чистой и светлой их самовлюбленности во все те изумительно ласковые жизненные удобства.
А те между тем разве что только и располагают чью-то душу ко всей той, считай будничной же нирване, да и чувству полнейшей самодостаточности, а весь окружающий мир в глазах таковых людей при этом становиться чем-то крайне отдаленным от всякого их полностью праздного сознания…
Но при этом им явно во всем всецело льстят до чего еще праздничные планы, как есть уж самого так скорейшего его обновления, а весьма так неизменно сопутствующее всему тому насилие их никак так вовсе нисколько при этом никак не смущает.
А все потому, что как-либо иначе нынешнему бытию только и останется сколь так всегдашне присуща именно та исключительно вот совсем недвусмысленная дичайшая дикость грязно неумытого житья безо всяческих светлых помыслов и невероятно же ярких надежд.
269
А между тем подобного рода вещи вполне всерьез заставляют автора сколь безапелляционно весьма вот сходу предположить, как раз-таки то, что подобные литературные обыватели, всего-то навсего к чему-либо самому конкретному более чем плотно же прислонясь, себе на хлеб насущный с маслицем до чего еще заботливо совсем невозмутимо разом лишь только и зарабатывают.
То есть и близко никак не являются они именно теми людьми, что действительно ищут свет в конце туннеля для всего остального человечества.
К тому же всяческая возвышенная духовность, коли всецело окажется она совершенно так вовсе разом оторванной от всей той окружающей действительности, есть самый же превеликий грех по отношению ко всему остальному роду людскому.
И все это, кстати, и близко никак не оправдываемо тем самым довольно-то малопонятным желанием считай вот всею душою сродниться с некоей той исключительно чужеродной, заморской и чрезвычайно возвышенной культурой.
А, тем более коли она на самом-то деле (не в плане всей своей напыщенности) не столь уж и значительно выше.
Достаточно будет сравнить отношение русских неграмотных людей к коренным народам Сибири, которые казаков Ермака хлебом с солью точно уж нисколько не встретили, и то самое наиболее обиходное освоение отнюдь не девственных земель обоих Америк.
Кто ведь действительно в Сибири хотел жить тихо и мирно, того не так чтобы никто вовсе и пальцем не трогал.
Да, было дело, трогали и еще, как сильно трогали, да вот, однако массового истребления и множества провокаций с целью вызвать враждебные действия…
Нет — в Сибири чего-либо подобного попросту отродясь никогда не бывало.
270
Западная культура до чего запросто всячески создает напыщенных, самовлюбленных варваров, считающих самих себя истинными людьми, а всех остальных (по исключительно национальному и этническому признаку) гораздо менее достойных подобного и вправду и впрямь столь так высокого звания.
Та же Англия в случае полнейшего своего успеха в Крымской войне 1851-1853 годов уж, наверное, явно заставила бы русских людей с великой грустью затем вспоминать летописи о набегах на Русь крымских татар.
Поскольку совсем не иначе, а англичане в конечном итоге и впрямь оказались бы, куда только во всем значительно хуже — об их доподлинно варварском задушевном облике очень даже неплохо бы порасспросить у тех вовсе уж и близко незлопамятных индусов, они-то точно его во всем отлично навек и поныне никак не забыли.
И все могло быть куда только на редкость разве что еще хуже.
Да только тот сколь всепоглощающий технический прогресс в те самые времена явно ведь никак пока уж и близко не дошел до той и впрямь более чем тривиальной технической возможности самого беспрецедентно легкого создания не очень даже просторных газовых камер.
А впрочем к тому же и всякой той ультрасовременной (классовой или расовой) идеологии тогда и близко никак и нигде вовсе так совсем не наблюдалось.
271
Вот почему и не снизошла тогда та веками просвещения весьма же впечатляюще культурно преобразованная западная цивилизация как раз до того наиболее полнейшего обезличивания и обесцвечивания всех тех на редкость нелегких и непростых вопросов всяческой той как она только есть общественной совести.
Ну а в те считай уж нынешние новые времена все — это случилось, прежде всего, как раз из-за сколь еще несуразно воинственного засилья агрессивного безбожия или же веры в Бога, как в того чисто всесильного себя, что совсем немногим того действительно лучше.
И германская интеллигенция, пошла как раз-таки по данному более чем многозначительно же заранее обкатанному пути.
И вся та отвратительно черная, несмываемо грязная, как и бесконечно кровавая колея действительно оказалась во сто крат донельзя страшнее, чем была та большая и широкая дорога на Голгофу, по которой в конечном итоге как раз и отправилась в свой сколь неблизкий же путь вся та, до чего многострадальная Россия.
272
Однако тот самый напыщенно лютый нацистский строй был крайне при всем том вовсе-то явно совсем же недолговечен.
Зло без маски чересчур извне вполне еще явственно как есть всецело вот уязвимо.
И это разве что, когда оно и впрямь исключительно так элегантно паясничая разом уж на себя напяливает более чем откровенно пеструю личину весьма обворожительно светлого добра, а затем и всеми теми подслащенными пилюлями грядущего благоденствия до чего массово увлекает за собой толпы добрых, славных и умных людей, впору кричать караул!
Мировое господство Люцифера нисколько не за высокими горами.
Причем всему тут основою были ведь человеконенавистнические идеи, а скорее наоборот идеи всеобщей любви и братства всех народов земли.
