Него дошло, что именно оказывалось не так.
Он со всей ясностью своего ума обнаружил наличие в этом визге насыщенных частот, образованных, как оказалось, Его раздражением.
И Его раздражение, казалось, владело им в этот момент, довлело над Ним со всей своей полнотой негативных эмоций, требующих от Него выхода наружу. Жители соседнего дома молодого парня, ночью оказавшегося на улице с бутылкой холодного клюквенного морса, практически не интересовали. Он высказывал свое негодование и обратил свое недовольство только на дом, в котором жил сам. А ведь он не мог не слышать тот же самый ремонт где-нибудь в соседнем доме. Только если он не держал окна закрытыми. И нельзя было не учесть тот факт, что в обоих домах окна были пластиковыми, на современный манер, существенно снижающими уровень шума (и крайне сокращавшими количество свежего воздуха).
Но вот Он закрыл все окна в качестве этакого эксперимента, желая избавиться от жужжания режущей металл болгарки, и оно никуда не делось.
И Он будто не удивился этому.
Он не совсем не удивился и тому факту, что даже сквозь плотные стеклопакеты в Его квартире уличный шум остался на прежнем уровне громкости как при раскрытых окнах.
Больше того, заперев окна, Он мог слышать соседствующие с Ним квартиры. И уровень шума в них влиял на уровень Его раздраженности.
Что произошло с Ним?
Что сделал с Ним этот малый?
Раздражение Его казалось Ему неподконтрольным. А вместе с раздражением он чувствовал и агрессию по отношению во всем и каждому, кого Он вдруг стал слышать, так и нарывавшихся на Его силу, что Он обнаружил в своей голове.
Нет, желание думать о последствиях применения Им этой силы сейчас не имело никакого значения. Уж слишком насыщенным частотами был этот визг.
11: Собака
Когда Он, наконец, наткнулся на нее, склонившуюся над мертвым телом одного из искалеченных воинов, от которого буквально осталось нечто бесформенное, женщина была практически без сил. Она уже просто лежала рядом с обезображенным трупом, обняв его одной рукой.
-Любимый, - голос ее был совсем неслышным, когда Он поднял женщину на руки.
Она не сопротивлялась его попытке отнять ее от растерзанного тела ее возлюбленного. Она вообще не понимала, что с ней происходило, утратив чувство реальности и находясь на границе между реальным миром, галлюцинациями, и близкой смертью от физического истощения. Она была совсем легкой и невесомой, наверное, легче даже пушинки. Когда Он поднял ее на руки, голова женщины просто запрокинулась назад, а руки болтались подобно веревкам.
Он же пришел исключительно за этой женщиной. Он знал, что найдет ее, ни мгновенья не сомневаясь в своей уверенности.
И оказавшись на Его руках, бедняжка почувствовала легкий прилив сил.
Кажется, ее любимый, которому полностью и всецело принадлежали ее сердце, бившееся у нее только ради него одного, ее душа, ее тело, певшие рядом с ним, от одной только ее мысли о том, что она была не одна в этом мире, вернулся к ней. Она чувствовала знакомую хватку рук, она чувствовала знакомую ей энергетику, исходящую от того, кого знала как саму себя, она чувствовала полностью знакомое ей тепло. Без сомнения это был ее любимый, ее лучик целого солнца, который никогда бы не оставил ее по своей воле, которой был готов пригревать ее теплотой и нежностью. Лишь мама могла бы занимать в ее сердце столько же места. И занимала, и ей больше никто не был нужен.
И как могло быть так, что любимый явился к ней, будто воскрешенный ее слезами, ее безутешным горем, ее ночью и угасшим навсегда светом солнца и луны?
