способной НА РАЗ сходу вывести нацию из состояния глубочайшего кризиса.
И дабы в корне пресечь самое плачевное развитие событий, когда кто-либо до чего истошно же завопит, что он (как оказывается) лучше всех знает, что вот надо бы делать, а также и кто это ныне попросту во всем виноват, надобно изыскивать первоисточник бед, а не пытаться бездумно изничтожать все его множественные, словно головы гидры, последствия.
276
Но не в том ли как раз и заключена сама суть всей той гиблой мягкотелости российской интеллигенции?
Она и близко никак не потерпит абсолютно же никакого сколь еще откровенно существенного своего соприкосновения, с какой бы это ни было исключительно въедливой и вездесущей общественной теменью.
А между тем даже и нос к носу, с нею весьма так невольно столкнувшись чистые душой и телом праведники, и близко так явно не станут рассматривать какие-либо некие те разве что лишь грядущие вехи медленного, но верного пути по достаточно разумному сглаживанию всех тех еще издревле имеющихся довольно-то суровых и весьма существенных общественных противоречий.
И были они, кстати, всею душой и впрямь-то вспыльчиво против всякой даже и самой мелкой мысли о том, что это именно им, а не кому-либо всеми-то силами хоть сколько-то со временем и доведется сколь действенно впрячься, дабы совсем невозмутимо ведь разом еще поспособствовать их самому уж как есть до чего безвременно назревшему полнейшему исчезновению.
Ну а именно когда донельзя уж вовсе вот безрассудно начнется та самая более чем несусветная кровавая свара, все те добрейшие и задушевные либералишки перво-наперво разом так и растают в том самом на редкость безнадежно восторженном торжестве…
Да вот, однако, некогда затем довольно-то многие из их числа разом же затем и начнут на далекой чужбине беспрестанно как есть и впрямь сколь откровенно рыдать в жилетку обо всем том былом, для них отныне раз и навсегда более чем безотрадно минувшем.
И это как раз именно там и будут они весьма долгие годы, до чего заунывно и тоскливо более чем горько затем ведь вздыхать о той столь печальной участи всей той страны, правящим мозгом которой им как-никак на деле разом так следовало, даже хотя бы для одного только виду вполне наглядно сколь уж разом казаться.
277
И вот как сколь отчаянно же эпически описывает все их мысли и действия писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«Те, кого большевики презрительно называли "мягкотелыми интеллигентами", тоже не знали, что делать. Многие из них уже ясно видели, что разбиты. "Временно? Надолго? Навсегда"… Над болью от поражения теперь преобладала боль за идею, за Россию. Лучшие из этих людей не были
лишены способности оглядываться на себя и признавать свои ошибки. "Только немедленный мир успокоил бы эту солдатскую стихию. Но могли ли мы, как могли мы заключить мир? Ведь война могла кончиться летом и на западном фронте победой союзников, нашей общей победой. Тогда со всеми нашими и чужими ошибками мы могли победить в этой чертовой лотерее, и ничего от большевиков не осталось бы, и спаслась бы Россия!"…»
А между тем в какую-либо уж еще самую так незатейливую лотерею можно будет играть (было бы желание) в одной лишь разве что лично своей частной жизни.
Да вот, однако, никак уж совсем ей было не место в той на редкость исполински большой игре, где на кон были поставлены чужие жизни.
Ну а тем более, коли речь тогда уж вовсе так как есть непосредственно шла как раз о той до чего горькой и крайне плачевной судьбе (при большевиках) всего уж того как оно есть государства российского!
Однако далеко не все это хоть сколько-то понимают, а потому и с любой, пусть даже и самой паршивой властью этакие добропорядочные люди весьма уж недолго думая и вправду станут играть разве что теми полностью нараспашку открытыми картами.
278
Ну а сколь безупречно главнейшей ко всему тому первопричиной как раз и является именно та глубоко прочувствованная бодрость и свежесть, что как раз и придает чьему-либо вознесенному на самые небеса духу тот еще горный и разреженный воздух всяческих до чего необычайно возвышенных книжных идеалов.
Да только чего это тут вообще поделаешь наиболее тяжкая с ними беда как раз уж и заключалась именно в том, что были они попросту напрочь бездумно оторваны от какой-либо более-менее пасторальной, и вопиюще равнинной действительности.
То есть, явно ведь были те идеалы полностью отдалены от всех мыслей и чувств простого народа, причем никак не иначе, а как раз именно теми никем чужим совсем уж так неодолимыми вершинами сдержанно благодушного и напускно сурового всезнайства.
Причем львиную долю из него, как правило, составляло, именно то весьма невозмутимо же ласково обрамленное светом абстрактного знания ослепительно яркое могущество тех самых невозмутимо праздных и чисто подчас до конца надуманных принципов взятых откуда-то точно ведь с потолка.
А раз та крайне близорукая интеллигенция фактически же живет считай теми приторно сладкими и безумно очаровательными соками художественной литературы, то и чего тогда вообще может будет ожидать от того народа, что был ею раз и навсегда позабыт в глубокой яме крайне ведь для него совсем же постылого быта.
Причем именно в ярком свете того, что слишком многие представители той еще дореволюционной интеллигенции спали и видели как всей той нынешней крайне невзрачной ныне действительности и впрямь будут вскоре привиты напрочь иные принципы как есть вовсе-то на редкость иного житейского существования…
Да уж в той весьма отчаянно черной тени данных интеллектуальных процессов несколько позже и можно будет вполне констатировать ту самую чисто как есть адскую смерть всего того более-менее безупречно же настоящего течения всей мирской жизни.
