разве что удесятеряют тяжесть ошейника на шее рабов жуткой злодейки-неудачи.
264
Однако при всем том само уж по себе сколь уж яростное устремление к некоему чудодейственно наивысшему благу попросту разом изводит кое-кому всю душу в томных и до чего исключительно совсем так напрасных ожиданиях.
Ну а тем более, когда с той другой стороны явно ведь находится некто, кто донельзя же отягощен самым элементарным отсутствием веры в светлые перемены после стольких невзгод и невероятных лишений.
А потому ему никак не будет тепло от жаркого пламени той еще чужой страсти…
Уж куда скорее она его страшно обожжет, а человек на сильную боль радостно отреагировать никак не может.
Правда нечто подобное может же показаться абсурдным для человека выросшего в тепле и уюте, но то что привычно для одного может стать чем-то вовсе смертельным для кого-то другого.
Да и вообще самая наглядная очевидность небесных благ телесной любви вполне уж еще соизволит ласково соприкасаться только лишь с реалиями и воображением того, кто был, хоть как-то на деле затронут миром духовности в самой непосредственной среде своего обитания.
Ну а потому в его сознании будет присутствовать какие-то более чем здравые рассуждения, основанные на самых уж до чего конкретных фактах…
А вот всякую ту можно сказать от рождения слепую толпу чисто ведь мнимо в грядущий рай сколь еще разом спешно отправить дело совсем уж оно именно плевое.
Раз уж в силу всего того более чем невообразимого обывательского его невежества стоит лишь поманить народ светлой мечтой, так и сияя ласковыми и огненосными очами…
И это как раз тогда простой народ с самой превеликой восторженностью смело и воодушевленно, по сторонам при этом явно уж никак не глядя, разом и побежит за тем, кто ему до чего старательно в три короба наобещает про то самое довольно-то скорое его избавление от всех обиходных треволнений и трудностей от века ему привычного быта.
265
Ну а те люди, что очень уж стойко, да только крайне ведь неприкаянно и бестолково пропагандируют идеи всеобщего равенства, вовсе ни в едином глазу явно не понимают, что то самое подлинное и настоящее равенство может подразумевать одно лишь весьма полноценное равенство возможностей вне всякой зависимости от социального положения человека.
А то между тем совсем уж недвусмысленно подразумевает, что для людей, того стоящих, как воздух поистине необходимо всячески создавать все условия для вполне, как есть более чем определенного неравенства.
Ну а именно вследствие этого народ и будет в конце концов иметь куда только большее количество достойных своих представителей у самого кормила власти.
И именно эти люди — как раз-таки из-за всей своей более чем невозмутимо же неотъемлемой близости к самому простому народу — и смогут весьма и впрямь значительно, лучше начать некогда затем вот блюсти его наиболее главные интересы.
Ну а мечтать о самом незамедлительном улучшении быта народа куда получше было бы безо всех тех самых же беспрестанных всхлипываний об его до чего горькой и крайне злосчастной доле.
Однако вот тем чересчур слащавым «благодетелям» уж напрасно ведь было всецело вот свойственно более чем беспрестанно настаивать как раз на той самой доподлинной праведности именно их «заведомо светлого шелкового пути» ко всеобщему и всеобъемлющему людскому счастью…
А между тем сама идея совсем уж абстрактно нелепого равенства сколь во всем чересчур утопична, а именно поэтому и оказалась она разом утоплена в тех самых попросту нескончаемых реках вовсе напрасно пролитой людской крови.
Ну а на редкость весьма очевидно виновны в самом так сказать возникновении тех исключительно страшных пороков той и поныне никак не исчезнувшей чисто большевистской злосчастной эпохи никак не только те, кто яростно нес на щите идеи всеобщего братства по оружию с тем, до чего только окаянным прошлым…
Нет, это и явная вина и всех тех, кто совсем ничего и близко не имел, собственно, против всякого как есть подобного рода намертво вдавленных в нынешнюю действительность сколь откровенно блеклых цветных миражей.
Причем это как раз-таки люди именно с подобным на редкость праздно мыслящим складом ума буквально напрочь и по сей день весьма надменно отказываются действительно же воспринимать полностью опровергающие их мировоззрение те наиболее обыденно естественные, и нисколько-то в революционной духовке-душегубке и близко вот не пережаренные факты…
Михаил Пришвин в своих «Дневниках» так и вопрошает о горе народа напрочь позабытого и попросту разом оставленного вовсе в тени всех тех немыслимых благ, до чего только как есть весьма безответственно наобещанных всему тому как есть еще аморфно безликому человечеству.
«Во имя спасения всего человечества погубить совершенно всю свою родину, огромную страну — это непонятно стихийному человеку, и он прячет хлеб, а спасители человечества обзывают его своим злейшим врагом».
А между тем вся та, как она есть большая и малая история всего человечества разве что и зиждилась как раз на том, что всякому тому, до чего только простоватому крестьянину и дела вовсе вот никакого никогда не было до той новой непримиримо суровой революционной обыденности.
Ему все те благие идеи были полностью до фонаря, поскольку он и знать так ничего не хотел кроме навек родной его хаты и всех тех, кто только когда-либо жил под ее отнюдь не раскидистым кровом.
Новое время принесло ему одни лишь новые и гораздо уж большие, нежели чем некогда ранее жуткие несчастья, а простого человеческого счастья вместе со сменой эпохи народу тогда никак не приплыло даже совсем не на грош.
