Кирилл повозился у пояса и выложил перед мастером Артемием пяток золотых кругляшей:
– Вот здесь хватит и на родину возвратиться, и новым домом обзавестись. Ну и на прочее разное.
– Это что? – выдавил иконописец внезапно севшим голосом.
– Видишь ведь, что егории. Спрячь, спрячь.
– Княже…
– Ничего не говори! – рассердился Кирилл. – Ничего! Княжья воля – доводилось слыхать о таковой?
– А захочешь – сможешь и при обители нашей обосноваться, – сказал брат Иов. – Ставропигиальный монастырь в честь Преображения Господня.
– Ставропигиальный? – опять поразился мастер Артемий.
– Он самый. Вернемся – станем разбираться с этим твоим… отцом Александром. Как только свои дела завершим.
– Да-да, брат Иов… Княже…
– Вот и ладно! – подытожил Кирилл раскатистым баритоном князя Стерха и добавил обычным своим голосом: – Я так разумею, что ты уже ладишься на крыло встать. Ну лети, мастер Артемий, лети – порадуй домашних.
– Постой, – остановил его инок. – Полушубок свой – или в чем ты сюда пришел – не оставил ли здесь за вино?
– Чего? А… Кожушок. Нет, я же говорил: добрые люди угостили под разговор душевный. В сенях он.
Кирилл резко подался вперед, но мастер Артемий успел опередить, рухнув на пол в земном поклоне. Тут же подхватился на ноги и выскочил за дверь.
– Чай остыл, – заметил брат Иов.
– Это ничего! – ответил Кирилл с воодушевлением. – Мы и холодный допьем!
Глава XI
Как и в прошлый раз, Видана появилась на короткое мгновение, успев сказать только: "Вам - на Червен-Городец!". И сразу после этого Кирилл проснулся - как ему показалось, от короткого тычка под ребра.
Это было похоже на излюбленный прием брата Иова, который он применял довольно часто и в разнообразнейших обстоятельствах. Однако сейчас инок был ни при чем - его темная фигура замерла у противоположной стены светлицы рядом со входом.
Сквозь подслеповатое окошко пробивался косой лунный свет. Из-за стен слева и справа доносился прилежный храп различных степеней усердия. Среди этих звуков внятно выделился иной - каковой издает дверь, когда осторожно пробуют, заперта ли.
Кирилл медленно освободился от одеяла, опустил ноги на пол и потащил из-под подушки ручницу. Посидел, задумчиво похлопывая ею о ладонь. Потом решительно затолкал обратно.
Брат Иов неслышно переместился от дверного косяка к его постели.
- Уже всё. Там кого-то заложенный засов крепко огорчил, - сказал Кирилл в ответ на молчаливый вопрос. - Кого именно - мне наплевать. Ну и я потере интереса к нам малость посодействовал. Как смог.
Инок молчанием своим обозначил, что он в свою очередь также не проявляет интереса к тому, каким образом было оказано упомянутое содействие.
- Ладно. Больше ничего подобного не будет. Дальше спать давай.
Он накрылся одеялом с головой, шумно завозился, лягаясь и свиваясь в кокон.
Проснувшись опять и открыв глаза уже в предутреннем полусумраке, наткнулся на встречный взгляд брата Иова, стоявшего в изножии кровати. Сиплым ото сна голосом проговорил:
- Ты что: так и не ложился?
- Нет.
- Нам - на Червен-городец, - добавил Кирилл, поленившись уточнить для себя, что именно означает иноково "нет".
- Хорошо. Еще засветло прибудем. Снедать пожелаешь?
- Вечор объелся, не хочу.
- Как скажешь. Я коней приготовлю и жду внизу. Собирайся, княже.
Высокий плачущий голос услышался еще на околице, мало-помалу делаясь все громче и громче.
