истины (что были таковыми разве что от всей-то бредовой своей горячности), а ведь, как правило, правду они приоткрывали черную и отъявленно смрадную.
Ну а та, будучи таковой именно от всей той черной сажи из печи сколь на редкость вполне откровенной социальной нетерпимости несла в себе одну ненависть и каким-либо хоть сколько-то основательно продуманным и вполне созидательным началом абсолютно уж никак точно ведь не страдало.
То есть, те самые крайне безответственные воззвания вызывали у интеллигентной публики именно ту совсем неописуемо сладостную истому беспечно же радостного ожидания довольно-то скорых и на редкость сколь еще и впрямь величественно светлых перемен.
Ну или при несколько ином стечении обстоятельств до чего сходу порождали те пустые бравады и восхваления ничем неоправданно светлого грядущего в исключительно многих сердцах черную злобу безумно осатанелого неприятия вконец безрадостно всех и каждого столь ныне серо и блекло окружающей действительности.
И пусть, то самое вполне искренне благое начало пути и впрямь-то было как есть изумительно же ярко освещено светом всяческих благих надежд, да вот, однако вся та лишь некогда затем последовавшая действительность на самом-то деле оказалась весьма и весьма более чем донельзя невзрачной.
Поскольку те донельзя лютые большевистские горлопаны все закрома родины буквально враз попросту опустошат, да и надвигающуюся на страну войну совсем же нелепо явно прошляпят, как они сами потом про то, до чего еще уныло и скверно более чем искренне подчас разве что проговаривались.
А коли они и сами чего-либо Гитлеру весьма разлюбезно в виде крайне неожиданного сюрприза уж, считай как есть про запас неизменно как есть во всем расчетливо на самом деле готовили…
Ну, так и за одно то им вполне отдельное и большое человеческое спасибо…
Все же как-никак, а с гнусными фашистами они вот явно никак не спелись, поскольку хоть сколько-то надолго они с ними совсем так не снюхались.
Политический эгоизм всецело взял тогда более чем полноценно вот вверх!
А то каждый из них мог бы плечом к плечу, и вправду начать яростно бороться как раз именно за свою весьма толковую идею.
То есть нацисты и коммунисты вполне могли всеми силами действительно впрячься дабы этот мир столь идейно и делово им всецело же удалось до того идеологически искалечить, дабы попросту и житья никакого от всякого идеалистического маразма никому бы и близко разом вовсе ведь отныне нисколько не стало.
330
Ну а с чего — это вообще тогда, собственно, разом как есть только вообще уж еще началось?
Да вот как раз-таки с того что именно сейчас свободно жить в искусственно переиначенном, свитом из прочнейших волокон светлых надежд мире безумно ласкового и крайне пока далекого грядущего, куда так оно весьма несоизмеримо приятнее, нежели чем сколь еще уж искусно создавать своими руками довольно-то грубую его заготовку.
А между тем вполне планомерно осуществляя нечто подобное до чего же ответственно следует, ничуть при этом, не брезговать каким-либо чисто ведь личным своим соприкосновением с тем фактически любым крайне отвратительным сором, доставшимся нам от тех самых прошлых, но вовсе никак пока не канувших в Лету времен.
Поскольку дабы, в конце концов, со стапелей сошел большой и красивый корабль, вполне еще необходимо изрядно так попотеть при его сотворении тем самым наиболее простым и естественным путем, а всемогущие светлые мечты — они реально осуществимы разве что при посредстве кровавого пота всего интеллекта, а также и наличия соответствующих физических трудовых мозолей…
Правда, кому-то более чем отчетливо кажется, полностью ведь предостаточным всего-то навсего сколь ярко представить (в воображении) все его чертежи, ну а затем и скопировать все эти сладкие грезы в превеликом множестве довольно уж совсем однотипных их экземпляров.
331
Да только сама та чисто практическая сторона создания нового космического корабля «планета Земля», в действительности способного унести нас в светлое и на данный момент все ведь безмерно далекое грядущее…
Нет, вовсе не сможет она оказаться уж до чего всерьез настолько приятна, как и само по себе исключительно сладостное смакование всех тех красочно иллюстрированных чужой и очень даже богатой фантазией ярких набросков из тех подчас весьма однобоко и скудно развивающих души произведений, великих творцов литературного жанра.
А надо бы при этом и то сколь так еще безапелляционно заметить, что при всех вот своих удивительно замечательных достоинствах явно не придает литература читательской массе хоть сколько-то настоящего чувства внутренней обновленности, как и каких-либо свежих знаний об наиболее суровой стороне всей той сколь так обыденной и довольно-то неприметно же серо невзрачной действительности.
Зато до чего ведь свойственно всякой той духовно и чрезвычайно же отрешенной от жизни литературе разом так и плодить всякие радостные и благие иллюзии.
То есть довольно во многом художественная литература (безо всякого оплевывания святынь) более чем и впрямь самая замечательная мастерица — создавать образы того мира, что нигде уж и близко пока вот вовсе не существует посреди всей той отчаянно серой и крайне непримиримо назойливой житейской реальности.
332
Да и сама по себе сколь безудержно спешная реализация чего бы то ни было на всей той, как она ныне есть суровой житейской практике безо всяческих считай так предварительных и весьма так тщательно более-менее заранее обдуманных планов…
Нет, уж чего-либо тому подобное может позволить себе разве что одна живая природа, но вовсе не существа разумные, наделенные совестью, а не одной той единой на всех в широком общественном смысле явно совсем бесполезной всеобщей целесообразностью.
