она заботится о Билле. Знаешь, Лиз, бедняга Билл, постоянно живущий в клубе, без дома и всего такого, время от времени попадает в довольно скверное положение - только Хеффельфингер может его оттуда вытащить. Старина Джордж подумал, что в такую жару им, возможно, будет приятнее здесь - подышать деревенским воздухом и все такое...
- Вы хотите сказать, что этот ужасный Билл Стоун мучается белой горячкой по всему моему дому? - взорвалась миссис Кугат.
- Ну, Лиз, - сказал Кори умиротворяюще, - мы его связали.
- А кто, - ледяным тоном спросила она, - эти юные создания на веранде?
- О, эти... - Кори выглядел огорченным. Ну, я полагаю, вы помните Лолу?
- Кто такая Лола? Ваша племянница?
- Да. Так вот, Лола влюбилась во время лодочных гонок, увлеклась и пригласила всех в Нью-Лондоне на свадьбу. Пришли только съемочные группы и группа поддержки, но у мамы закончились кровати, и старина Джордж предложил занять их. Замечательно с его стороны, должен сказать, что малыши были веселыми.
-А библиотека?
- Да. Один заснул наверху в ванне с включенной водой - студенты колледжа так делают, знаете ли. Я выбрал новые обои. Тебе нравятся? Мне показалось, приятный теплый цвет. Старина Джордж не был так уверен.
- И где же, - спросила она, - гостеприимный старина Джордж?
- Где же он? - Растерянно пробормотал Кори. - О, боже мой!
Миссис Кугат похолодела. - Что значит "О боже мой!"
Кори серьезно посмотрел на нее. - Лиз, милая, - сказал он, - он ужасно ослабел.
- Ну что?
- Большой умник вчера вечером откланялся и сел на самолет до Уиннисокета!
...мирские блага...
- У меня только девятьсот пятьдесят, - сказала миссис Кугат, демонстративно потрясая "Нью-Йорк таймс".
Мистер Кугат, сидя в своем кресле по другую сторону камина, по-прежнему был погружен в рассмотрение налоговых обязательств в свете последних событий.
- Шубы из восточной норки, всего тринадцать фунтов семьдесят пять центов, - продолжила она чуть громче.
Мистер Кугат перевернул страницу.
- Лабрадорская норка, темно-синяя шкурка, роскошный воротник-накидка, длина три четверти, зауженный к талии, - две тысячи.
- Откуда тебе знать, - пробормотал мистер Кугат. - Никаких результатов, если только вычеты за предыдущий год не уменьшили обязательства!
Лиз отбросила в сторону "Нью-Йорк таймс". - Я думаю, две тысячи - это вполне приемлемо, - сказала она слегка повышенным тоном и с ровной интонацией, предназначенной для особо глухих.
- Что? - вежливо спросил он, оторвавшись от своего обзора. - О чем ты говорила?
Я только что читала о распродаже норковых шуб, - бесстрашно начала она снова. - Я сказала, что, по-моему, две тысячи долларов - это вполне приемлемая сумма, не так ли?
- Есть что-нибудь приемлемое за две тысячи долларов? - спросил мистер Кугат.
- Норковое манто, - терпеливо пояснила женщина. - Конечно, есть более дешевые, - призналась она, - но этот - натуральный лабрадор, с голубоватой шкуркой и длиной в три четверти.
- Давай посмотрим, - сказал Джордж недоверчивым тоном.
Не успел он даже снять очки, как она ловко подсунула в "Таймсе" статью о налоговых обязательствах, которая была пересмотрена в свете последних событий и сглажена с выгодой для себя.
Мужчина внимательно просмотрел страницу.
Лиз всегда считала, что он выглядит "мило" в своих очках, но он редко их надевал, с того самого дня, как они у него появились, упрямо твердя, "что они ни к черту не годятся. " Тем не менее, мужчина иногда использовал их, чтобы создать впечатление судебного разбирательства. Джордж использовал их, чтобы создать такое впечатление и сейчас.
Вот эта, - сказала она, нетерпеливо указывая на шубу.
Мистер Кугат пристально вгляделся в нее. - Голубая? - спросил он.