Правда кто-то вовсе нескромно о себе и по сей день и вправду думает совершенно уж явно иначе.
Да вот однако коли кто-то тот и вправду видит одну ту чисто на редкость перезрело восторженную реальность, что вовсе нескромно была им более чем тщательно же пропущена сквозь призму самых утонченных и чисто книжных воззрений…
Да уж никак и близко нельзя будет тогда ожидать, что некто такой на деле и впрямь затем станет тем истинным поводырем всего своего народа.
Причем — это именно тот глянцево яркий и сколь еще отчаянно оптимистичный подход и символизирует все чье-то самое же самозабвенное отношение сразу ко всему в этом самом отныне сколь неимоверно сложном и все более днем за днем усложняющемся мире.
Да и как вообще у кого-либо будет хоть какая-то весьма ведь полновесная возможность хоть как-либо понять, что чего тут только не делай, а всю эту жизнь действительно к лучшему если и удастся со временем переменить, то разве что через многие и многие столетия, и никак и близко совсем так не ранее?
279
А между тем всех тех, кого ныне вполне радостно привлекает то самое небесно-голубое красочное добро, всенепременно при всем том, обязательно так, в конце концов, до чего еще разом потянет на всяческие искристо яркие иллюзии.
Ну а как раз именно, в связи с этим подобные люди весьма же восторженно затем нарисуют во всех своих благостных мыслях чисто воображаемые ныне попросту явно нигде и не существующие реалии жизни.
И это по этой причине они всенепременно сходу окажутся, и впрямь-то как есть сколь невообразимо готовы более чем незамедлительно же воплощать во всю эту нашу чересчур не в меру пасторальную действительность, все эти свои весьма так неимоверно сокровенные радужные мечты.
Да только при всем том и близко ведь не думая, а как это они вполне уж к месту затем еще более чем разом приложатся ко всей той и впрямь осатанело обыденной считай от века всецело на редкость безнадежно так пасторальной жизни.
А следовательно и окажутся, они сколь уж наглядно готовы сходу пойти на абсолютно любую самую отчаянную глупость, дабы житейское болото хоть сколько-то по-быстрому им бы и впрямь-таки вполне удалось раз и навсегда до чего только досуха полностью совсем осушить.
Причем, нисколько при всем том и близко не следуя путем как есть доподлинно светлого разума, а именно сколь плавно идя «шелковым путем» всех тех бесподобно красочных, но при всем том исключительно нерадивых и слепых чувств.
Ну а как раз оттого подобного рода благие деяния разве что сколь наглядно только лишь прибавляют людям страданий, а их совсем никак и близко вовсе не убавляют.
280
Вот, к самому же наилучшему для того примеру, «Любка» из «Ямы» Куприна…
И ежу понятно, что надобно было устраивать широкие общественные диспуты, да и до чего настойчиво требовать, чтобы люди, содержащие публичные дома, вели себя несколько уж поболее достойно с проститутками, не били бы их и не заставляли день-деньской обслуживать бесчисленное количество сколь еще всегда на редкость отчаянно жадных до женского тела клиентов.
А ведь именно в том и была бы вполне уж заключена реальная помощь тем самым несчастным женщинам, попросту подчас считай что именно вынужденным заниматься этим вовсе-то никак не самым грязным ремеслом.
И вот еще что: даже если и забирать женщину из публичного дома, то уж для чего-либо подобного нужно было и вправду иметь тот самый весьма и весьма приличный доход, а между тем и самое бесконечное терпение.
281
Ну а коли в полный голос заговорить о неких исключительно же других вещах, а именно о тех, что можно сказать, материнской пуповиной были вполне так или иначе увязаны с темным миром порока, а также и той наиболее неотъемлемой его части преступности, то он явно сколь верно понимает и внемлет одной лишь донельзя суровой и грубой силе.
Ну а чисто потому никак нельзя нежничать с закоренелыми преступниками на чьих руках людская кровь, а то ведь все их лютые злодеяния со временем всецело приобретут значительно и впрямь, куда поболее откровенно же дерзкий вид и характер.
Причем именно от той как есть абсолютно явной своей безнаказанности постепенно черствеет любая душа и гнется любой, даже и самый сильный, будто бы целиком выточенный из стали характер.
И это воры без самой крайней нужды никого убивать точно не станут, а бандит убьет, кого угодно и ему это будет не тяжелее чем, справив нужду - помочиться.
Причем — это как раз то исключительно полнейшее равнодушие к судьбе других людей и есть явная заслуга мира, в котором бесчисленных представителей безликой толпы стало как в том большом пчелином улье слишком вот невообразимо попросту уж действительно много.
Ну а именно потому они до чего вконец на деле утратили буквально всякую свою доподлинную индивидуальность.
А коли и близко нет как нет хоть какой-либо той или иной личной сопричастности, то как это тогда будет еще возможно сходу разом заговорить о всеобщем братстве и любви ближнему?
В нынешних условиях — это ведь попросту и впрямь тот самый весьма уж дичайший абсурд.
Многие люди видят в окружающих одни только разной величины тени бредущие мимо…
Им ничто чужое хорошее или плохое вообще почти всегда никак попросту совсем так никак не нужно.
Причем точно также почти любой человек отнесется и к тому, нисколько не интересующему его горю какого-либо совершенно чужого ему