У входа в сельскую церквушку, в ограде и даже за воротами толпился народ. Те, кто были снаружи, тихонько, но взволнованно толковали о чем-то. Иногда звучнее, чем следовало бы. Тогда со двора на них шикали - впрочем, без особого успеха. Вместе с парками от дыхания в стылый воздух изредка взлетали приглушенные женские вскрики да причитания. Плач, доносившийся откуда-то из-за храма, наконец умолк.
- Что случилось, люди добрые? - перегнувшись с коня, осторожно осведомился Кирилл.
- Дак ить смертоубийство-то и случилося, вот оно что! - свистящим шепотом и с благоговейным испугом сообщила, обернувшись к нему, баба в облезлой коровьей шубейке и бараньем каптуре. - Артемий-богомаз наш под ночь домой с постоялого возвертался, так его нелюдь кака-то... того... Господи, помилуй. Как ток развиднелося, так и нашли. Уже холодного совсем... Олюшка - это жёнка евонная - теперь одна осталася, как же ей дальше быть-то, бедняжечке? Да двое деток ихних еще осиротели: Егорша и Настасьюшка, девяти годков да седми.
- Где он сейчас? - глухо спросил Кирилл, спешиваясь. - То есть, тело его.
Иов уже успел оставить седло. Осматривался вокруг с недвижным лицом и отчего-то очень внимательно.
- А вона из-за храма выглядыват краеш;к избы странноприимной - вишь? - в ней самой оне и проживають. Там и сам Артемий сейчас... Господи, помилуй... и Олюшка с детками, и батюшка Александр с паламарём, и Гликерья кривая с Перепелихою, и еще не знай кто из баб наших. Ждут, пока домовину сладят, а там - во храм да отпевать уж...
- Никто не проверял - деньги были при нем?
Баба горестно закачалась из стороны в сторону:
- И-и-и! Каки деньги, сыночек! Откуль у них-то? Бедовали оне, ох как бедовали. Артемий-то грешным делом от того ить и попивать стал напоследок. Сказать по правде, помогали мы им, чем могли. А до чего же славным семейством были - и дружным, и благочестивым, и...
Баба вдруг умолкла, разглядев нечто на лице Кирилла. Он с треском сорвал с пояса кошель. Протянул его и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорил:
- Окажи милость, матушка. Передай. Вдове.
Баба молча закивала, округлив глаза и обеими руками прижимая кожаный мешочек к груди. Протиснулась сквозь люд при воротах, засеменила в сторону странноприимной избы, не переставая оглядываться. Кирилл дождался, когда она исчезла в дверном проеме и быстро пошел прочь, ведя коня в поводу. Миновав церковную ограду, взлетел в седло. С места послал гнедого вскачь, судорожно глотая морозный воздух и давясь им.
Иов догнал его уже за околицею. Поравнялся, перехватив узду, остановил:
- Ты что творишь? Так ведь и коня запалить недолго - неужто не понимаешь?
- Я понимаю! - заорал Кирилл с хриплым надрывом. - Я понимаю, что всех не охранить, а на кого-то и вовсе наплевать да растереть! Зато для моей-то охраны ну никак не меньше двух десятков потребно! Или сколько их там всего - три десятка? Четыре? Экая ж я персона важная, оказывается, - прямо зависть к самому себе берет. Да если хочешь знать, это не меня от кого-то охранять надобно, а кого-то - от меня самого!
Опустив глаза, Иов аккуратно и вдумчиво наматывал поводья своего коня на пальцы правой руки. Кирилл наклонил голову, заглянул снизу ему в лицо. Спросил неожиданно тихо:
- Я вот чего вдруг подумал: а может, это уже так и есть? Или так и было? Что скажешь?
- Скажу, что тебя Видана ждет, - так же негромко ответил Иов. - Ты нужен ей, княже. И не только ей одной. Лучше об этом думай.
Он распутал поводья, встряхнул ими и пустил своего чубарого шагом. Через какое-то время Кирилл поравнялся с ним. Так и двигались дальше - бок о бок, в полном молчании.
