Кирилл высмотрел в частой череде пузатых витых столбов ограды боковой вход и прибавил шагу. Со спины его стал нагонять глуховатый стук копыт, смешанный с дребезжанием и скрипом санной повозки. А из переулка впереди один за другим появились семеро в легких полянских доспехах, расторопно затрусили ему навстречу.
Кованые ворота были заперты на огромный висячий замок, но затейливая железная калиточка рядом оказалась приоткрытою. Кирилл отступил к ней спиною, поглядывая по сторонам с кривой ухмылкой.
Справа от него, предупреждающе поводя клинками, заходила "неводом" семерка мечников. Возок, сработанный на германский манер, остановился слева. Дверца его распахнулась, наружу выбрался человек в теплом дорожном корзне с собольей опушкой, наброшенном на плечи поверх светло-серого кафтана. Небрежным взмахом ладони в серой же замшевой перчатке он указал на одного из своих людей, мотнул головой в сторону дома. Выбранный мечник вложил клинок в ножны, быстро и ловко полез через ограду. Еще одним взмахом руки попридержав остальных, человек в сером кафтане заговорил с развязной галантностью:
- Благодарю за неоценимую помощь, князь Кирилл! Без вас поиски затянулись бы на весьма неопределенное время, а оно сегодня дорого, как никогда. Не представляюсь и по этой причине, и за полной ненадобностью. Прощения за невежливость также не прошу.
Он издал короткий смешок и отвесил шутовской поклон. Шестеро возобновили свое наступательное продвижение, а Кирилл, с демонстративной ленцой обнажив виленский клинок, принялся внимательно оглядывать его да озабоченно выскребать ногтем какую-то соринку из рельефного узора крестовины.
- С дороги, князь! - повысил голос человек в сером, раздраженно оправляя на плечах мех корзна. - Как это ни странно, для нас ваша персона не представляет ни малейшего интереса. И ради Всевышнего, бросьте оружие. Слово чести - останетесь в живых.
- Я-то - да, - согласился Кирилл. - А ты?
До него донесся отдаленный частый хруст снега под многочисленными ногами. Нападавшие также расслышали его, беспокойно завертев головами да поудобнее пристраивая в пальцах рукояти своих мечей.
И снизу от пруда, и сверху улицы почти одновременно появилось по десятку бегущих людей, одетых ремесленниками да мещанами. В том, что они действительно являлись таковыми, заставляла усомниться какая-то особая ладность в ухватках и разнообразное холодное оружие в руках.
Шестеро гвардейцев человека в сером разделились по трое, оскалились клинками в противоположных направлениях.
Оба десятка вновь прибывших остановились на некотором расстоянии. От пришедших снизу один выступил вперед, прокричал, подкрепив свои слова соответствующим властным жестом:
- Оружие наземь! Князь Ягдар, и ты тоже!
- Во дела... - проговорил Кирилл как бы про себя. - Теперь и этому того же захотелось - сговорились вы все, что ли? Ну ладно, ладно, обойдусь и без него - сами пожелали. Думаете, вам от того безопаснее станет? Ну-ну.
Воткнув меч в снег, он неторопливо повернулся к высокому каменному крыльцу. К этому времени перелезший через ограду мечник уже успел с разными усилиями, но безуспешно подергать запертую дверь, погромыхать по ней кулаком с тем же результатом, а теперь сверху настороженно обозревал происходящее.
Кирилл заложил руки за спину, задумчиво склонил голову набок.
Черное вороньё внезапно с шумом сорвалось с окрестных деревьев, заметалось, тревожно галдя. Сбилось наспех в рваные клочья стай и понеслось в разные стороны.
Человек на крыльце стал медленно приподниматься на цыпочки, одновременно вытягивая шею и выкатывая глаза. Сведенные судорогой пальцы заскребли по горлу, пытаясь освободить его от чего-то невидимого. Когда мыски сапожков, окончательно лишившись опоры, поднялись над заснеженной площадкой, ноги задергались в воздухе, а от промежности по штанинам портов стало быстро расползаться темное пятно.
Срывающийся голос за спиной Кирилла прокричал что-то, ему немедленно ответили другие выкрики, удары металла о металл. Он обернулся несуетливо.
Оба десятка тех, что прибыли последними, ринулись навстречу друг другу, без труда опрокинув хлипкие заслоны. Впрочем, четверо из шестерых обороняющихся всё-таки успели бросить оружие и поднять руки. Стояли, сторожко озираясь, - видимо, не слишком-то полагались на милость победителей. Из оставшихся двоих, не ко времени решивших проявить верность долгу, один еще хрипел и выгибался на снегу в предсмертной истоме, а другой - уже нет.
Человек в сером, также стоявший с предусмотрительно поднятыми руками у своего возка, перехватил взгляд Кирилла. Отшатнулся в ужасе, подавился всхлипом да так и застыл. Ладонь, которой он собирался заслониться невесть от чего, остановилась на полпути к окаменевшему лицу.
Краешком сознания Кирилл пожалел незадачливого возницу, ни за что ни про что попавшего, как кур в ощип, в господские разборки. Возвышавшийся надо всеми на козлах в рост с выпученными от страха и холопского усердия глазами, он монументальной позой своей сильно смахивал на ветхозаветного пророка Моисея на вершине скалы, разводящего воздетыми руками воды Красного моря.
Победители, начавшие к этому времени помаленьку замыкать и сужать кольцо у ворот, отчего-то оставили свое намерение и бестолково затоптались в странной невозможности продвигаться вперед.
