социальной грязи и именно как раз ею и были во всем весьма верно с любовью воспитаны.
И уж то наиболее отвратное в нем было заключено, считай вот как раз именно в том, что мелкие людишки продавшиеся ему всем сердцем и душой обладали всем тем сколь неуемно пламенным задором.
Они порабощали массы и двигали их вперед к некой вовсе недостижимой цели.
И самым главным к тому стимулом в их крайне мелких душонках был тот самый зуд под кожей, что всегда заставлял большевиков городить и городить всякий восторженный вздор основанный на тех совершенно отвлеченных от жизни моральных сентенциях.
И ведь нечто подобное яростно навязывать населению было бы совершенно так вовсе нельзя без того крайне сурового репрессивного аппарата сколь строго нацеленного фактически на каждого, кто только вообще посмеет поднять же голову…
Большевики совсем не просто так до самого ужаса боялись тех вполне уж только еще когда-либо возможных новых социальных потрясений.
Ну а тем считай единственно верным средством для борьбы с ними они признавали один разве что тот самый уж до чего только весьма беспощадный террор.
378
Да и как только вообще вся ситуация в обществе могла бы вот выглядеть хоть сколько-то иначе, коль скоро все оно более чем давненько разве что только и висело на одном том сколь еще поразительно тонком волоске от того самого на редкость ужасающего кошмара всеобщего и всепоглощающего общественного недовольства.
Правда вполне учитывая общее невежество полуграмотного, а подчас и совсем же неграмотного населения все - то дикое недовольство народа вполне ведь всерьез можно было перенаправить в ту самую единственно нужную новой власти сторону.
Большевики вполне же сумели пустить всем и вся пыль в глаза, а тех кто был всему тому явно неподатлив сживали впрямь вот со света или долгими десятилетиями гноили в тюрьмах.
Однако все те трупные черви зла, что сколь здорово же полакомились от вконец разложившегося тела былого самодержавия вовсе-то никак не обрели бы свое право наслаждаться жизнью после смерти всего того «проклятого» минувшего…
Нет уж всего того ни в коей мере абсолютно никак вовсе-то не произошло кабы те самые совсем небезызвестные революционные настроения сколь еще усердно не подогревались точно ведь известно кем.
А между тем тех исконно простых людей коли вообще и следовало как-либо еще просвещать то только лишь разве что в духе светлого разума, а не столь тщательно так и пропитывать их души и сердца, считай неотъемлемо вездесущим духом слепой и дичайшей безбрежной анархии.
Да и к порядку их призвать следовало самым уж еще вполне суровым и безапелляционным тоном, а никак не тем до чего навязчиво слезным увещеванием.
Поскольку от чего-либо подобного пламя полностью же безнаказанной и сколь так еще чисто рабской дикости только лишь вздымалось и вздымалось, куда только выше и выше…
Ну а дабы вполне так вернулись времена спокойствия и веры народа в то, что власть ныне находится в самых надежных руках, должны были найтись именно люди, что будут и впрямь вот способны на самом лихом скаку весьма уж доблестно удержать крепко вожжи.
Да и вообще то самое сколь еще донельзя пресловутое Временное правительство между тем только и старалось всячески набить себе руку строя при этом невероятно величественные позы.
Ну а вполне настоящая власть должна уметь заставлять всех тех других ей ныне причиненных действительно же принимать в ее присутствии вполне еще соответствующую подобострастную осанку.
А, кроме того, всякая умная и сильная власть должна везде вокруг более чем последовательно насаждать то самое чисто уж во всем безупречно свое, а не дрожать как осиновый лист, вдруг даже и невольно не выполнив чьи-то даже и совсем импульсивные пожелания.
Да и вообще ей уж на деле так предстояло кирпичик за кирпичиком постепенно строить новые нормы общественной жизни, а не только ликующе разрушать все те былые и прежние.
Причем и вот еще, что лучше всего новой власти всегда помогает, вполне укрепится как раз-таки, то, что она буквально за горло берет всю преступность…
Правда если она сама по себе до чего же крайне коррумпирована и преступна, то и весь блатной мир очень даже быстро станет ее продолжением и черной и жирной тенью.
Правда при всем том — это и есть, считай вот классическое состояние любого современного общества и вовсе неважно, по каким именно принципам оно уж, собственно, вот вообще существует.
И самая существенная разница она лишь в том, что черная тень общества никак уж вовсе не почувствует к самой себе большое благоволение, коли та самая нынешняя власть имеет хоть какие-то представления о самой элементарной порядочности.
Однако самые страшные в мире правители все равно будут хоть как-то сдерживать своеволие всяческих местечковых царьков.
А потому и не может быть ничего страшнее той дикой анархии, когда центральная власть вообще ведь явно никак не функционирует.
Да и заодно еще, кстати, никак уж оно вовсе так не иначе, а все те весьма яростно провозглашенные принципы совсем иного существования при любом раскладе вообще уж работать попросту никак нисколько не смогут.
И прежде всего как раз из-за того, что массы надо кормить пищей физической, но никак не духовной.
И все, кто думают иначе, попросту грезят наяву, а камни, что они бросают в людское болото только лишь совсем неизменно будят чертей в том самом доселе как-никак, а весьма тихом же омуте.