Нет, она не умерла, она чувствовала, как билось ее разбитое, практически разорванное на множество частей сердце, она чувствовала свое еще теплое, пусть и слабое дыхание. Она чувствовала, как тихонько вновь замерцала некая нить, несомненно, оборванная, и каким-то образом вернувшая свою целостность. Женщине оставалось лишь поддаться и целиком погрузиться в это тепло, предав тело и дух прежним знакомым ласкам, обращенным к ней прямо от солнца.
И вот Он донес ее до крытой повозки, пол которой был устлан мягкими подушками. Он положил женщину на них со всей осторожностью, на которую был способен.
-Любимый, - вновь выдохнула она, оказавшись на чистом мягком ложе.
Он накрыл ее плотным покрывалом, затем велел ожидавшему Его вознице трогаться с места, а сам склонился над едва живой женщиной рядом, готовый убить всякого, кто посмел бы сейчас навредить ей. В следующее мгновенье Его губы коснулись ее сухих губ, сами собой чуть открывшихся по какой-то Ему одному известной воле. В следующую секунду что-то теплое и холодное одновременно, доступное только для ощущения, но не подвергающееся никакому описанию словами, устремилось из Его легких в легкие обессиленной женщины. Со стороны это действо выглядело глубоким поцелуем с той лишь разницей, что женщина совсем не сопротивлялась ему, растратившая все свои силы рядом с убиенным ее мужем.
Однако то, что устремилось в ее тело прямиком из Его нутра, определенно благотворно воздействовало на ее физическое состояние. Это было, своего рода, пищей для нее, тем, что должно было поддерживать силы женщины в эти тяжелые для нее минуты.
После того, как Он отнял свои губы от ее губ, женщина издала тихий слабый стон. Он бережно взял ее за руку, аккуратно сжал, отчего она медленно открыла глаза, слезы в которых, похоже, были полностью ей выплаканы.
-Ты… жив… Любимый… мой, - с трудом выговаривая каждую букву, постаралась улыбнуться женщина.
Кажется, она просто забыла о том, что немало времени провела возле бездыханного изувеченного тела. Так пес остается на могиле своего хозяина, верный и преданный ему даже после его смерти.
Процедура, во время которой Он вдохнул в женщину нечто, являвшееся частью Его силы, подобная страстному и глубокому поцелую двоих влюбленных, определенно воздействовала на нее не только как живительный источник. Он определенно и намеренно воздействовал на сознание женщины, обнаружившей своего мужа прямо перед ней, живого и невредимого, намеревавшегося вернуть ее утраченное здоровье в прежнее состояние. Женщина узнала об ужасном бое, в котором участвовал ее муж, ее луч света, источник ее жизни, тот, кто заставлял ее сердце биться сильнее, отчего все внутри нее пело и ликовало. Женщина узнала о смерти ее мужа на каком-то интуитивном уровне, почувствовала беду сердцем, всколыхнувшемся в момент трагедии, погубившей ее Любимого навсегда. И такое бывает, и она оказалась на поле боя, и будто была ведома сверхъестественными силами прямо к нему, которого нашла среди множества покалеченных тел.
Сейчас она хотела лишь обнять своего Любимого, практически одурманенная Его силой, но остатки ее собственных сил не позволяли некогда цветущей прелестнице пошевелиться.
И на самом деле это была просто ужасная картина, которая была знакома Ему, впрочем. На протяжении всей своей деятельности Он видел такую реакцию не сказать, чтобы часто, но нередко точно. И уж совсем редко эта реакция доводила Его до слез, от которых Он действительно приходил в восторг, и это чувство было практически несравнимо ни с чем, что могло бы предложить Ему мироздание.
Он чувствовал, как затрепетало женское сердце, любящее и просто разрывающееся на множество частей даже от понимания того факта, что Любимый, все-таки, не погиб, и стремился вернуться домой, чтобы позволить верной и преданной своей жене стать матерью его детей, чтобы позволить ей почувствовать себя полноценной, состоявшейся, такой, какой она была от рождения. Она ДОЛЖНА БЫЛА раскрыть свои качества, которые не успела представить своему Любимому.