Кирилл углядел среди них заводилу, который давеча требовал у всех сложить оружие, подмигнул ему по-приятельски. Ощерился в подобии улыбки и, пошевеливая разведенными указательным и средним пальцами, глумливо изобразил, как "идет коза рогатая за малыми ребятами..."
- Князь Ягдар, не надо! - отчаянно закричал тот, падая на колени. - Я умоля-а-а...
Крик превратился в хрип, перешедший в утробное бульканье. Из-под щегольски завитых усов по обе стороны гишпанской бородки побежали пузырчатые струйки слюны. Человек наклонился вперед, повалился ничком, бессмысленно хватаясь руками за снег и сотрясаясь в рвотных спазмах.
- Славно-то как! - одобрительно заметил Кирилл, обращаясь к остальным, оцепеневшим от смертного страха. - И отчего это вы приуныли вдруг, гостюшки дорогие? А-а-а! Понимаю: нападать прискучило, наутек пускаться лень. Тоска, однако, - да? Ну ничего, ничего - сейчас развеселимся-распотешимся на славу.
Он молодецки притопнул, подернув плечами, раскинул руки и затянул во весь голос:
- Ты коси, моя коса-а-а, ды коса вострая-а-а!
Оборвав песню, деловито поплевал на ладони, крепко ухватил воображаемую косу и даже оценивающе встряхнул ее. Размахнулся пошире, выкрикнул с лихой удалью:
- И-и-и-эх! - и снова завел: - Ты коси, моя коса-а-а!..
Тела бегущей волною повалились друг на дружку - будто кто-то, как коврик, разом выдернул землю из-под их сапог.
- Славно, славно! А теперь скоренько вскочим на резвы ноженьки да повторим еще разок-другой - я же вижу, что всем понравилось! Ну и мне самому, конечно. Значит, продолжаем веселиться. И-и-и-эх! Ты коси...
- Остановись, князь Ягдар из рода Вука, - попросил голос за спиной. - Остановись.
В проеме неслышно отворенной двери бокового входа стоял Белый Ворон.
- О... И вы здесь, Белый Отче, - равнодушно отметил Кирилл, кинув взгляд через плечо и не выпуская из рук невидимой косы. - Иду, уже иду. Мне тут лишь самая малость осталась.
Он отвернулся, опять запел с огоньком и задором:
- Ты коси, моя коса-а-а, ды коса вострая-а-а!
Ворон спустился к нему, положил ладонь на затылок. Чуть помедлив, Кирилл бросил "косу", послушно зашагал к дому. У крыльца ладонь переместилась на плечо:
- Не хочу заставлять, прошу: отпусти их из-под власти своей, княже.
- Нет, Белый Отче. Или разбегутся, или мне опять придется... Где "неусыпающие"? Где наши люди? - перебив себя самого, выкрикнул он со злостью.
- Да вот же они.
Ворон повел рукою.
Над глухими заборами на противоположной стороне улицы поднялись по пояс охотники "неусыпающих", наложили на луки стрелы с вытянутыми противокольчужными наконечниками, изготовились. Несколько окошек нижнего и верхнего уровней палат разом распахнулись, оттуда выдвинулись граненые стволы винтовальных пищалей, а из-за ближнего угла дома со стороны внутреннего двора появились и послушники брата Иова, и он сам. Быстро сомкнулись в цепь, окружив ступени.
- Значит, вот так, да? - глухо спросил Кирилл непонятно кого. - Ну ладно, будь по-вашему. Нате...
Бездвижно висевший в воздухе человек обрушился на крыльцо, задышал со свистом. Повозившись, встал на колени, опустил лицо и потянул кверху руки - почему-то одну за другой. Скрытый за толстым витым столбом ограды застонал, закашлял надрывно у своего возка человек в сером. Лежавший в собственной блевотине владелец ухоженных усов с бородкою приподнялся, наладился было отирать лицо да отряхивать одежду, но спохватился - тоже поднял руки. Один за другим стали присоединяться лежавшие вповалку "скошенные", потихоньку перебираясь на колени и боязливо поглядывая в сторону своего "косца".
Бедолажный возница на козлах так и не переменил своей величественной, но вместе с тем подчеркнуто законопослушной позы.
- Иов, ты все это подстроил, - то ли спросил, то ли подытожил Кирилл.
- Да, - подтвердил инок. - И я также.
Ладонь Белого Ворона легонько похлопала по плечу:
- Пойдем-ка в дом, княже. Пойдем, пойдем. Меч свой захватить не забудь.
Глава XII
Комната, в которую вошел Кирилл, очевидно, раньше была девичьей светелкой. На резной полочке, висевшей рядом с дверью, от прошлой хозяйки остались брошенными пустые стеклянные сосудцы из-под каких-то благовоний, половинка черепахового гребня и пучок давным-давно засохших веточек вербы с полуоблетевшими "пушистиками" в щербатом расписном кувшинчике. Кресло с высокой резной спинкой и оторванными подлокотниками, две широкие лавки разной высоты были явно принесены из других мест. В кресле, наклонившись над объемистой скрыней и чем-то шурша да позвякивая в ней, сидел Димитрий. Когда дверь открылась, он поднял лицо, захлопнул крышку и, морщась, расположил поверх нее вытянутые ноги. Движением глаз указал Кириллу место напротив себя:
- Сюда садись.
Белый Ворон опустился на лавку в некотором отдалении.
- А теперь можешь рассказывать или спрашивать, - предложил Димитрий. - Это уж как сам пожелаешь.
- Я и спрошу! - сказал Кирилл с вызовом.
- Ну давай, давай. Слушаю внимательно.
Набрав воздуху в