И надобно насаждать одно лишь разве что большое уважение ко всем себе подобным, а никак не те безнадежно утопические принципы, от которых так и разит заморским и заумным «философским перегаром»…
То есть, наиболее основной задачей могло быть одно лишь только уж приучение населения к соблюдению всех основных юридических норм общественного сожительства.
Ну а сказки про свет той еще истины, что столь нежно разом обнимает всех и вся нужно бы оставить разве что в виде эпоса одним лишь тем, до чего далеким и крайне же, как есть может, так и за все затем вполне благодарным потомкам.
А как раз потому самой основной же составляющей любой социальной программы должно было быть одно лишь и только достаточно верное обеспечение самых элементарных условий тихой и спокойной жизни.
А всю ту совсем необычайно фантастическую вольницу вполне следовало изжить как тот самый всяческий ведь бред собачий!
И уж дело тут само собой сходу так безупречно ведь ясное.
А именно, что речь тут явно идет как раз о том, что возможно было вытравить из общественного сознания одной лишь самой жесточайше карающей дланью закона.
Причем если бы во времена революции ярым олицетворением такого закона и впрямь могло бы ведь стать, то самое более чем уж разношерстное Белое движение, то это как раз вот тогда и стольких лет, начисто вычеркнутых из истории эволюции, вовсе-то попросту и не было бы даже в помине.
И ту прежнюю державу наверное можно было спасти от лютой проказы беспутного коммунизма, который сгноив все суставы хозяйственной системы, оставил после себя одну лишь разруху и страх какого-либо вообще ослушания…
Да только наверное вовсе-то некому было в том еще самом начале 20 века действительно же творить как раз чисто этакого рода сколь благие дела.
А кроме того, до чего еще важно было бы вновь и вновь разом подчеркнуть самое уж вполне определенное наличие всей той гиблой мути в мыслях и чувствах тех самых людей, что вполне прочувственно верили, что они и вправду смогут вытащить из книг весь тот лучистый свет и наделить им те слепые, считай так еще от рождения массы простого народа.
А между тем нечто подобное одна разве что абсолютная нежить и былью нечто подобное стать никак и нигде уж вовсе совсем попросту и не могло.
И той одной отнюдь не главной к тому причиной было как раз именно то, что те самые либералы вполне же толково умели разве что чего-либо весьма отчаянно разрушать, а вот чего-либо строить, и заново создавать из пепла было точно совсем не их священной стихией.
Причем время в российской глубинке оно как-то явно попросту можно сказать считай застыло и веками не двигается с одного и того же места.
Раз всякое российское захолустье, как жило оно себе, да так и поныне живет именно по тем еще старым принципам, каковые до чего только ярко же некогда описал Гоголь в его бессмертной пьесе «Ревизор».
Не было там, и нет ни духа, ни тела божьего, а живет там один лишь сколь бездушный канцеляризм в самом явственном сочетании с самой глубочайшей наивностью никак и близко не прожженного в хитроумных интригах весьма так безмерно и по сей день полностью простодушного народонаселения.
379
Автор, имеет в виду исключительно же общественную, а никак не личную жизнь, как тех некогда живших, да так ведь между тем и ныне в это наше время живущих людей.
Со времен Антона Чехова ничего такого существенного и близко ни в едином глазу вовсе не переменилось, воз и поныне там, разве что пить стали, куда значительно больше, чем при том самом сколь еще проклятущем царском режиме.
И произошло это как раз именно от той и впрямь-таки весьма ведь беспросветно же наихудшей, чем когда-либо ранее, серой и никчемной жизни.
Так что вся та сколь неизгладимо печальная и беспросветная тоска гениального Чехова по чему-либо, несколько более светлому, есть один лишь явный маразм харкающего кровью человека, медленно умирающего от туберкулеза, и нисколько же совсем вот никак не более того.
Причем кое-кто на редкость рьяно совсем ведь вовсе неправо зачитался всяческими поздними чеховскими произведениями, в которых тот буквально вывернув при этом все свое прежнее нутро, на все корки сколь неустанно разносил то самое чисто нынешнее для него более чем безнадежно «мрачное» настоящее.
А главное он видел те искры грядущего в глазах своих современников, но вот понять, что они никак не символизируют собой истинно лучшую будущность России, а один только явный конец всего того прежнего вполне так степенного и здравого…
Нет Антону Чехову понять нечто подобное было никак вовсе совсем не по силам.
Он явно всею душою более чем бестрепетно ожидал того самого всеблагого счастья, что вскоре непременно по-братски более чем сходу обнимет в своих медвежьих объятьях то самое, считай уж вовсе ныне совсем непутевое нынешнее время.
Более чем до чего уж последовательно став именно тем самым светлым будущем которому, кстати, попросту как штык безо всякого промедления чисто так должно было весьма сходу разом настать и все тут.
Причем Чехов вполне реально слишком многое видел в своей неуемной и крайне болезненно обостренной туберкулезом фантазии, да вот, однако, все это были разве что сновидения голодающего (из-за дефицита кислорода) мозга.
Но кто-то его сколь уж еще весьма внимательно слушал и все его слова себе на ус явно вот так и мотал.
И как оно само собой более чем сходу разом понятно всяческие революционные настроения тот весьма яростный сподвижник самых благих перемен до чего еще, что есть силы затем всею душою и нагнетал.
Ну или как минимум никак вслух и близко тем самым революционным тенденциям те либералы вовсе-то попросту совсем отродясь вовсе-то не перечили.
380
Да и сама та еще
