Кукловоды (серия "Кто ты?"-2) * добавлена 14 глава*

кое-какими нажитыми умениями. Да что обо мне! - его палец перешел на Ворона. - Давай-ка лучше поговорим о том, как все, кому не лень, используют Отца нашего Белого. Уж второй век подряд, заметь!
  - Не надобно далее, Димитрие. Я понял. Простите.
  - Да ладно. У одних людей это называется служением, княже, у других - службой. Вот и всё. Начинай-ка и ты привыкать помаленьку.
  - Детство всегда не хочет уходить, - добавил Ворон. - И руками за нас цепляется, и плачет над собой. Не стыдись этого - по-иному мало кто взрослеет. А тебе сейчас пришла пора Видану навестить. Так что укладывайся на вот эту лавку кверху лицом и закрывай глаза.
  
  ***
  
  У начала лестницы и на верхней площадке стояло по паре послушников брата Иова. В полусумраке неожиданных поворотов поджидали "неусыпающие", а у приотворенных окошек в торцах коридоров - сгорбившиеся над пищалями стрельцы в синих кафтанах. Димитрий подвел его к одной из дверей, обозначенной с обеих сторон рослыми молчаливыми дубравцами, легонько подтолкнул в спину и заковылял обратно.
  Увидев Кирилла, Видана вскочила, уронив наброшенную на себя огромную лисью шубу и с шумом повалив столец. Вместе с нею поднялся сидевший рядом Ратибор:
  - Здравия и долголетия, княже!
  Не дожидаясь ответного приветствия, ухватил за плечи, крепко встряхнул и со словами: "Молодец! Честь тебе! А я, пожалуй, дозоры проверю. Побудьте пока без меня..." расторопно захлопнул за собой дверь. Приглушенный голос его, отдав какие-то короткие распоряжения, умолк.
  Видана сорвалась с места, подпрыгнула, судорожно ухватившись за Кирилллову шею и повиснув на ней со сдавленным всхлипом; задышала щекотно, горячо и влажно в отворот рубахи на груди. Пошатнувшись от внезапно хлынувшего в спину и ноги прилива сладкой слабости, Кирилл свел ладони за ее спиной, осторожно прижал к себе. Видана запищала - тихонько и протяжно.
  - Ох, прости! - с раскаянием сказал он, немедленно ослабив хватку.
  В ответ ее руки лишь крепче сдавили шею.
  - Нет-нет-нет! - зашептала она прямо в ухо, огорченно и сердито. - Наоборот - еще сильнее! Еще, еще, еще...
  - Видана, я же так тебе все ребрышки переломаю!
  - Ну и переломай...
  - А ты меня удавишь - мне уже дышать нечем.
  - А ты и не дыши...
  
  ***
  
  Димитрий отсутствовал довольно долго - видимо, на обратном пути решил заглянуть по-хозяйски в кое-какие места. Войдя, угрюмо и молчаливо направился к своему полюбившемуся сломанному креслу.
  - В твоих глазах боль и тоска, - проговорил Белый Ворон ему в спину.
  - На душе тяжко, Вороне. Ох и тяжко. Старший внук мой почти ровесник князя нашего. Мне его иногда хочется к груди прижать да в макушку поцеловать - знаешь, как дивно у них, у внуков, головушки-то пахнут! - а вместо этого... Зря я тебя послушался.
  - То, Димитрие, твое сердце говорит, а не разум. Сейчас подобным речам внимать - ко всеобщей беде приведет. И князь Ягдар от ложной жалости ущерб претерпит. Ты просто устал.
  - А ты - нет?
  - Белым Отцам силу Древние дают. Вот отступятся от меня - тогда и я упаду. А на ночь выпей немного горячего вина с медом да пряностями, нынче уже можно.
  - Ты же знаешь, Вороне, что я хмельного ни в каком виде в рот не беру. Хочешь сказать, что в ближайшее время все спокойно будет?
  - Принятое из моих рук - лекарством станет, обета не нарушишь. А спокойствия пока не жди, просто он-то уже здесь, и теперь не всё зависит только от твоих задумок и стратегем.
  Димитрий завозился в кресле и заворчал, опять забыв про отсутствующие подлокотники и оцарапавшись:
  - Да знаю, что ты прав, знаю. Это я так - для души.
  Где-то в недрах Бобыниных палат будто ударил гром. Димитрия чувствительно тряхнуло, а скрыня под его ногами отозвалась глухим нутряным звяканьем. Он встрепенулся, но успел заметить мимолетную улыбку на лице Белого Ворона. Тут же успокоился и хмыкнул догадливо:
  - Детишки шалят?
  - Детишки. Им позволительно. А тебе, Димитрие, через какое-то время придется во внутренний двор сошествовать - что-то еще случиться должно.
  