- О, Джордж, перестань быть таким тупым! Конечно, она не голубая. Ты прекрасно знаешь, как выглядит норка. Боже милостивый!
- О, эти меха брина, которые есть у всех! Мне они не нравятся, они слишком обычные.
- Дорогая, это все равно, что сказать, что тебе не нравятся бриллианты, потому что они обычные! Это звучит глупо. В норке есть что-то особенное.
- Мне нравится серый мех, - неожиданно сказал мистер Кугат. - Что это за пушистая серая шубка, которую носит Пегги Марвин? Она мне нравится - выглядит шикарно.
- О, Джордж, это тоже не серый мех - это опоссум. Никто, кроме школьниц, не носит одежду из опоссума.
- У Пегги есть, - твердо заявил он.
- Это пальто у Пегги с тех пор, как она училась в колледже, - выпалила миссис Кугат, - только потому, что Твич Марвин слишком жаден, чтобы купить ей подходящее!
- Должно быть, она очень хорошо смотрится, - заинтересованно заметил Джордж. Затем добавил, снова разглядывая норку сквозь очки: - но ты бы не захотела такое, а?
- Нет, я бы не стала! Моя собственная куртка из персидского ягненка интереснее, чем из опоссума.
- Тебе тоже очень идет серое, - с сожалением сказал мистер Кугат. - Я помню, когда приезжал домой из школы на каникулы и ходил в церковь с тетей Эдит, ты всегда приходила туда со своей матерью, одетая в серую шубку и маленькую... круглая шляпа, и я подумал, что ты там самая симпатичная штучка. Конечно, у тебя во рту было полно брекетов, резинок и прочего, а ноги были довольно худыми, но я привык сидеть там, не обращая внимания на все недостатки, и все равно планировал жениться на тебе. В шапке были наушники, - добавил он.
- О, дорогой! - выдохнула Лиз, почти ошеломленная этим открытием. - Почему ты никогда не говорил мне об этом раньше?
- Да я как-то об этом и не вспоминал, - резонно ответил Джордж. - А тебе не хотелось бы другую серую шубку? Такую же, как эта, или тоже из опоссума?
-Еще хуже, - сказала она. - Это была серая белка. Никто, кроме младенцев, не носит серую белку.
Но на какое-то время она потеряла интерес даже к норковым шубам. Женщина сбросила на пол "Нью-Йорк таймс" и "Обзор налоговых обязательств в свете недавних судебных разбирательств" и забралась на колени к мужу, чтобы прижаться к нему и предаться мечтательным мыслям о далеких воскресеньях в церкви в своей серой беличьей шубке.
Да ведь это, должно быть, было задолго до того, как Лиз пошла в школу. Если бы она только могла тогда представить, что этот "дикий" на вид Джордж Кугат (тут она по-хозяйски зарылась лицом в колени мистера Кугата), который иногда приезжал на каникулы к своей тете и учился на последнем курсе Йельского университета, сидел у нее за спиной и строил планы, несмотря на ее брекеты и ноги, жениться на ней - что ж, она, вероятно, упала бы замертво.
К счастью, эта мысль не пришла ей в голову.
Всю зиму миссис Кугат каждое воскресенье просиживала в церкви, мечтая о романе со смуглым хористом-басистом, сидевшим вторым слева, чья жена, стоявшая в неведении среди альтов, была в восторге. Правда от нее быстро избавились.
- Эти брюки были выглажены только вчера, - осторожно вмешался мистер Кугат.
Несколько дней спустя он позвонил ей из офиса.
- Я должен съездить в Нью-Йорк по делам своего старика, - сказал Джордж. - Не хочешь поехать со мной? Ты могла бы сделать кое-какие рождественские покупки, пока я буду занят.
- О да, - выдохнула она.
- Ты сможешь быть готова уехать завтра? - спросил Джордж. - Я должен немедленно отправиться туда, чтобы развлечь одну важную шишку вместо него - у него снова астма, и он не может ехать. У тебя не так много времени, чтобы подготовить платья и прочие вещи, но я подумал, что ты, возможно, справишься...
- О, я прекрасно справлюсь, - заверила Лиз и, повесив трубку, со всех ног помчалась к своей матери.
