Судьба "падальщика"

Угроза нападения со стороны соседей висела над многими латиноамериканскими странами постоянно и они волей-неволей были вынуждены содержать немалые армии. Содержать, затрачивая средства, которые, не будь такой угрозы, могли бы пойти на подъём экономики: постройку предприятий, создание рабочих мест, более достойные зарплаты своим гражданам. В середине XIX столетия многие латиноамериканские государства тратили на содержание армии до 70% бюджета – и вряд ли сегодня эта величина кардинально поменялась. Вот такой «защитник» и «благодетель» Латинской Америки вырос к северу от неё…
     Аппетит, как известно, приходит во время еды, а наглость многократно подпитывается безнаказанностью. Провёрнутый в XIX столетии «трюк» с монополизацией американского влияния во всём Западном полушарии посредством упомянутой доктрины Монро и экономического закабаления южноамериканских стран воодушевил вашингтонских «ястребов», и они уже всё больше стали поглядывать на Старый Свет. В Европе тон задавали развитые экономически Великобритания, Германия, Франция, Россия – осуществить в отношении них тот же сценарий, что и в Латинской Америке, было нереально. Здесь с прицелом на сходный результат нужен был иной подход, и он, само собой, был найден. В мирное время навязать своё господство странам Старого Света, имеющим сильные армии, мощное производство и массу своих колоний по всему свету, не представлялось возможным – однако регулярно вспыхивавшие на европейском континенте войны ставили под вопрос могущество воюющих государств, т.к. неизбежно несли с собой военные расходы, потери и разрушения. До сих пор локально разгоравшиеся то тут, то там военные конфликты европейцев друг с другом не приносили фатального исхода всей Европе в целом – по окончании войн самостоятельно либо с помошью не воевавших и потому сохранивших свою экономическую мощь соседей вчерашние противники быстро зализывали свои раны и возвращались в нормальное русло мирной жизни. До ХХ столетия с последствиями всех, обрушивавшихся на неё, потрясений, «старушка Европа» благополучно справлялась сама. Но вот новая, невиданная доселе по своим масштабам и как можно более продолжительная и разрушительная война, в которую были бы вовлечены все или большинство стран на континенте, могла бы существенно изменить все «расклады». По окончании такой войны Европа наверняка уже не смогла бы преодолеть все её последствия сама и нуждалась в помощи извне – чем и можно было бы воспользоваться. О том, что, разразись столь грандиозная бойня – она пришлась бы для звёзднополосатого хищника очень кстати, тайком всё чаще начали задумываться по ту сторону Атлантики.
     Штатам в очередной раз улыбнулась удача. Мексиканская армия была слаба, против испанцев восстали порабощённые ими народы, Великобритания напитывала США своими специалистами и технологиями и в итоге постепенно взрастила мощнейшего себе конкурента – так родина Авраама Линкольна и Джорджа Вашингтона заполучила господство в Западном полушарии. Ну а к востоку от Атлантики накопившиеся к ХХ столетию острые противоречия между европейскими державами не могли не привести в конце концов к масштабному конфликту между ними. Обширные колонии по всему миру с их ресурсами и рынками сбыта, которыми к концу ХIX века владели Великобритания и Франция, не давали покоя германским империалистам. «…Огромные территории Африки и Азии, острова на всех морях и океанах были захвачены империалистическими государствами и превращены в колонии. Колониями владели главным образом Англия и Франция. Они имели колониального населения почти в четыре раза больше, чем все другие страны, вместе взятые. В колониях Англии насчитывалось 393,5 млн. человек, Франции – 55,5 млн., а в колониях остальных капиталистических государств – всего 119,7 млн. человек, в том числе в колониях Германии – 12,2 млн…» (Вержховский Д.В., «Первая мировая война 1914-1918 гг.», М,: Военное издательство МО СССР, 1954.) Занятая развитием своей экономики, Германия опоздала к разделу колониального «пирога», колонии, которые Бисмарк успел приобрести в 80-х годах XIX столетия в Африке и на Тихом океане, были малоценными и территориально незначительными – они не сулили стране больших выгод. Родина Гёте и Ницше к началу ХХ столетия вышла на первое место в Европе по уровню промышленного производства, обогнав вчерашнего многолетнего лидера – Великобританию – и, естественно, искала рынки сбыта своим товарам. Да и на самом континенте борьба за покупателя между немецкими и английскими капиталистами становилась всё острее. В то же самое время в Лондоне спали и видели, как бы выдавить «швабов» из Южной Америки: воспользовавшись описанным выше крушением Испанской империи и тем, что США в то время ещё не набрали достаточной мощи, Берлин успел сделать крупные капиталовложения и завладеть немалой собственностью на землях «латинос». Плюс ко всему этому Франция, по итогам поражения во франко-прусской войне 1870-1871 гг. потерявшая две свои наиболее богатые области – Эльзас и Лотарингию – само собой, мечтала их вернуть. Целое поколение французов воспитывалось в духе реванша за проигранную войну. Прежние войны прошлого между странами Старого Света в основном носили внутриевропейский характер и зачастую как минимум одна из сторон была обороняющейся, защищающей свои земли от посягательств агрессора. Новый же конфликт возник на почве именно стремления европейских капиталистов загнать под свой контроль как можно больше внешних территорий с перспективой их последующего закабаления, ограбления и сбыта своих товаров – вобщем, максимальной наживы. «…Об этой войне В.И.Ленин в августе 1915 года писал, что она «…есть война между двумя группами разбойнических великих держав из-за дележа колоний, из-за порабощения других наций, из-за выгод и привилегий на мировом рынке…»» (Там же). И, учитывая аппетиты «сильных мира сего» что в Париже, что в Берлине, что в Лондоне – глобальное столкновение становилось неизбежным.  
