Судьба "падальщика"

налогами, через «откаты» продажным чиновникам на местах позволявшие недодавать в бюджет латиноамериканских государств немалые суммы, позволяли скупать ресурсы, полуфабрикаты и готовую сельхозпродукцию по бросовым ценам. А уж в Штатах всё это, естественно, потом перепродавалось в разы дороже. Миллионы, а со временем и миллиарды, нажитые Штатами по таким каналам, в основном также оседали в США. Очень точную характеристику таким взаимоотношениям звёзднополосатой державы с её южными соседями дал Владимир Ленин: «…Америка грабит всех, и грабит очень оригинально. У неё нет колоний…»
     Систему «монокультурной экономики», когда всё благополучие страны зависит от экспорта одного-двух товаров, прочие же отрасли развиты очень слабо и погоды не делают, США вслед за Кубой постарались максимально распространить на всю Латинскую Америку. «…В начале 60-х товары сельскохозяйственного и сырьевого секторов экономик составляли 90% всего латиноамериканского экспорта. В Бразилии на долю кофе, какао и бананов приходилось 64% экспорта, в Эквадоре – 92%, Коста-Рике – 87%, Гватемале – 84%, Колумбии – 79%, Сальвадоре – 67%, Гондурасе – 66%. Экспорт Венесуэлы на 92% состоял из нефти, 60% экспорта Чили приходилось на медь, 50% экспорта Уругвая – на шерсть…» (Зафесов Г.Р., «Латинская Америка: объединение или разобщение?», - М.: Издательство «Мысль», 1971). Такая ситуация далеко не случайна: иностранный капитал стремится не допустить развития в «странах Юга» никакой национальной промышленности. К примеру, американские металлургические монополии много лет тормозили строительство в колумбийском городке Пас-де-Рио металлургического завода – всем, с кем колумбийцы вели переговоры о выделении средств на постройку предприятия, из Вашингтона мягко намекали на возможные «осложения» в будущем. Лишь воспользовавшись конфликтом между американскими и французскими компаниями, страна сумела, наконец, получить нужный заём. Однако этот успех родины нобелевского лауреата Габриэля Гарсиа Маркеса стал каплей в море на фоне депрессивности колумбийской экономики в целом. Площадь Колумбии составляет 1138 тысяч кв. км. – это больше площади Франции, Испании, Бельгии и Голландии, вместе взятых, при этом навязанная Штатами сосредоточенность на производстве и экспорте кофе тормозит развитие производства других культур. Способная всё производить сама, Колумбия продолжает ввозить пшеницу, рис, сахар, какао-бобы, хлопок и прочее. Как и на Кубе до 1959 года, большая часть земель (70%) продолжает принадлежать латифундистам со всеми вытекающими отсюда последствиями.
     Заработная плата рабочих на предприятиях горнодобывающей промышленности страны в середине 50-х годов прошлого века составляла всего 4,8 песо в день – менее 1 долл. В сельском хозяйстве эта сумма была ещё меньше – 3,5 песо. На 70% посевных площадей не применялось никаких машин, кирка и мачете – основные орудия труда крестьян. В 1955 году во всей Колумбии было всего 10,5 тысяч тракторов. «…В 1975 году в расходах рабочих семей Боготы доля затрат на питание и жильё составляла 81%. По словам Х. Сильва Кольменареса, Колумбия занимает одно из первых мест по уровню детской смертности: из 1000 детей 90 умирают в течение 1 года жизни, каждые 5 минут в стране умирает 1 ребёнок в возрасте до 5 лет. В Колумбии всего 12 тысяч врачей, т.е. 1 врач на 2000 человек. На 2000 населения в стране всего 3 инженера, тогда как в Канаде – 26, в США – 36. Высшее образование по-прежнему является привилегией избранных: дети рабочих и крестьян не могут поступить в университеты из-за постоянно растущей платы за обучение…» («Колумбия: тенденции экономического и социально-политического развития» под редакцией Зубрицкого Ю.А., М.: Издательство «Наука», 1986). Даже сегодня, когда Википедия заявляет о якобы диверсифицированности колумбийской экономики со множеством предприятий, по состоянию на 2008 год 47% населения страны продолжают жить за чертой бедности, безработица составляет 12% – ни о каком достойном уровне жизни говорить в таких условиях не приходится…
     До I мировой войны своё производство в Латинской Америке имели лишь Аргентина, Бразилия, Куба, Чили, Мексика, Перу и Уругвай, но и там всё ограничивалось предприятиями по производству мебели, стройматериалов и продуктов питания. В сырьевых отраслях в середине ХХ столетия было занято почти 58% рабочей силы континента, тогда как в промышленности – лишь 18%. После II Мировой войны в ФРГ на каждые 10 тыс. жителей приходилось 70 инженеров, во Франции – 62, тогда как в Венесуэле – 21, в Бразилии и Мексике – 7, а в Сальвадоре и Гондурасе – не более 3. Страны продолжали оставаться по преимуществу аграрными с примитивными орудиями труда. «…почти половина трудоспособного населения Латинской Америки вынуждена заниматься производством продовольствия, тогда как в США с этой задачей легко справляются всего 12% американцев, плюс ко всему производя большие излишки на экспорт… обливаясь потом, эти измождённые и одетые в отрепья люди успевают сжать и связать в снопы пшеницу с площади в менее половины ара в час, и ещё час им требуется, чтобы смолотить снятое зерно. Между тем земледелец в долине реки По, сидя за штурвалом комбайна, скашивает и обмолачивает 1 ар за 35 секунд. В США на тысячу человек, занятых в сельском хозяйстве, приходится почти 500 тракторов, тогда как в Уругвае – 120, в Аргентине – 24, в Чили 20, в Мексике – 10 и в Бразилии – лишь 4…» (А.Б.Кортес, «Экономическое развитие Латинской Америки», М.: «Издательство иностранной литературы», 1963). Но и в промышленности было не намного лучше. «…Аргентинский рабочий на автомобильном заводе получает вдвое меньше, чем его коллега в США. К середине 20-х годов «Анаконда» и «Кеннекот коппер» добывали 90% чилийской меди, обе корпорации господствовали в экономике Чили вплоть до 70-х годов. Зарплата чилийских рабочих при той же квалификации была в 8 раз ниже, чем в США. В 1972 году президент страны Сальвадор Альенде заявил, что за последние 40 лет американские монополии по производству меди вывезли из страны продукции на 4 млрд долларов, тогда как их первоначальные вложения составляли всего 30 млн…» (Мишин С.С., Степанов Ю.С. «Иностранные монополии в латинской Америке» - М.: Издательство «Мысль», 1983).