Но в конечном итоге вылились все эти поползновения превратить выдуманное в быль и быт грядущих поколений разве что в самое конкретное а вовсе не зыбкое возникновение той сколь еще необъятно обширной и считай вот всем же общей тюрьмы 20 века…
И все это случилось только потому, что прежде чем столь усердно всячески топтать ногами последствия того или иного безнадежно лютого зла, надо бы, как есть на деле и вправду подумать, а не станет ли его первопричина именно так во главу угла.
То есть все то заскорузло старое зло затем и станет первостепенным фактором ведущим народы 6 части суши в совершенно другую жизнь…
И это ведь тот кто ранее был никем (речь о Сталине) и стал отныне именно всем столь откровенно выбившись в люди, а потому и преобразившись из самой мелкой пешки в ферзи.
А все, потому что под шумок именно тупое невежество и может стать той централизующей силой сколь еще откровенно отныне подавляющей все и вся вокруг так уж сказать своим никак отныне безупречно незыблемым авторитетом.
Причем чем больше будет весьма радостного рвения при том самом исключительно доблестном уничтожении всех же символов ныне полностью отныне бывшего и как есть, считай разом низвергнутого оземь, тем лишь явно поболее окажется шансов, что всем тем грядущем будет вполне полноправно заправлять одно необычайно темное и страшное прошлое.
273
А оно через время может, и будет кое-кому видеться сколь удивительно светлым и идиллически радостным, однако вот темнее тупика, нежели чем советская эпоха история всего человечества попросту пока и не знала.
И это так считай потому, что и близко никак уж нет ничего ужаснее всех тех наскоро прикрытых фиговым листочком официальной пропаганды отчаянно ярых действий всецело, как есть до чего откровенно направленных именно на уничтожение всего того, что вполне неизбежно всегдашне сопротивлялось сущему усреднению со всею той безропотно покорной массой новых египетских рабов.
Даже и усыпальница великого вождя ничем принципиальным, по всей своей до чего откровенной сути, от египетских пирамид и близко, никак вовсе-то совсем не отличается.
Коренное отличие оно разве что в той чисто уж всеобщей доступности к той сколь и поныне вполне ведь и доселе дружно любимой всею коммунистической партией мумии, чем еще и еще на редкость унизительно подчеркивалось все, так сказать, полное неуважение большевиков к чьей-либо, собственно, смерти.
Однако им-то ее костлявой руки действительно уж бояться было отныне нисколько уж попросту вовсе-то незачем, раз в ту, считай как она есть загробную жизнь эти изуверы верить, раз и навсегда явно уж полностью на деле ведь перестали.
Да и в целом большевизм — это как раз то самое возрожденное язычество: поклонение деревянным (в картинных рамках) божкам.
Только Бог у них во всем отныне раз и навсегда всецело же переменился, наконец обрел свою истинную плоть и кровь!
И вот чего собственно пишет о нем большой поэт Борис Слуцкий:
«Бог ехал в пяти машинах.
От страха почти горбата,
В своих пальтишках мышиных
Рядом дрожала охрана.
Было поздно и рано».
274
А разве хоть чего-либо иного вообще ведь возможно было на деле ожидать в том вдоль и поперек от сих до сих весьма же аккуратно по серым папкам до чего так спешно кем-то сколь строго растасованном мире?
А он и впрямь был весьма так надежно загнан в те самые исключительно должные и более чем обтекаемые рамки всеми теми на редкость бесноватыми неучами в мыслях которых всякий свет истины неизменно носил тот еще откровенно серый характер.
И они каждым своим даже и невольным соприкосновением более чем откровенно губили все то действительно живое во всякой человеческой натуре.
Причем коли тут вообще заговорить об должном описании всех же чудес советской жизни то куда тут было той чересчур и впрямь простосердечной древнегреческой мифологии до тех неимоверно бесноватых басен, которыми вдоль и поперек вполне повседневно были окружены серые будни всякой советской действительности?
Большевицкий бог сколь сходу некогда снизошел с самых «небес», да и до чего полноправно разом стал можно сказать во главе людской массы, что всею душою на редкость неимоверно прониклась великой радостью «свободного бытия».
И как уж она всячески еще беспрестанно трепетала перед его ликом, и главное все это разве что только поскольку, что товарищ Сталин вполне вот умел метать молнии и убивать людей взглядом.
И то нисколько ведь не отчаянно вольная метафора, а самая что ни на есть истинная правда: тот, на кого падал гневный взгляд вождя, зачастую весьма уж ощутимо чувствовал себя им вскоре вот явно казненным.
Но это никак не он один был именно, что всецело так всем, а был он разве что как есть абсолютно никем только лишь совсем же нескромно строящим из самого себя кого-то сколь еще необычайного и впрямь безмерно же вездесуще великого.
275
Современный политический кумир — всегда в чем-либо разве что тот вовсе совсем ничтожный злодей, и это одна лишь степень злодейства у него более чем, несомненно, самая что ни на есть на деле многозначительно разная.
Однако при этом буквально ведь всякий, кто сколь старательно создает о себе имидж всевидящего провидения, просто-напросто строит глазки зеркалу чрезвычайно больших общественных амбиций.
Он и близко никак не велик, а разве что хочет весьма безраздельно послужить созданному им же мифическому ореолу всего своего исключительно так крайне раздутого и чисто же мнимого величия.
А ПОТОМУ И НИКАК нельзя его ставить в позицию всевидящей и всезнающей высшей силы,