Он отнял у нее то, что было женщине совсем не нужно – воспоминания о том, как она мчалась найти тело мужа на поле боя, как нашла-таки его бездыханным и изуродованным, как плакала и не могла остановиться, как просто опустилась возле него на колени, утратив чувство времени, утратив чувство реальности, утратив чувство собственного бытия. Он должен был так поступить, с этой целью Он и пришел за ней. Это была Его прямая обязанность, с которой Он, между прочим, пока справлялся.
-Все хорошо, моя маленькая девочка, - сказал Он в ответ как можно ласковее, - Ты совсем без сил. Я отвезу тебя домой.
-Я думала ты погиб.
-Я знаю, что думала, малышка.
Он коснулся ее гладкого лба своими губами.
-Что со мной случилось? Я совсем ничего не помню.
-Что бы с тобой не случилось, оно осталось позади, - только ответил Он, - Ты провела много времени без еды и воды пока пыталась найти меня, ведомая своими переживаниями за мою жизнь. Теперь тебе пора в твою кроватку. Я буду рядом пока, ты не поправишься.
-Послушай мое сердце, - попросила она, - Послушай, как оно устало, верное и беззащитное, как ему хочется быть рядом с тобой. Обними меня, мой Любимый.
Он опустился рядом с женщиной на подушки, притянул ее к себе, заключил в объятья.
-Кто ты? – неожиданно для Него спросила женщина после длительных минут молчания.
Он чувствовал, как ей было легко, предавшейся Его рукам. Он чувствовал ее легкую дрожь, ощутимую только лишь ей одной, дрожь, недоступную для ее мужа. То была сладкая дрожь, часть ее природного естества, слишком острая, слишком чувствительная, нечто вроде особого природного чутья, которое указывало ей верное направление. Которое указало ей на того, кто стал для нее единственным в целом свете: Любимым, Нужным, Надежным. Таким как заботливая мама.
И Он должен был быть готов к такому вопросу. Потому что она была куда утонченнее, куда женственнее, куда чувствительнее ко всему, что касалось ее Любимого, чем стороннему наблюдателю могло показаться. Она видела его всего целиком, чтобы знать, где у него могла вспыхнуть боль и вовремя унять ее. Она знала, когда он лгал ей, чтобы не дать ей повода для лишнего волнения, она знала, когда он мог сфальшивить ради нее же, ибо правда не всегда должна быть на первом месте.
И она не корила его за его лукавство, понимая, что только ради нее.
И ее чувства были куда сильнее Его возможностей, при которых Он выполнял свою работу практически безупречно.
-Я тот, кто тебе сейчас нужен больше всего, и ты это знаешь, милая, - без какого-либо намека на недовольство ее вопросом, без какого-либо намека на собственное раздражение ответил Он, видимо, все же ожидая от нее этого вопроса.
-Да, - не смогла пересилить себя она, - Кем бы ты ни был, ты так похож на него. Скажи только где он.
-Он послал меня к тебе. Он оставил мне самого себя. Специально для того, чтобы оставаться рядом с тобой.
Она лишь закрыла и открыла глаза. Но она даже не предприняла попытки как-то выразить свое неприятие к Нему, услышав от Него горькую истину. Он не почувствовал ничего, что могло бы указать Ему на ее неприятие. И, кажется, она слегка потянулась к Нему навстречу.
-Как это случилось?
-Я не знаю, - солгал Он.
-Я ведь нашла его тело, верно? Ты дал мне возможность найти его тело, и потом ты забрал меня оттуда. Ничего не говори, прошу… Любимый, - добавила она совершенно разборчиво для Него.
-Тебе нужно поспать, - сказал Он, - Ты потратила СЛИШКОМ много сил, милая девочка.
-Убаюкай меня, - не была против она, понимая, что Ему не составит труда это сделать.
И Он всего лишь легонько коснулся ее губами виска, ближе
