абстрактно ими одним тем прерывистым пунктиром весьма наспех измысленного всеобщего грядущего благополучия.
Помнится, в «Пожилых Записках» Игоря Губермана автор этих строк наткнулся на вполне сколь и впрямь безупречно наглядное всему тому самое так полноценное же доказательство:
«Правда, у Токарского причисляются к глупым и довольно спорные поступки. Он вспоминает прекрасный и поучительный эпизод у Рабле — когда Панург, купивший у купца на корабле одного барана из огромного стада, неожиданно бросил этого барана за борт. Восторженно блея, все до единого бараны принялись прыгать за борт, спеша и толкая друг друга, чтобы успеть за товарищами.
Тут Рабле упомянул Аристотеля, не зря считавшего баранов самыми глупыми животными, и Токарский соглашается с ним, полагая такое пагубное подражание очевидной глупостью. Но это стоит обсудить, поскольку вывод не бесспорен.
Подражание очень глубоко сидит в человеческой психологии. Это благое наследие наших предков, живших некогда стадами и стаями, а потом племенами. Подражание было разумно и необходимо тогда, чтобы выжить (некто первым, например, замечает опасность и бежит), но и сейчас в нем много пользы и смысла. Подражание — основа обучения и воспитания, где многое состоит из личного показа, примера, собственных поступков и отношений.
Но вернемся к нашим баранам. Стоило ли им бросаться в море за первым?
Я попытаюсь размышлять, влезая в баранью шкуру. Некогда Женева славилась обилием предприимчивых и хитрых обывателей. И появилась в Европе пословица: «Если видишь, что женевец кидается из окна, спокойно следуй за ним — не останешься внакладе».
234
Но все это может быть хорошо лишь тогда, когда человек действительно куда-либо смело и безрассудно безо всяких тех или иных излишних рассуждений разом уж действительно прыгает.
Ну а что если он всего-то навсего делает вид, что хочет прыгнуть, дабы обмануть кого-либо другого, как, то было в том именно так всем уж точно вовсе никак небезызвестном фильме «Иван Васильевич меняет профессию»?
Причем сама та отвратительно коварная манера обмана всеми политиками и впрямь-таки крайне во всем сколь еще бестолково наивного и невежественного народонаселения со временем разве что, как есть, лишь явно до чего еще и впрямь бездушно усилилась.
А между тем все это некогда случилось именно за счет совсем уж не в меру более чем чудодейственного освоения всех тех на редкость удивительно новых ранее и близко никем доселе невиданных технологий.
А впрочем точно также и вполне однозначно все это было связано еще и с тем, что ныне полностью совсем всецело видоизменились сами механизмы воздействия на общественное сознание.
Ну а люди при всем том остались в точности теми прежними, каковыми они некогда были до всякой вот эпохи безумных, словно кровавая заря на западе сколь беспринципно диких же перемен.
235
И попросту само мировоззрение простых и наивных людей неизменно зиждется на одних тех неимоверно давно въевшихся им под самую кожу принципах, может, отчасти и заложенных в них от сотворения самой природой, однако в точности той же мере заодно и являющихся весьма определенным следствием некоего того довольно-то стороннего на них влияния.
И сама уж суть этой выработанной до чего долгими веками социальной этики абсолютно неизменна, как и всемогуща, словно бы та нерушимая гранитная скала пред самым легоньким ветерком.
И она и впрямь-то вовсе незыблема во всех своих исключительно сколь остро отточенных принципах нашего буквально-то считай что всеобщего общественного сосуществования.
Причем чего-либо в нем довольно-то существенное видоизменяется почти в том самом так уж неспешном темпе, как то и впрямь где-либо происходит вполне на деле сравнимо с тем до чего долговременным процессом чисто повседневного выветривания твердых скальных пород.
И уж все это как раз потому, что твердые устои общества, собственно, и есть наиболее жесткий костяк той не то, чтобы целиком извне как есть разве что считай что бумажно сотканной морали…
Да вот, однако, это один лишь тот весьма беспрестанно довлеющий над нами закон и держит всех нас в узде, да и то далеко ни так чтобы, как есть уж всегда.
