Судьба "падальщика"

году с прибытием на остров отряда кубинских патриотов во главе с упомянутым легендарным Хосе Марти, противостояние на Кубе продолжалось 30 лет и закончилось тем, что Испания плюс ко всему потеряла ещё и это своё владение. И все эти годы США, тайно или явно не без выгоды для себя помогая оружием обеим противоборствующим сторонам, терпеливо ждали, когда и испанские войска, и вышедшие против них повстанцы максимально измотают и обескровят друг друга в кровавой бойне – сколько-нибудь весомая победа ни тех, ни других на острове Вашингтону была не нужна. Как продолжение испанского диктата, так и реально мощное, независимое во всех отношениях национальное государство самих кубинцев в планы Штатов не входили от слова «совсем». Выбрав, наконец, подходящий момент, США решили вступить в войну на стороне повстанцев. После того, как в гаванском порту так подозрительно кстати взорвался и затонул американский крейсер «Мэн», в уничтожении которого Штаты тут же обвинили Испанию, президент Мак-Кинли подписал совместную резолюцию Конгресса, разрешающую использование военной силы, дабы «помочь Кубе обрести независимость» - т.е. фактически объявил Испании войну. По итогам десятинедельного противостояния, вошедшего в историю как Испано-американская война, блестящих побед американцев и кубинских повстанцев на суше и на море был заключён Парижский договор, по которому Испания отказывалась от каких бы то ни было прав на Кубу. [/justify]
[justify]     Радость кубинцев от победы была недолгой. По окончании войны американские войска не ушли с острова. Пользуясь тем, что в ходе этой самой войны повстанческая армия была сильно обескровлена (бои были настолько жестокими, что погиб даже сам Хосе Марти) и однозначно не удержала бы остров в случае новой интервенции, Штаты в ходе принятия Кубой своей Конституции обманом и шантажом навязали молодому государству знаменитую «поправку Платта» к ней. Уже самый первый её пункт запрещал Кубе передавать какие-то свои территории другим странам – т.е. бизнес на Кубе могли вести только либо кубинцы, либо США. Четвёртый пункт делал все американские владения на Кубе неприкосновенными – провести национализацию их страна не имела права. А национализировать было что. Уже с 1868 года, с началом Десятилетней войны, пользуясь наступившим в стране хаосом и страхом многих перед гневом повстанцев, американский бизнес начинает скупать на острове земельные участки и предприятия. По мере ослабления и, тем более, после капитуляции Испании и той отмашки, что дана была штатовским воротилам поправкой Платта, этот процесс принял гигантские масштабы. Тогдашний президент Кубы Томас Эстрада Пальма раздавал земли практически даром, и к 1902 году уже более половины плантаций сахарного тростника принадлежало американцам. Как грибы после дождя пошли вырастать заводы по переработке сахарного тростника, так же принадлежащие «гринго». Подминая под себя мелкие сахароварни, американские предприятия на острове только разрастались. Звёзднополосатый бизнес приобретал на Кубе такое влияние, что уже мог диктовать свою волю правительству: никому не хотелось проходить через то, через что потом придётся пройти в 1954 году вышеупомянутому Хакобо Арбенсу в Гватемале. Несмотря на то, что формально все главы кубинского государства были независимы – страна явно больше управлялась из Вашингтона, нежели из Гаваны. «…Пролив целое море крови, мы превратились из испанской колонии в колонию американскую…» – так отзывался о тех временах Фидель Кастро. Политика бескровного экономического закабаления оправдывала себя и ей Штаты с наступлением ХХ столетия начинают отдавать всё большее предпочтение, нежели военным агрессиям.
     В отношении Кубы америкаские воротилы стремились вкладывать средства не в те отрасли, которые развивали бы экономику острова, а в те, которые давали наибольшую прибыль. А наиболее прибыльным было именно производство сахара – туда и потекло большинство капиталовложений. Кубинскую экономику первой половины ХХ столетия можно представить как карлика с гигантской головой, где «головой» была сахарная промышленность. Поскольку в прочие отрасли вкладываться никто особо не спешил – они почти не развивались. А так как спрос на сахар в США также был велик – Штаты постепенно замкнули на себе большую часть экспорта этого продукта Кубы: уже в начале ХХ столетия 75% кубинского сахара шло «северному соседу».