     Только в 1976 году нефтяная промышленность Венесуэлы была национализирована. В том же году венесуэльские предприятия подписали со своими трудящимися первые коллективные договора. Вместе с тем на начало 80-х 80% продажи венесуэльской нефти всё ещё шло посредством компаний «Эксон», «Шелл» и «Галф», т.к. Венесуэла так и не построила своего танкерного флота. Уровень жизни простого народа продолжал оставаться низким: 30% венесуэльцев по-прежнему имели доход меньше 116 долл. в месяц, у 70% он не достигал 348 долл. в месяц. В стране насчитывалось 300 тысяч безработных, 12% недоедали, дефицит жилья составлял 1 млн квартир. И это при том, что с 1917 по 1975 года доходы от продажи нефти в стране составили 45 млрд долл., тогда как только официальные доходы, полученные иностранными компаниями от операций с венесуэльской нефтью, оцениваются в 200 млрд долларов (это не считая доходов, скрытых иностранными монополиями от государства, незаконных тайных отправок сырой нефти, различных скидок и льгот и прочего).
     В свете всего описанного характерна и история Панамского канала. С открытием и освоением Америки перспектива прокладки более короткого пути из Атлантического океана в Тихий, не огибая при этом ни мыса Горн, ни Африканского континента, стала занимать умы Старого света. В 1879 году французская «Всеобщая компания межокеанского канала» начала строительство знаменитого Панамского канала. Разорившись, в 1902 году компания предложила США выкупить её активы и продолжить строительство, но этому неожиданно воспротивился колумбийский парламент. Тогда США организовали сепаратистскую «революцию» и отторгли от территории Колумбии Панаму (выше я уже писал, что изначально эти два государства были единым целым), провозгласив её «независимость». По новому договору, заключённому Штатами с марионеточным панамским правительством, возглавляемым французом Бюно Варильей, Америка навсегда получала в пользование сам канал и десятимильную зону к северу и югу от канала. Эксплуатация достроенного в итоге на американские деньги канала началась летом 1920-го года, а уже после Второй мировой войны доходы США от взимания платы за проход судов по каналу ежегодно исчислялись в десятках миллионов долларов: к примеру, только с 1960 по 1979 гг. они составили 757 млн. долл. Панамский же народ при этом не видел и десятой доли от этой суммы, Колумбия за отрыв столь важной для неё территории также получила мизерные 25 млн. долл. «отступных». Панаме удалось частично восстановить свой суверенитет над зоной канала лишь в 1979 году, когда в руки панамцев перешли 70% зоны канала, порты Бальбоа и Кристобаль и обслуживающая канал железная дорога. На тот момент Панама продолжала оставаться отсталой аграрной страной, 40% жителей которой были заняты в сельском хозяйстве и ещё 42% - в сопутствующей торговле и работе на канале. Даже сегодня, когда Панамский канал уже полностью перешёл под власть страны, основу экономики страны продолжают составлять сельское хозяйство и добыча и экспорт руд – Панама продолжает оставаться по преимуществу сырьевым придатком более развитых стран.
     Отгремевшие восстания и войны за независимость и конец трёхвекового владычества Испании вовсе не означали, что на континенте к югу от США установились долгожданный мир и спокойствие. Новоиспечённые латиноамериканские государства чуть ли не самого момента своего основания регулярно грызлись друг с другом за спорные территории и сострясали сами себя в разрушительных гражданских войнах. Тарийская война между Аргентиной и Перуанско-Боливийской конфедерацией (последняя параллельно воевала так же и с Чили), война между Уругваем и Бразилией, Парагвайская война между Парагваем и союзом Аргентина-Бразилия-Уругвай, гражданская война в Чили, Колумбийская «тысячелетняя» гражданская война и последующая война Колумбии с Перу, «Война генералов» в Эквадоре, Чакская война между Боливией и Парагваем, Эквадорско-перуанская война, «Война за лобстеров» между Бразилией и Францией – вот далеко не полный список военных конфликтов, разразившихся к югу от Карибского моря уже после 1830 года, когда испанское господство на этих землях ушло в прошлое. Из многих таких конфликтов явно или тайно торчали уши американских или европейских капиталистов, но даже там, где схлёстывались интересы исключительно «латинос», это не меняло одного: войны требовали немалых расходов, и что самое главное – ожесточали народы Латинской Америки друг против друга и таким образом мешали им объединиться в борьбе против диктата иностранного капитала (снова тактика «Разделяй и властвуй»). Разделив народы Латинской Америки на различные государства и делая всё, чтобы не допустить их объединения, стравливая их между собой, Штаты получали контроль над каждым из них в отдельности и могли диктовать свою волю.