  ***
  
  Когда Кирилл наклонился, собираясь наконец-то опустить ее на пол, Видана быстро поджала ноги и строптиво засопела.
  - У меня уже шею свело! - пожаловался он.
  - Ничего, потерпишь!
  - А если я так и останусь кривошеим?
  - Мне же лучше будет - другие на тебя заглядываться не станут!
  - Я уже сесть хочу.
  - А я не хочу!
  - Ну хорошо, хорошо. Тогда давай попробуем вот так...
  Перехватив ее половчее на одну руку, другою Кирилл поднял с пола шубу, кое-как набросил на себя; ногой поправил поваленный столец. Уселся сам, опустив Видану на колени и обернув меховыми полами обоих. Она подтянула ноги, свернулась клубочком. Ее руки оставили шею, но взамен тут же обвились поперек груди.
  - Угадал? - спросил он, склонив голову.
  В щели между меховыми створками появился прищуренный от удовольствия глаз:
  - Еще и как! Ты на меня не сердишься, Ягдар?
  - За что? А, ну да. Нет, конечно. Знаешь, мне кажется, что никогда не смогу сделать этого всерьез.
  - Потому что ты у меня сильный, благородный, великодушный и умный.
  - Экий я, однако! Нет, это потому что... Послушай, у меня такое чувство, будто я и в самом деле спас тебя, - Кирилл хмыкнул. - Забавно, да?
  Высунувшись наружу, Видана ответила сердито:
  - Нет, не забавно! Ты у меня сильный, благородный, великодушный и умный, да только дурак дураком. Это же так и есть! На самом деле!
  - И то верно, - сказал Кирилл послушно. - Я на самом деле дурак дураком.
  Быстрый кулачок небольно тюкнул его по лбу:
  - У, поганец... Я хотела сказать, что ты-то, ни о чем не ведая, спасал меня взаправду! Ведь так! Неужто не понимаешь?
  - Ну, если подумать, то...
  - Тут и думать нечего - я-то знаю, что права.
  - И то, - опять согласился он. - Теперь и я это знаю.
  Видана нырнула обратно, удовлетворенно замурлыкала что-то в подмышку.
  - А можно я тебе колыбельную спою? Если бы ты знала, как давно мне этого хочется... - прошептал Кирилл. Закачался из стороны в сторону, завел тихонько: "Баю-баюшки-баю, баю ладушку мою. Придет серенький волчок - схватит ладу за бочок..." Нет, погоди: если это я именно тебе пою, то ерунда какая-то получается. Лучше вот так: "Придет серенький волчок - оторву ему башку".
  Спохватившись, спросил с сожалением:
  - Может, сядем уже поблагопристойнее, а? Вдруг Ратибор решит, что с нас довольно да и вернется?
  - Вестимо, вернется, но только не скоро, - Видана хихикнула. - Отец у меня такой же великодушный и умный, как и ты. К тому же я дверь крепко-накрепко затворила.
  - Что-то не припоминаю, когда ты успела. Э! Да вон сама погляди - засов-то не заложен!
  - Это, может, тебе без засова двери не затворить, а мне он вовсе не надобен.
  - А, ты об этом... Я так тоже сумею.
  Голова Виданы опять вынырнула наружу:
  - А еще я могу вон тем поставом с посудою дверь подпереть для верности.
  - Ха! А я вообще могу его хоть... хоть на потолке утвердить!
  - Да ну?
  - Вот тебе и "да ну" - запросто!
  - А знаешь что... Лучше давай-ка мы сами на потолке окажемся - чтобы и сидеть так же, и чтобы шуба вниз не упала, и чтобы голова не кружилась. Сможешь сделать?
  - Ага. Только обними покрепче.
  - Боишься, что уронишь?
  - Нет. Просто мне так приятнее будет.
  Комната скособочилась, стена очутилась над головами, тут же сменившись уходящим вверх полом. Ножки стольца гулко ударились о потолок, с которого негустыми снежинками осыпались - или поднялись в воздух? - мелкие чешуйки сухой известковой побелки.
  Видана негромко взвизгнула от восторга, откинула в стороны полы шубы, которая сразу свалилась с Кирилловых плечей вниз, - на потолок - и соскочила вслед за нею, на всякий случай придерживая подол.
  - Не боись! - покровительственно сказал Кирилл, поднимаясь на ноги. - Здесь уже все само по себе послушным будет.
  - Ух ты... - Видана осторожно запрыгала, тихонько захлопала в ладошки. - До чего же здорово! И даже голова ничуть не кружится. Ягдар, а давай и кроватку мою, и столик, и постав сюда же перетащим? Уютненько будет. Хоть ненадолго, а?
  - Ну давай.
  - Только чур: теперь я попробую.
  Подняв подбородок, Видана свела брови, вскинула руки и старательно засопела.
  - А пальцами-то зачем при этом шевелить? - полюбопытствовал шепотом Кирилл. - И сопеть?
  - Не мешай.
  Основательный дубовый постав, забренчав содержимым, покачнулся и стал помаленьку надвигаться на них сверху - от пола.
  - Видана, про посуду не забудь - ее тоже надобно вместе с...
  - Да знаю, знаю.
  Звяканье прекратилось. Темный ковчег с осторожностью лег на бочок, потом плавно запрокинулся, явив в промежностях мохнатых от домашней пыли толстых ножек древние паучьи гнездилища. Немного помедлив, чуток отодвинулся в сторону и с прежним достоинством продолжил спуск.
  В дверь постучали. Подергав, постучали еще громче и настойчивее. Голос Ратибора прокричал что-то неразборчиво.
  - Ой, матушка моя родная... - прошептала Видана, испуганно округляя глаза. - Ягдар, что же делать-то, а?
  - Как что? Ты начала - ты и назад возвращай, - сказал Кирилл. - Только не сразу всё, а поочередно да в обратной последовательности. И не спеши ни в коем слу...
  Окончание его слов заглушил грохот, смешанный с разноголосым трескучим перезвоном - огромный постав, отбросив былую солидность и проворно перевернувшись, обрушился на пол, перегородив собою комнату. Наборные дверцы распахнулись, теряя разноцветные стекла и шумно выплескивая под порог крупные и мелкие останки столовой утвари. С потолка к ним торопливо потянулись известковые дымки.
  - Немножко не так получилось, - растерянно сказала Видана.
  В комнату осторожно заглянул Ратибор. Молча покрутив головою, поднял глаза:
  - Спускайся,