А впрочем, и ранее были одни только лютые беды и чрезвычайно же суровые дикие несчастья, но явно при этом носили они чисто личный, а никак нисколько не общенациональный характер.
То есть, никак не произнося при этом ни единого слова кривды надо бы вполне наглядно признать - былой царизм тоже подчас бывал неистово лют и жесток со своими подданными, да только куда ему было до большевиков с их весьма так полновластно хозяйским принципом «массы для одной лишь той еще массы всегда и нужны».
266
Новые хозяева жизни и смерти жили и не тужили никак не для того, чтобы волшебную сказку и вправду сделать сладкой и светлой былью, а разве что, дабы из библиотечной пыли наскоро и аляповато создать некое новое диво — реализованное воплощение всех своих мечтаний о великом царстве всеобщего добра и света.
Ну а если с того самого первого раза ничего путного у них совсем уж никак попросту так явно не вышло…
Да только ведь, ясное дело, та более чем невозмутимо доблестная попытка всем им, без тени сомнения, будет весьма милостиво сколь надежно все же разом засчитана.
А из всего того сходу, как есть разом и следует, что в некие те всемогуще грядущие времена у всех тех чьих-либо верных последователей немыслимо так праведного и благого опыта, как есть разом окажется лишь только во всем на деле разом поболее.
И надо бы разве что со всем тем народом, всецело покрепче дружно сродниться, и тогда он всенепременно сходу еще даст уж вполне вновь себя взнуздать и возглавить.
267
И как раз с этакой как есть невообразимо благородной «кочки зрения» современные прекраснодушные либералы вовсе безотчетно весьма же ласково разом приветствуют ту, как оказывается, до чего неминуемо нужную жертву, некогда принесенную на алтарь сущего кровавого безвременья…
И их вполне может сильно порадовать и вся та кем-либо бессмысленно пролитая кровь во всех ее именно что, как есть по-вселенски необъятных и чисто люциферовых масштабах.
Да и вообще во всех тех на удивление многих их премудрых речах неизменно можно будет довольно-таки легко отыскать то самое никак невзыскательно непримиримое соглашательство со всею той наглядно и «светло» на самом деле себя осуществившей, пусть и суровой, но при всем том до конца справедливой новой действительностью.
И они при всем том, считай так чисто в упор вовсе уж никак никогда не увидят всего того сколь невозмутимо отъявленного смертоубийства ближних своих, что и было некогда осуществлено руками всей той бесстыдно осатанелой идейной тьмы.
А она порою бывает чудовищно всемогуща, всесильна и властна, и ведь главным образом никак не сама по себе, а только лишь в силу тех до чего обоюдоострых и ярых принципов либеральной интеллигенции, что столь откровенно носилась с идей весьма же незамедлительного свержения всякого того как оно только вообще еще есть на Руси чисто вот еще прежнего самодержавия.
И все это было именно так исключительно потому, что это как раз, видите ли, оно и олицетворяло собой дьявольский лик всего того вполне безупречно добротного и сколь еще стародавнего угнетения.
Да и вообще тех удивительно многих дореволюционных интеллектуалов крайне уж откровенно прельщала сама идея сурового воплощения в жизнь великих преобразований явно способных хоть как-то вот разбудить всех до единого представителей извечно сонного мещанского общества.
И нечто подобное весьма наглядно казалось чем-то довольно заманчивым, и прежде всего, в свете веры в ту наиболее наивысшую же справедливость тех самых осатанело криворотых воззваний, что как-никак, а вскоре затем до конца оправдают те донельзя чудовищные средства, что были со всей должной дотошностью на деле использованы для самого скорейшего осуществления кем-то вот безумно же яро ныне задуманного.
268
И уж той ведь самой путеводной звездой, что ярко освещала данным людям путь была как раз вся та чисто внутренняя их самоубежденность во всей бесповоротности единственно верного сколь загодя так для всех и каждого совсем уж вовсе бестрепетно избранного пути.
И все это было исключительно же только потому, что некоторыми людьми до чего исподволь движет и впрямь-таки самая святая простота наивной веры в то, что тот помпезно умозрительный мир благих философских фантазий на деле непременно существует во всей этой нашей сегодняшней и чисто современной нам действительности.
А то и есть в чем-то и впрямь по большому счету именно та самая как она есть небесно чистая правда.
Однако по большому счету нечто подобное по всей сути своей было и близко ничем иным, а разве что тем весьма же непомерно прекраснодушным восприятием всех окружающих реалий именно через призму совсем так не в меру восторженных чувств.
Ну а следовательно и оказалось оно более чем сходу на редкость отстранено от всяческих даже и самых мелких примесей крайне-то житейски сколь уж отвратно совсем неприглядного быта.
И может оно для кое-кого и вполне так всецело иначе…
Да только исключительно же взвешенно реалистичным оно было разве что в некоем сколь еще восторженно блеклом жизнеописании наскоро, так и вскользь полностью абстрактно отображенных (в виде бумажных чертежей) планов некоего пока до чего еще отстранено далекого будущего обустройства всего человеческого общества.
Но некоторые весьма ведь блаженные мыслители более чем явственно придерживаются по этому поводу несколько иного мнения, и самая безоглядная их в том чудовищная самоубежденность столь непременно проистекает именно от той