     В западной исторической науке бытует утверждение, что Соединённые Штаты никоим образом не причастны к разжиганию Первой мировой войны. Однако есть и другое мнение. «…Исторические факты свидетельствуют о закулисной деятельности американской дипломатии, которая, по существу, способствовала ускорению начала военного конфликта в Европе. Такую цель, в частности, ставил перед собой ближайший помощник президента США Вильсона Э.Хауз, когда в 1913 и 1914 гг. предпринял поездки в Берлин и Лондон. Ведя двойную игру, Хауз во время встречи 1 июля 1914 г. с кайзером Вильгельмом поддерживал его агрессивные намерения в отношении России и уверял в дружественном расположении Англии. В Лондоне же во время беседы с министром иностранных дел Греем 17 июля 1914 г. Хауз всячески расписывал военную мощь Германии и её угрозу Англии. Подобные действия американской дипломатии нельзя расценивать иначе, как попытку подтолкнуть Германию к войне против России, а Англию – против Германии. Военное столкновение враждующих группировок открывало благоприятные перспективы для осуществления империалистических планов экспансии США…» (Севостьянов Г.Н., «Американский экспансионизм. Новейшее время». – М.: Издательство «Наука», 1986.) Ввиду того, что предстоящая война такого уровня сулила Штатам немалые выгоды (сначала – в виде прибылей от поставок оружия и других товаров, а по её завершении – в силу продвижения своих интересов уже и в Европе) – наивно было бы полагать, что США просто сидели и пассивно ждали, когда нужные им события произойдут сами собой. Как в Латинской Америке «северный сосед» вовсю помогал тем, кто потом отдавал свои страны ему на разграбление – так и в Европе Штаты стремились столкнуть своих главных соперников лбами, дабы потом, когда война ослабит их былую мощь, запустить на их земли свою мохнатую лапу…
     Когда, наконец, в июле 1914 года разразилась четырехлетняя кровавая бойня, вошедшая в историю под названием Первой мировой войны – всё практически сразу пошло в нужном Вашингтону ключе. «…Во всех государствах утвердилось мнение, что война будет непродолжительная, скоротечная и закончится в течение 4-6 месяцев…» (Там же) «…Враждующие стороны вступили в войну, не ожидая тех размеров, которые она примет, и тех потребностей, которые она вызовет. Начиная от расхода боеприпасов, артиллерии и прочего оружия, авиационных, автомобильных и железнодорожных средств и кончая громадными потребностями в сырье, топливе, продовольствии и прочем – всё это выявилось в таких размерах, которые потребовали напряжения всех стран до крайнего предела…» (Зайончковский А.М., «Первая мировая война», С-Пб.: Издательство «Полигон», 2002). Легендарному генералу царской армии А.М.Зайончковскому, лично прошедшему ту войну, вторит советский историк, ректор МГУ И.С.Галкин: «…Хотя к войне империалистические страны готовились задолго, как только началась война, сразу же выяснилось, что заготовленных боеприпасов и снаряжения недостаточно. Так, например, французские империалисты считали, что ежедневно потребуется не больше 10 тысяч снарядов, а на деле оказалось, что средняя ежедневная потребность в них доходила до 100 тысяч. Русское царское правительство заготовило 6 миллионов винтовок, а на деле их потребовалось 18 миллионов…»(Галкин И.С., «Первая мировая империалистическая война», М.: На правах рукописи, 1939.) Вопрос о том, каким же таким образом политики и генералитет европейских стран, столь много достигших в истории, оказались тогда настолько недальновидны и не предусмотрели, что война окажется затяжной и потребует колоссальных затрат, остаётся открытым. У меня есть этому только одно объяснение: с правительствами будущих противоборствующих сторон вплотную работали агенты влияния Штатов (одним из которых, несомненно, и был упомянутый выше Э.Хауз), всеми силами убеждая каждое из них, что война конкретно для его страны будет скоротечной и не потребует приложения больших сил и средств. Как, какими доводами им удалось внушить нужные убеждения неглупым людям, управлявшим великими державами – остаётся загадкой.  
     Как только начались боевые действия – ситуация и в тылу воюющих стран быстро приняла тот оборот, на который и рассчитывали за океаном. Заготовленные запасы военной продукции были израсходованы в течение первых двух-трёх месяцев войны. Уже в сентябре начался кризис боевого снабжения: в частности, французская артиллерия расстреляла свыше 60% своих боевых запасов. «…Такая колоссальная потребность в боеприпасах и вооружении привела к тому, что в воюющих странах вся промышленность спешно переоборудовалась и приспособлялась для военных нужд. Даже фабрики музыкальных инструментов и детских игрушек изготовляли гильзы для патронов. Вся промышленность работала для войны и на войну… Сельское хозяйство в воюющих странах разрушалось. Всё трудоспособное мужское население было мобилизовано на войну, в деревнях остались одни женщины и дети. Масса лошадей и рогатого скота была взята у крестьян для армии. Сократились посевы