Эту даму застали за тем, что она деловито выращивала луковицы в своей теплице. - У вас есть что-нибудь, что можно взять с собой? - практично осведомилась миссис Кугат, когда ей, затаив дыхание, сообщили это известие. - Ну, у меня есть костюм с персидским барашком. днем у меня пиджак, а на ужин - черно-золотой с тем принтом, который вы подарили мне прошлым летом, - взволнованно предложила Лиз.
- В Нью-Йорке в декабре нельзя носить одежду с прошлогодним принтом, - решительно заявила ее мать. - Но у Макса в витрине есть бархатное платье бутылочно-зеленого цвета с серебряными листьями, которое будет в самый раз. Я подарю его тебе, - и улыбнулась. - Тебе, конечно, придется произвести впечатление на начальство Джорджа.
Миссис Кугат запрыгала от радости. - Успеет ли Макс вовремя все переделать? - забеспокоилась она.
- Я скажу ему, - твердо сказала ее мать. - Он скажет. А теперь сбегай туда перед обедом, а потом запишись на прием к парикмахеру и обязательно посмотри, чтобы у тебя были красивые туфли и перчатки.
Миссис Кугат внезапно посерьезнела. - Если бы у меня только было норковое манто, - вздохнула она.
- Может быть, когда-нибудь оно у тебя будет, - ответила мать. - Между тем это красное твидовое вечернее пальто с лягушками выглядит очень молодо и элегантно. В этом случае я бы ни на минуту не беспокоилась о себе. - Она взяла Лиз за подбородок и, подняв к себе лицо, внимательно осмотрела его, чтобы убедиться, что оно чистое, - женщина делала это с тех пор, как миссис Кугат исполнилось три года. Затем добавила: - Не хочешь ли взять мою накидку из чернобурки?
Миссис Кугат была доставлена к Максу на крыльях восторга.
Нью-Йорк на Рождество просто потрясающий. Здесь все так ослепительно разодето.
Маленькие витрины магазинов похожи на подсвеченные витрины с драгоценностями, большие витрины магазинов - это зрелище, проспекты украшены гирляндами, здания украшены, а в театрах актеры играют перед аудиторией, состоящей из нетерпеливых, отзывчивых молодых лиц, а оркестры всю ночь играют для нетерпеливых, отзывчивых молодых ног.
Сейчас разгар сезона, приближается Рождество, и занятия в школе заканчиваются.
А в это время в отеле "Сент-Реджис", в одном из самых лучших люксов, сидели мистер и миссис Кугат и ели куриный фарш на завтрак за счет фирмы.
- Тебе когда-нибудь было так весело? - мечтательно спросила она. - Я чувствую себя миллиардершей.
- Сильно не привыкай, - рассеянно предупредил мистер Кугат, просматривая длинный список.
- А теперь, дорогой, перестань беспокоиться об этом списке, - увещевала Лиз. - Все сделано, и все будет замечательно. Все, кого ты хотел пригласить, могут прийти, билеты в театр продаются до премьеры, я провела час с метрдотелем за закусками и полчаса с флористом. Ты нашел вино, которое хотел, и сел за столик, о котором просил. Больше ничего не нужно делать. Сегодня днем. мы просто отдохнем и посмотрим на витрины.
Джордж рассеянно поигрывал своим гашишем, но в конце концов его уговорили, и они бодро зашагали в центр города, а затем, после ленча, неторопливо побрели вниз, рассматривая витрины.
Норки были повсюду - выставленные в неописуемой красоте.
Взгляните на это! - воскликнула Лиз, подтаскивая мистера Кугата к маленькому арочному окошку, занавешенному серым бархатом, в котором не было ничего, кроме большой серебряной коробки, из которой высыпалось еще что-то на фоне кучи салфеток, усеянных звездами.
По-моему, они такие же, как и все остальные, - со скучающим видом сказал мистер Кугат. - С какой стати тебе нужен такой наряд? Ты ведь не часто носишь коричневое, не так ли?
- О, Джордж, - раздраженно вздохнула она. - Это не просто что-то бретонское - это норка, которая отличается от других!
- Отличается! Это хорошо. - Он от души рассмеялся. - Держу пари на