236
Однако коли кому-либо и вправду сколь наскоро в голову взбредет, да между тем и действительно попросту явно на деле удастся…
Буквально уж именно взять, да никак не раздумывая разом напрочь попросту отменить весь уголовный кодекс, причем совсем ненадолго, может вот даже разве что и на один тот единственный день.
И надо же именно на это самое время практически у каждого пятнадцатого вроде бы вполне доселе законопослушного гражданина вдруг разом непонятно откуда всенепременно возникнут чисто звериные палаческие качества.
Анархия она вообще более чем дерзновенно разом рушит все границы дозволенного и совершенно уж никому доселе и близко ведь недозволенного.
237
Причем это именно явное попустительство временной власти, разом отпускающей вожжи (бразды правления), — это и есть как раз то, что довольно-то вскоре и приведет к самой абсолютной всеобщей вседозволенности, а революция — это лишь ее наиболее яркий символ, когда доступным становится буквально-то все!!!
Любое самое жестокое и дьявольски извращенное насилие, и это и есть то, чем еще обязательно никак уж не преминут разом воспользоваться все те наиболее темные представители мещанского общества.
Причем это, в общем-то, совсем уж не уголовники, поскольку последние на воле зверствуют без какого-либо чересчур ведь сколь многозначительно особого накала страстей.
Причем так это даже и в тех, собственно, случаях, когда им это становится до чего еще вовсе попросту разом вседозволяюще можно.
238
Нет, уж при подобных крайне тяжких обстоятельствах совсем подчас бесчеловечно бесчинствуют как раз-таки всякие те всегда вот всем и вся на этом свете, в общем-то, никак недовольные личности, некогда обиженные обществом, а также и явные нелюди, обладающие вполне определенными садистскими наклонностями.
Хотя надо бы и то, без тени стеснения, уж до чего только сходу разом признать, что и те сколь простые и невзрачные обыватели тоже подчас то и дело более чем безвольно же примыкают к их в единый миг необъятно множащемуся числу.
И вот, оно то чего только пишет обо всем этом великий писатель Александр Куприн в своем рассказе «Гамбринус»:
«Утром начался погром. Те люди, которые однажды, растроганные общей чистой радостью и умилением грядущего братства, шли по улицам с пением, под символами завоеванной свободы, — те же самые люди шли теперь убивать, и шли не потому, что им было приказано, и не потому, что они питали вражду против евреев, с которыми часто вели тесную дружбу, и даже не из-за корысти, которая была сомнительна, а потому, что грязный, хитрый дьявол, живущий в каждом человеке, шептал им на ухо: "Идите. Все будет безнаказанно: запретное любопытство убийства, сладострастие насилия, власть над чужой жизнью”».
239
И именно так оно и будет в фактически любой стране мира, где по какой-либо причине даже и на один единственный день исключительно же временно более чем сходу непримиримо отменят всякое уголовное преследование со стороны власти за какие-либо вполне конкретные противоправные деяния.
Кому-то вдруг враз стопудово понадобится все, то к самому себе несоизмеримо ни с чем большое уважение вплоть до целования его башмаков, а кому-то сколь еще давно опостылела его к месту и не к месту беспрестанно ворчливая жена, а теперь у него будет самая полноправная возможность совершенно же невинным образом от нее преспокойно избавиться.
Ну или, скажем так, тому одному (что явно навряд ли) слишком-то никак не в меру любознательному докторишке…
…уж чего тут только поделаешь раз с той еще самой, считай студенческой скамьи, кому-то ведь конкретному всегда вот до чего сладострастно мечталось…
Совсем незамедлительно перейти от опытов на трупах и собаках к самым что ни на есть систематическим исследованиям на тех пока что живых, да вот однако при всем том абсолютно бесхозных, никчемных и вредных людях.
240
Поскольку, уж видишь ли, той самой ныне всесильной власти они чем-либо явно никак вовсе не угодили, да и само по себе то, несомненно, будет еще представлять на редкость огромнейший научный интерес!
И никакая клятва