     В организации труда на месте все эти «Кубан-Америкен шугар компани» и прочие применяли те же схемы, что и вышеописанная «Юнайтед фрут». На период уборки тростника – «сафры» – за как можно более низкую заработную плату нанималась масса простых рабочих-«мачетеро», вручную рубившие трёхметровые стебли тростника: после войны за независимость хозяйство страны пришло в упадок и тысячи людей, лишившись средств к существованию, были согласны на любую работу. «…Рабочие сахарной промышленности, составлявшие основной отряд кубинского пролетариата, подвергались наиболее жестокой эксплуатации, испытывая на себе всю тяжесть гнёта американского империализма. Рабочий день на Кубе не регулировался никаким законодательством. На плантациях в период сафры он длился по 16, а порой и по 18 часов. Но сафра продолжалась обычно 3-4 месяца, а остальную часть года большинство сельскохозяйственных рабочих оставались без постоянной работы и разбредались по городам, продавая свой труд за бесценок…» (Нитобург Э.Л., «Похищение жемчужины: полтора века экспансионистской политики США на Кубе» - М.: Издательство «Наука», 1968). Низкие зарплаты кубинцам, низкие ввозные пошлины продукта в США, а также мизерные налоги в бюджет Кубы позволяли скупать произведённый на острове сахар-сырец по низким ценам – а уже в Штатах произведённый из него конечный продукт реализовывался в разы дороже (точь-в-точь, как с «юнайтедфрутовскими» бананами). На острове всё вертелось вокруг сахара, сахарное производство определяло кубинский экспорт, кредит, национальный доход, внутреннее накопление, занятость. И поскольку львиная доля сахара вывозилась в США – экономика Кубы напрямую зависела от ситуации на американском рынке и цен на сахар. Экономические кризисы 1920 и 1929-1933 годов больно ударили по положению дел на острове: закрывались предприятия, тысячи людей оставались без средств к существованию. Лояльные Штатам кубинские правительства Пальмы, Мачадо, Батисты и прочих президентов сквозь пальцы смотрели на сложившуюся ситуацию: развитие прочих отраслей промышленности, способное дать кубинцам больше рабочих мест и хоть как-то сгладить аховую ситуацию с безработицей на острове, Штатам было невыгодно. «…Крупные запасы различных полезных ископаемых и другие природные ресурсы, имевшиеся на Кубе, могли бы стать основой развития здесь разнообразных отраслей как лёгкой, так и тяжёлой промышленности, а также многоотраслевого сельского хозяйства. Однако монополии США, наложившие руку на экономику страны и желавшие сохранить её в состоянии полуколониальной зависимости, стремились не допустить этого. Например, вся добываемая в стране руда вывозилась в естественном состоянии, а выплавка из неё металла производилась в США… Даже сахарная промышленность была развита слабо. До 1926 года рафинадной промышленности практически не было, и кубинцам приходилось ввозить из США свой собственный сахар в очищенном виде…» (Там же).
     Жизнь большей части народа в таких условиях являла собой довольно жалкое зрелище. Вот как описывает типичный быт простых кубинцев чилийский экономист, в составе комиссии ООН в 1949 году побывавший на острове, Альберто Бальтра Кортес: «…К 1945 году на Кубе 22 сахарные компании контролировали 1800 тыс. га земли (более 16% всей территории полуострова – С.Л.), и из этих 22 компаний 13 были американскими и только 9 – кубинскими. Этим 22 компаниям принадлежало 70% сахарных плантаций Кубы. При этом крестьяне жили в нищенских, антисанитарных условиях. В 1959 году в стране насчитывалось 290 тыс. крестьянских лачуг, не имевших ни электричества, ни элементарных бытовых удобств. Неграмотность в стране была ужасающей: 50% взрослого населения не умело ни читать, ни писать. 14% крестьян болели туберкулёзом, 31% тропической лихорадкой и лишь 4% регулярно употребляли в пищу мясо. При всём при этом Куба являла собой парадокс, общий для всей Латинской Америки тех лет: обладая немалыми пахотными землями, Куба постоянно импортировала продовольствие: в 1955 году его ввезли на 132 млн. долларов, в 1958 – уже на 173 млн. Куба закупала в США картофель, томаты, салат и даже американскую фасоль…» (А.Б.Кортес, «Экономическое развитие Латинской Америки», М.: «Издательство иностранной литературы», 1963). Описанная выше ситуация с зависимостью Гватемалы от поставок продуктов из других стран в точности повторилась и на Кубе. Причём упомянутый парадокс нехватки продовольствия наряду с огромными массами неиспользуемой плодородной земли вновь имел вполне приземлённое объяснение: проамериканские правительства стран «латиносов» за гроши продавали обширные территории крупным землевладельцам-«латифундистам», и те в итоге обрабатывали лишь часть земель, никак не используя остальные и не позволяя это делать другим (та же «Юнайтед фрут» в Гватемале, к примеру, обычно использовала только 1/5 принадлежащей ей земли). Само собой, такая ситуация была выгодна Соединённым Штатам и потому во многом инспирирована ими. Подобной политикой США снова одним выстрелом убивали двух зайцев: во-первых, американские корпорации могли наживаться на поставках продовольствия в нуждающиеся страны. Во-вторых – слаборазвитая экономика, отсталые производство и сельское хозяйство и, как следствие – скудный бюджет не позволяли латиноамериканским государствам ни, опять же, развивать прочую промышленность, ни держать мощные армии, способные противостоять иностранному вторжению. «Страны Юга» хронически нуждались в товарах из США и одновременно были слабы перед возможной американской экспансией, коих за всю их историю случалось немало – и потому покорно соглашались на всё, что им навязывал Вашингтон.
     До боли похожая картина установилась и в других странах Латинской Америки. «…К 1913 году США установили контроль над оловянной промышленностью в Боливии, медной в Чили и Перу. В Мексике американцам принадлежало 58% предприятий по добыче нефти, 78% –  угля, 68% каучука, 72% всей металлургии, 80% всех мексиканских железных дорог…» (Тимошина Т.М., «Экономическая история зарубежных стран», 4 изд. – М.: Юридический дом «Юстицинформ», 2003) – приведённый в цитате список экономических завоеваний Соединённых Штатов в Западном полушарии можно продолжать ещё очень и очень долго. По сути, вся Латинская Америка превратилась в одну большую квазиколонию США – при том, что официально все эти страны были свободны и независимы. И везде американцами успешно применялась одна и та же испытанная и обкатанная схема: низкие зарплаты местных работяг, махинации с