Поля окончились у стены дубравы - старой, негустой, в многочисленных проплешинах придорожных полян. Летом, наверное, здешний воздух до краев наполнялся тягучим запахом лесных цветов и густым пчелиным гуденьем. На стволах деревьев то тут, то там и впрямь стали примечаться висящие борти - и одинокие, и целыми городками. А немного погодя впереди показался и сам бортничий хуторок: две избы с сараюшками да длинным глухим навесом по двум сторонам крохотного дворика.
В крайней избе отворилась дверь, оттуда выскочил человек в наброшенной на плечи медвежьей шубе. Остановился у дороги, явно поджидая Кирилла с Иовом. Почтительно и дружелюбно поклонился издалека.
- Опасности не вижу, - нарушил долгое молчание Кирилл. - Что делаем?
- Движемся дальше, - ответил Иов.
При их приближении человек в шубе поклонился еще раз, произнеся с большим вежеством и картавым чужеземным выговором:
- Здравий и долголетий, князь Кирилл! К сожалений, я не имею знать имя Вашего уважаемого спутника.
- Брат Иов.
- Оу... Брат Иов... Здравий и долголетий также тебе, преподобный брат Иов!
- Мира и блага.
- Князь Кирилл, мой господин просит оказать честь иметь ему короткую беседу... - он поклонился в сторону по-прежнему открытой двери. - Мой господин осведомлен, что Вы есть в очень и очень ограниченном времени. Но если так все-таки возможно... Очень бы и очень пожалуйста.
- Еще не знаю, - отчужденно проговорил Кирилл. - Сейчас подумаю - тогда скажу.
Спокойно закрыл глаза, замер в седле. Человек почему-то отвернулся с вежливой поспешностью. Терпеливо ждал, изредка осторожно постукивая друг о дружку новенькими валенками.
- Да, - сказал наконец Кирилл и повернул гнедого с дороги. Посланец немедленно помчался вперед.
Хуторок выглядел безлюдным, но снег во дворе был основательно истоптан множеством человечьих ног и конских копыт.
Горница встретила изрядным, даже несколько чрезмерным теплом. В красном углу стоял обычный крестьянский стол, покрытый восточной тканью с золотым шитьем, на котором располагался все той же восточной работы серебряный кувшин с двумя чарочками. Из-за стола тут же вышел и с поклоном представился безбородый человек лет тридцати от роду. На его купеческом кафтане не имелось никаких знаков гильдейской принадлежности.
- Уркхарт Мак-Кринан из Нэрна! Князь Кирилл, Вы можете называть меня просто по имени. Брат Иов будет присутствовать при нашем разговоре?
- Да, - сказал Кирилл.
- Тогда прошу за стол, Ваше сиятельство, Ваше преподобие... - он расставил чарочки перед гостями, протянул руку к кувшину. Слегка повысив голос, позвал: - MacPherson, one more cup, would you please!
- Не стоит беспокоиться, господин Уркхарт, - остановил его Кирилл. - Мы все равно не будем пить.
- Вы владеете английским языком? - вежливо удивился хозяин, одновременно делая отрицательный жест своему сподручнику или слуге, появившемуся из сеней.
- Нет, но вас нетрудно было понять. Господин Уркхарт, ваш помощник говорил: вы знаете, что мы спешим.
- Да-да, конечно... М-м-м... Князь Кирилл! Вы очень необычный юноша - надеюсь, Вы понимаете, какие Ваши способности я имею в виду? Недавно у меня состоялся разговор о Вас и некоторых других подобных людях: девушке по имени Видана и маленьком мальчике по имени Велко с человеком, который Вам известен, как мастер Зенон.
Кирилл продолжал слушать, нисколько не подтверждая и не опровергая слов господина Уркхарта.
- Итогом этого разговора - кроме всего прочего - был категорический запрет мастера Зенона для меня и моих людей на любого рода контакты с девушкой Виданой и мальчиком Велко. Излишне заявлять, что и мною, и моими людьми этот запрет будет выполняться неукоснительно. Что касается Вас, князь Кирилл, то всё тот же мастер