И ведь это именно та чрезвычайно циклопичная целесообразность, подсвеченная изнутри заветными мечтами о невозмутимо деятельном овладении всею сокровенной сутью человеческой природы, чуть было не завела нас в «пасть огнедышащего дракона» новой (не той еще стародавней) эпохи всеобщего египетского рабства под флагом мнимых свобод.
333
И одним из весьма довольно заметных истоков для подобного рода безупречно непоколебимых, буквально-то все на этом свете отчаянно же резво оправдывающих воззрений и послужило то самое чересчур несусветное возвеличивание человека в рамки абсолютного самобожества…
Ярое создание образов одного ли человека-гиганта или вот всех их, до чего самочинно поднявшихся над беспробудно безликой серостью будней…
…уж более чем несказанно много подобных бесславных фантасмагорий чисто вдоволь и вправду имелось во всех тех пространных философских, идеалистических сказках, ничтоже сумняшеся весьма вот бойко некогда претендовавших на самое преотличное знание всех тех самых ближайших от нас и нашего времени «совершенно неизбежных» исторических перспектив.
Тех холенных мудрецов, по всей на то видимости, попросту сколь уж совсем ослепил новейший технический прогресс, что попросту исподволь ныне ведь и привел человека к мысли об абсолютной же незыблемости его величайшего могущества над всей-то сколь бессмысленно и слепо его окружающей природой…
И это как раз нечто подобное и привело ко всему тому, что всякие новоявленные философы и приобрели привычку в том самом весьма так отвлеченно умственном плане весьма же стояще реорганизовывать все то и поныне, так или иначе, считай само по себе существующее мироздание.
И главное, до чего сходу на деле тут ясно, что уж делалось — это лишь затем, дабы царству всесильных машин всенепременно и вправду затем более чем явно досталось, куда и впрямь значительно поболее места, причем совсем не иначе, а по самому центру во всяческом душевном плане и впрямь, как есть гулко-чугунного новоявленного общественного бытия.
334
И это как раз-таки именно людям вполне определенного склада и пришло же в голову на редкость безукоризненно и строго до чего еще наглядно и справно вполне вот здраво реализовать все те чисто книжные (теоретические) мечты и фантазии.
И ведь главное им уж попросту никак не было никакого дела до того, что мир живой мысли философскую мертвечину употребить в пищу никак явно вовсе не сможет.
А кроме того, и вообще простейшая людская обыденность многограннее, извилистее и суровее книг, а потому они только ее обрамляют, но, как и всякое кривое зеркало они никак не могут быть ее вполне до конца праведным отражением.
Ну а если кто-то попробует разом вынуть всю действительность из всех ее рамок, то этим он разве что лишь поранит многие души ее острыми осколками, но сама жизнь при этом окажется, полностью разбита, а во многом и попросту как есть, совершенно парализована.
Но кто-то при этом сколь еще весьма так упорно считает, что сам тот на редкость иной устав общественных отношений и должен будет вполне на деле разом же обеспечить принципиально совсем иное грядущее…
То есть, стоит кому-то сколь бестрепетно перевести его на некие те вовсе так новые, отныне исключительно иные социальные рельсы…
Ну а следовательно уж тогда во всем этом мире попросту и близко никак не должно будет затем остаться места для всяческого из всех вот живых существ наиболее неимоверного человеческого страдания.
Ну а заодно чему-либо подобному как раз и надлежало попросту никак уж не оставить абсолютно никакого места для того самого немыслимо горького ко всему тому либеральному ОСЯЗАНИЮ БУКВАЛЬНО-ТО ЖУТКОГО ПОВСЕМЕСТНОГО УГНЕТЕНИЯ.
И ведь в подобном чрезвычайно плаксивом, как и чересчур напыщенно эмоциональном весьма же упоительно утопическом подходе вовсе не было абсолютно ничего хоть сколько-то еще изначально совсем явственно никак неправедного.
Нет уж, сами как они есть подобные порывы души были вполне искренне верны и, кстати, полностью на деле безупречно справедливы.
Однако та как она есть чрезвычайно тяжкая беда с тем самым чисто умозрительным умилением разве что от самой полной невозможности весьма максимально же быстрого разрешения одним лишь взмахом руки всех тех нынешних тяжких бед всего человечества.
То есть, может быть кто-то и хотел бы все сразу сделать полностью иным и пролить повсюду яркий свет безупречно благих истин…
Да только, между тем без весьма длительной обкатки на вполне обыденной и житейской практике всех тех главных аспектов новых принципов общественного бытия самая настоящая цена подобных задушевных порывов была ведь крайне уж никак совсем невысока.
А в особенности, коли до конца так всерьез тут слишком многое со всякой той или иной практической точки зрения разве что только лишь и рассматривалось как нечто во всем том дальнейшем исключительно положительное и полезное.
А между тем именно от общей безгрешности светлых мечтаний чего-то крайне вредное и безвременно лживое, более чем запросто затем разом и прилипнет к чьим-то радужным дремам, дабы всецело уж далее обеспечить лично себе то самое чисто, как есть на редкость безоблачно светлое будущее.
335
Черная тьма доблестно объявила свое, как есть изнутри насквозь червивое я именно тем считай уж всемогущим и единственно
